Ночная смена

Для Перта жизнь превратилась в марафон на выживание. Днем — конспекты и сложные лекции по архитектуре, ночью — тусклый свет люминесцентных ламп в 7-Eleven. Эта подработка была его единственным шансом оплатить следующий семестр, поэтому он терпел и недосып, и редких неадекватных покупателей. Но был один посетитель, который заставлял Перта чувствовать себя неуютно.  Перт знал только то, что этот парень живет в его доме, на третьем этаже — как раз под его квартирой на четвертом. Они никогда не разговаривали, даже не здоровались в лифте. Перт лишь пару раз видел, как сосед молча заходит в свою дверь, всегда в капюшоне и всегда глядя в пол. В магазине его привычки были еще более странными. Он всегда приходил после трех ночи. Его корзина неизменно состояла из двух вещей: литры томатного сока и упаковки самого дешевого сырого мяса — говядины или свинины с кровью.  *«Странный тип. Наверное, какой-то фанатичный сыроед или просто не умеет готовить ничего, кроме стейков»,* — думал Перт, стараясь не встречаться с ним взглядом, когда пробивал покупки. Этой ночью шел проливной дождь. Перт сидел за кассой, пытаясь дорисовать чертеж для завтрашнего проекта. В 03:20 колокольчик над дверью резко звякнул. В магазин вошел «Сосед с третьего». Но сегодня он выглядел иначе. Его походка была ломаной, он едва держался на ногах, а руки судорожно сжимали края куртки. Парень проигнорировал отдел с мясом и сразу рванул к холодильнику с напитками. Когда он подошел к кассе, Перт замер. От соседа исходил почти ощутимый холод. Он швырнул на прилавок две коробки сока, и одна из них помялась под силой его удара. — С тебя... сорок два бата, — тихо сказал Перт, стараясь сохранять профессиональный тон. Сосед не отвечал. Он тяжело дышал, и этот звук больше напоминал сдавленный рык. Перт заметил, как из-под капюшона блеснули глаза — неестественно яркие, лихорадочные.  Перт потянулся за соком, чтобы упаковать его, но в этот момент рука соседа метнулась вперед. Ледяные пальцы стальным обручем сомкнулись на запястье Перта.  — Эй! — вскрикнул Перт, пытаясь вырваться. — Что ты творишь? Отпусти! Но парень с третьего этажа будто его не слышал. Он подался вперед, перегибаясь через прилавок. Запах томатного сока и дешевого пластика перебил другой аромат — острый, дразнящий запах живой крови, пульсирующей в венах перепуганного студента. — Ты... пахнешь... лучше, чем это дерьмо... — прохрипел сосед. Прежде чем Перт успел позвать на помощь или нажать тревожную кнопку, парень одним мощным движением притянул его к себе. Чертежи полетели на пол, а Перт оказался прижат к груди соседа, который впился зубами в его шею, окончательно отбросив маску странного покупателя. Боль была резкой, как удар током, но она длилась всего мгновение. Вслед за ней пришло странное, пугающее оцепенение.  Перт хотел закричать, его разум кричал: «Беги! Оттолкни его!», но тело предательски отказалось повиноваться. Адреналин, который должен был спасти его, вместо этого сковал мышцы свинцовой тяжестью. Он чувствовал, как ледяные руки соседа крепко держат его, не давая упасть, и как чужое дыхание — частое и прерывистое — обжигает кожу шеи. Звуки магазина начали отдаляться. Гудение холодильников с напитками превратилось в глухой, едва слышный шум, похожий на помехи в старом радио. Яркий люминесцентный свет, который всегда раздражал Перта во время долгих смен, вдруг начал тускнеть, сжимаясь в узкую точку.  Перед глазами поплыли серые пятна. Перт почувствовал, как слабеют его колени. Сопротивление, которого и так почти не было, окончательно исчезло. Последнее, что он запомнил перед тем, как мир окончательно провалился в темноту, — это странное ощущение легкости и холодные пальцы соседа, которые теперь не просто держали его, а почти ласково поддерживали за затылок.  Сознание погасло, как выключенный экран монитора. Перт обмяк в руках своего «странного соседа с третьего этажа», так и не узнав его имени. Вкус крови — настоящий, живой, наполненный энергией — подействовал на Санту как ледяной душ. Рассудок вернулся так же резко, как и исчез. Он отпрянул, едва не уронив обмякшее тело Перта.  Взгляд Санты заметался по магазину: пустые ряды, разбросанные чертежи и красная лампочка камеры видеонаблюдения, которая бесстрастно фиксировала всё происходящее.  — Черт... — прошипел он сквозь зубы, вытирая рот тыльной стороной ладони.  Он действовал быстро и пугающе методично. Подхватив Перта под мышки, он аккуратно усадил его на стул за кассой, прислонив голову к стене так, будто парень просто задремал над своими учебниками. Затем Санта обошел прилавок и нырнул в подсобку, где стоял видеорегистратор. Несколько нажатий клавиш — и последние десять минут записи были стерты безвозвратно.  Вернувшись в зал, он на мгновение задержался у кассы. Перт выглядел бледным, его дыхание было ровным, но слабым. Санта потянулся рукой, чтобы коснуться его щеки, но вовремя остановился. Он быстро схватил свой неоплаченный сок, бросил на прилавок смятую купюру, в несколько раз превышающую стоимость, и скрылся в дождливой ночи. Спустя два часа Перт вздрогнул и открыл глаза.  В магазине было тихо. Кондиционер привычно гудел, выдувая сухой холодный воздух. Перт почувствовал, как затекла шея. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на разложенном перед ним чертеже.  — Опять вырубился... — пробормотал он, потирая лицо. — Ну и бред же приснится. Сон был настолько ярким и жутким, что сердце до сих пор колотилось где-то в горле. Сумасшедший сосед, нападение, вкус металла... Перт нервно усмехнулся. Видимо, архитектурный факультет и ночные смены окончательно доконали его психику. «Надо завязывать с энергетиками», — подумал он, собирая разбросанные листы. Он встал, чтобы поправить воротник форменной рубашки, и почувствовал странное жжение сбоку на шее. Пульсирующая, тупая боль, как будто от сильного засоса или ожога.  Перт подошел к зеркальной поверхности холодильника с десертами. Он медленно оттянул воротник и замер.  На бледной коже отчетливо виднелись две небольшие, идеально круглые ранки. Они еще не затянулись, и вокруг них расплывался свежий багровый синяк. Это не было похоже на сон. Это не было похоже на галлюцинацию от усталости. Рука Перта задрожала. Он коснулся ранок кончиками пальцев, и резкая боль прошила всё тело, подтверждая самое страшное: это случилось на самом деле.