Под маской зверя

      Майя сидит в кресле. Всё тот же день, растянувшийся в целую вечность, после приступа Арсения. Хотя не прошло и суток.        После совместного завтрака Лина укладывает его спать, не отходит, пока не убеждается, что Арсений действительно крепко уснул. Кивает Майе на дверь и они вместе выходят. Несколько метров по коридору, другая комната. Судя по мебели — кабинет. Лина садится за стол. Майя — напротив.  — Чего ты хочешь от Люциуса? От Арсения? — спокойно спрашивает она и быстро добавляет, — не бойся. Отвечай правду, не думай о том, что я его жена.       Майя вспоминает, как Лина, под маской Амелии, наблюдала за её первым сексом с Люциусом. То есть Арсением. То есть её мужем. Вот это у них семейка.  — Я хотела быть его. Принадлежать ему.  — Люциусу или Арсению? — Лина слегка покачивается в кресле. — Обоим, — честно отвечает Майя.  — А сейчас? — Лина закрывает глаза, — после всего, что случилось?       Майя пыталась уже думать об этом, но не получалось. Что-то внутри неё противилось этому. Но сейчас вопрос был задан вслух. Она представила, что оказывается в соседней комнате. Если бы Арсений притянул её к себе, поцеловал, захотел бы взять снова, она бы сбежала? Нет. Наверное, поэтому она и оставалась здесь. Цеплялась за возможность не потерять его.  — Я хочу быть рядом. — говорит она тихо, а потом набирает воздух и уже уверенно. — Я хочу быть его.        В голове Майи открывается дверь. Нет, даже ворота, откуда высыпаются сразу все мысли, все воспоминания, все прожитые эмоции. В голове бурлит, она не думает, просто видит вспышками. Вот их первый раз — Амелия наблюдает. Вот они спят в этом особняке в одной постели. Вот он дерётся, защищая её. Вот он обнимает Тошу. Вот — гладит блондинку-кошку. И при этом у него есть жена. Какую функцию она выполняет? Матери-наседки? Спасительницы в кризис? Почему ей всё равно, что он — Люциус? Почему она позволяет ему спать с другими? Есть ли между ними секс? А любовь?  — Почему вы разрешаете ему… Быть Люциусом? Как так получилось, что он открыл этот клуб? — Майе нужно понимать хоть что-то. — Это я открыла клуб, — спокойно отвечает Лина, глаза её по прежнему закрыты, — юридически он принадлежит мне. Хотя это детали.        Майя не понимает. Открыть клуб для того, чтобы твой муж с кем-то занимался сексом? Лина фригидна? Или как там это называется… — Зачем?       Лина поднимает брови. Открывает глаза, — Чтобы он получал то, что ему нужно. — А вы ему это дать не можете? — кажется, Майя начинает понимать. — Нет, — Лине явно было неприятно это признавать, — я не могу.  — А я могу? — почти с вызовом говорит Майя. — Можешь.       Лина вертит в руке карандаш, иногда постукивает им по столу.  — Почему с ним это происходит? — Майя чувствует силу, чувствует право задавать вопросы. — Для начала нужно уточнить, что именно, — Лина иронично улыбается, — самое страшное и необузданное — это его боль. У него случаются приступы. Катализатор — стресс. Не всякий, конечно. Но я знаю, как её купировать. Научилась со временем. Иногда его накрывает ярость. Просыпается этакий зверь. Спорт, дисциплина, доминирование — держат его в узде. Собственно, клуб и маска Люциуса отлично помогали и с болью, и со зверем. Мы нашли баланс.        Лина приоткрывает завесу их пятнадцатилетней жизни. Настолько, насколько считает нужным. — А Тоша? — Майя щурится, — Арсений пытался взять от него тоже, что и от меня?  — Да. — Лина отбрасывает карандаш, тот летит почти через весь стол. — Тоша.. Антон. Он глубоко погрузился в игру. Но в какой-то момент понял, что для него это слишком. Он не мог полностью принадлежать Люциусу. Мы долго распутывали тот клубок. В итоге нашли баланс. Антон дружит с Арсением в реальной жизни. И со мной. В клуб он теперь приходит не только к Люциусу. Точнее, к Люциусу он вообще больше не приходит, только к Арсению.        Как же сложно, Майя пыталась понять, но всё что было ясно — Тоша не смог дать Арсению нужного.  — Что теперь будет? — Майя задала вопрос, который тревожил её больше всего. — Я не знаю, — Лина опустила подбородок на скрещенные пальцы. — Я не знаю. Время идёт, Лина молчит. Майя нервничает.  — Если я могу дать то, что ему нужно, почему он сорвался? — Майя не выдерживает гнетущей тишины. — Тебе пора домой, — вместо ответа говорит Лина и встаёт. — Я не пойду, — Майя скрещивает руки на груди.       Лина открывает сейф, достаёт пачку денег, протягивает Майе, — Пойдешь. — Мне не нужны ваши деньги! — кричит Майя. — Тихо ты! — шипит Лина, — не разбуди его! Бери деньги и не ерепенься. Это не откуп. Он тебя ещё позовёт.        Майя берёт пачку крупных купюр. — Зачем они мне? — проводит пальцем по краю, пытаясь осознать, сколько там. — Просто. Пусть будут. — Лина злится, — купи вещи, положи в банк, прогуляй. Не знаю. Просто, чтобы чувствовать себя свободней, расслабленней. Хочешь быть его — держи себя в форме. — Он правда меня позовёт? — Да. Ошейник на тебе. — Лина снова садится за стол. — Иди домой.        Майя уходит. Лина опускает лицо в ладони. Проводит, растирая кожу, хлопает себя по щекам. Встаёт и уходит к всё ещё спящему Арсению. 

***

— Нам всё равно придётся об этом поговорить, — Арсений сидит в глубоком кресле на веранде их загородного дома.        Его руки греет кружка с чаем. Прошло два дня, как Майя вышла из клуба, а они приехали сюда. Первые сутки он почти всё время спал, но сегодня чувствовал себя совершенно нормально.  — Я знаю, — Лина сидит рядом, в точно таком же глубоком кресле, — и я хочу этого не меньше, чем ты.  — Думаешь, я влюбился в неё? — он больше не ждёт.       Лина не отвечает. Но он понимает.  — Ты действительно боишься, что я влюбился? — тянется рукой к её колену.  — Боюсь, — признаётся она.  — Нет. Я не влюбился. — он отставляет чашку на плетёный столик, — Не больше, чем в Тошу. Я испугался. Того, что она готова на всё. Не нужно было мне её звать так быстро, после всего случившегося. Инцидент в клубе, когда я сорвался в ярость. Потом она пришла в театр. Я испугался, что она начнёт меня преследовать. А когда она пришла в клуб и стала говорить, что принимает всего и хочет, чтобы я сломал её… Одна часть меня вопила — выгони её. А другая… Я ведь поэтому и написал тебе. То, что внутри меня… Такого раньше не было. Ярость и боль пришли одновременно. Я так хотел получить её всю, не в игре, по-настоящему. А она стояла и ждала этого. Думаю, сработал эффект снежного кома. А потом…я увидел кровь. Как тогда, когда случился мой первый приступ боли. Всё наложилось друг на друга и меня просто не стало. Я слышал, как ты кричишь, зовёшь меня, но даже не понимал, есть ли у меня руки. Тело отдельно, а я — маленький и жалкий, где-то очень глубоко.  — Знаешь, в чём я вижу иронию? — Лина встала и присела к нему на колено, — ты не смог поступить с ней так жестоко, как хотел изначально — полностью сломать и подчинить. В итоге за тебя это сделало то, что сидит там, — она положила руку ему на грудь, — взяло её ещё с большей жестокостью. Вопрос в том, что ты хочешь делать с ней дальше? И на сколько далеко готов зайти?

***

      Майя сидела за столом в своей комнате и смотрела на нераспечатанную пачку денег. Прошло два дня. От Арсения никаких вестей. Хотя, странно было бы получить их так быстро. Она вернулась домой из клуба в удивительно приподнятом настроении. Какими бы ни были отношения между Арсением и его супругой, даже она признаёт, что Майя ему нужна.  Лина была растеряна и даже напугана. Не такая уж она и всеведующая, какую строит из себя.        Купюры в пачке совершенно новые, гладкие, углы острые. Майя то и дело проводит по ним большим пальцем, примерно считает количество. Ей бы хватило на пол года жизни. Не такой скромной, как она привыкла. Лина отдала их с такой лёгкостью, будто чаевые официантке.        Майя никогда не задумывалась о том, богат ли Люциус. То есть Арсений. Она вообще не задумывалась ни о чём, кроме того, чтобы ещё раз попасть в клуб. Чтобы получить возможность приходить туда всегда. А дальше? Что было бы дальше?        За последние месяцы она ни разу не подумала о своём будущем всерьёз.  Но всё же надежда — тихая, скромная, теплилась внутри. Что став его “любимым питомцем”, она сможет получить его не только в клубе, но и за пределами. Когда она увидела его в театре, эта надежда замахала ей откуда-то издалека. А когда Лина не отпустила её домой сразу, после приступа Арсения, надежда стала дышать прямо в самое ухо. Она действительно ему нужна.  Что, если он сорвался именно от осознания, что Майя слишком важнадля него? Что, если она стала настолько особенной частью его жизни, не просто игрушкой, а тем, кто может разрушить все старые устои? Его работу в клубе, его жизнь с Линой?        От этих мыслей во рту пересохло, мир вокруг смазался в расфокусе, по телу побежали мурашки возбуждения — от рук и лица к груди и ниже, прямиком в живот.        Бумажная лента, сковывающая пачку купюр, разована. “Если хочешь быть его — держи себя в форме”.  “Спасибо, Лина. Спасибо за эти слова”, — думает Майя.

***

      За окном закат — солнечный диск уже спрятался за соседний дом и в комнате резко стало темно. Лина облокотилась спиной на грудь Арсения, сидя между его ног. Огромный диван разложен, на телевизоре включён один из их любимых фильмов. Он, как и солнечный день, подходил к концу. — Я хочу тебя, — Арсений наклоняется к её уху.       Лина улыбается.  — Как ты себя чувствуешь? — она тоже чувствует потребность стереть эмоции прошедших дней новыми. — Будет гораздо лучше, когда Госпожа напомнит мне своё место, — его губы слегка касаются её уха. — Ты уверен? — Лина уже хочет, стресса было так много и тело кричит и просит о разрядке. — Я уверен, что мне это просто необходимо. — его голос томный, хриплый, с ноткой мольбы. — Сломай и собери меня заново.        Лина берёт его за руку и ведёт на второй этаж. Не в спальню, в комнату, закрытую на ключ, где всегда зашторены окна. Туда, где они оба получают сокровенное, то в чём так нуждаются и в чём никогда никому не признаются, потому что для обоих это — проявление слабости.

***

      Клуб жил своей жизнью. За прошедшую неделю ничего не изменилось. Только небольшая табличка на двери Люциуса, обозначающая, что комната закрыта.        Майя пришла не к нему. Вчера она была в клубе, но неуспешно. Сегодня она уже два часа сидела в центре главного зала, цедила вино и наблюдала за гостями.  Знакомая, высокая фигура двигалась от бара. Майя сжала бокал сильне и решительно направилась к фигуре. — Тоша, привет, — она улыбалась. — О, привет, — Тоша тоже улыбнулся, своей удивительно-доброй улыбкой, — не думал тебя увидеть, пока Люциус не вернётся из отпуска.       Внутри кольнуло, но Майя не подала вида — улыбка осталась на месте. — Да я так, — равнодушно пожала плечами, — дома совсем скучно. Может пойдём куда-нибудь? Хотела с тобой поговорить.  — Поговорить? — улыбка стала лукавой, он наклонился к ней ближе, — смотри, если хочешь большего — Люциус может не одобрить. Или это его идея? — Его, — Майя не понимала, что говорит, но взяла Тошу под руку, даже голову на секунду опёрла о его плечо, — пошли в приват? — Пошли, — странно усмехнулся Тоша.        Приватная комната навеяла Майе неприятные воспоминания. Она сразу села в кресло, Тоша медленно зашёл в комнату за ней, остановился, — И какая же идея посетила голову Люциуса? Что ты намерена делать? — его глаза загорелись, голос стал ниже.       Майя держит лицо. Пытается напустить загадочность, по факту — тянет время. Она хотела поговорить с ним, узнать об Арсении и Лине. Но она не подумала, что он может и не захотеть говорить. А о том, что она приходила и выведывала — рассказать им. — Научи меня. Что он любит?       Тоша прищуривается. Майя смотрит уверенно. — Это не его идея, да? — Тоша всё понимает, садится на кровать, — что тебе нужно? — Я хочу лучше понимать его… — Майя сдаётся, смотрит в пол, — знать, что у него в голове.       Тоша усмехается, Майе кажется, что он сдержался от того, чтобы рассмеяться в голос — громко, — Не думаю, что хоть кто-то это знает, — кажется, он смотрит на Майю с жалостью. — А Лина? — Майя поднимает глаза.       Тоша замирает. Удивляется. — Лина знает, что в голове у Арсения? — выкладывает все карты на стол Майя. — Лина знает. — уверенно отвечает Тоша. — И если ты знаешь их имена, то я не понимаю, зачем тебе нужен я.  — Лина сказала, что я могу дать Арсению то, что не смог дать ты, — Майя опускается на колени и подползает к ошарашенному Тоше. — Май, ты чего? Мы же не играем, — он тянется, чтобы поднять её, но Майя цепляется пальцами ему в колени. — Скажи, что ему нужно? Почему не вышло с тобой? Пожалуйста, Антон!       Тоша сжимает её руки. Не властно, не сильно. По-человечески.  — Он… — Тоша не договаривает, нервно смотрит по сторонам, становится строже, — а ты сама то, как думаешь? — Если бы я знала, — утыкается лбом в его острое колено, — я не знаю…       Она почти плачет.  — Ему нужен тот, кто бы отдавался ему не для того, чтобы удовлетворять свои потребности в подчинении, — Тоша гладит её по волосам. — А для того, чтобы удовлетворять его потребности в доминировании.        Майя не сразу понимает разницу. Отрывает лицо от колена, смотрит Тоше в лицо, — Спасибо. Спасибо тебе.