Капкан для сыщиков

Виктория поняла, что что-то изменилось, не сразу. Не было резких разговоров, вызовов к директору или показательных наказаний. Было хуже — внимание. Оно ощущалось кожей. Как будто воздух вокруг стал плотнее, а школа — уже. На физкультуре Вадим Юрьевич смотрел на неё чаще обычного. Не открыто — вскользь. Но каждый раз, когда она ловила этот взгляд, внутри неприятно ёкало. — Кузнецова, — бросил он однажды, даже не глядя. — Ты сегодня как-то вяло. Она подняла голову. — Я выполняю норматив, Вадим Юрьевич. — Выполняешь, — усмехнулся он. — Но без души. Или ты её в лесу оставила? Класс хмыкнул. Вика сжала зубы. — Постараюсь исправиться, — спокойно сказала она. Он медленно повернулся. — Постарайся. Мне нравится, когда стараются. Она почувствовала это снова — то самое давление, липкое, неприятное. В груди стало тесно, дыхание сбилось. Но она не отвела взгляд. — Есть ещё указания? — спросила она вежливо. Слишком вежливо. Вадим приподнял бровь. — Пока нет. Но ты не расслабляйся. Он отвернулся, словно потерял к ней интерес. Но Вика знала — это было только начало. Антон не вмешивался. Он видел, как Вадим действует — резко, лоб в лоб, проверяя на износ. Видел, как Кузнецова сжимается, но не ломается. Как она замыкается внутри, уходит в себя, начинает считать шаги, дыхание, слова. Хорошая, — отметил он про себя. — Очень хорошая. После уроков он снова оказался рядом «случайно». На этот раз — в библиотеке. Он не подошёл сразу. Просто сел за соседний стол, открыл книгу по биохимии, делая вид, что читает. Через пару минут заговорил — не к ней, а будто в пространство: — Забавно, — произнёс он спокойно, — как многие считают страх слабостью. Хотя чаще всего это просто сигнал. Вика подняла взгляд от экрана. — Сигнал чего? — Того, что человеку есть что терять. Она помолчала. — А если человек боится не за себя? — Тогда он становится опасным, — мягко ответил Антон и наконец посмотрел на неё. Не оценивающе. Понимающе. — Ты умеешь держать удар, — добавил он без нажима. — Но даже самым сильным иногда нужен другой подход. Она нахмурилась. — Вы сейчас о чём? — О химии, — улыбнулся Антон. — Давление и температура. Можно ускорить реакцию. А можно разрушить соединение. Он закрыл книгу. — Подумай об этом. Он ушёл, оставив после себя не тревогу — мысль.

***

Братья Уваровы столкнулись поздно вечером. Не специально — так получилось. Старинная усадьба в это время всегда сводила людей, которым лучше было бы держаться подальше друг от друга. Свет в коридорах был приглушён, окна отражали тени, и шаги отдавались слишком громко. Вадим остановился первым. — Ты с ней говорил, — сказал он без вопроса. Антон даже не стал делать вид, что удивился. Медленно снял очки, протёр их краем рубашки, как делал всегда, когда собирался сказать что-то неприятное. — Если ты про Кузнецову — да. — Ух-ты, — усмехнулся Вадим. — Как оперативно. Антон посмотрел на него спокойно. Слишком спокойно. — Расслабься. Я не кусаюсь. — Зато лезешь туда, куда не звали. Антон пожал плечами. — Я разговаривал с умной ученицей после урока. Это теперь запрещено? — Не делай из меня идиота, — резко бросил Вадим. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Повисла пауза. Плотная. — Ты хочешь её сломать, — сказал Антон наконец, не повышая голоса. — А ты хочешь её использовать, — тут же ответил Вадим. — Так что мы квиты. Антон усмехнулся. — Я хочу понять. — Не ври себе, — фыркнул Вадим. — Ты никогда не «понимал» просто так. Он шагнул ближе. — Скажи честно. Тебя задело, что она не повелась? — Меня задело, что ты решил действовать по-старому, — спокойно ответил Антон. — Давлением. Страхом. Ты до сих пор думаешь, что это работает всегда. — Работает, — отрезал Вадим. — Просто не сразу. — Или ломает не там, где ты ждёшь. Они смотрели друг на друга долго. Без злости — с вызовом. — Знаешь, в чём твоя проблема? — продолжил Антон. — Ты хочешь, чтобы она подчинилась. — А ты хочешь, чтобы она выбрала, — хмыкнул Вадим. — Разные вещи. — Вот именно. Антон сделал шаг в сторону окна, опёрся плечом о подоконник. — В критический момент люди не идут за теми, кто давит, — сказал он негромко. — Они идут к тем, кто даёт опору. Вадим усмехнулся — жёстко. — Ты сейчас читаешь мне лекцию? — Я напоминаю тебе, как это работает, — Антон посмотрел прямо. — Особенно с такими, как она. — С такими, как она, — повторил Вадим. — Умными. Упрямыми. Которые думают, что всё контролируют. Он наклонился чуть вперёд. — Знаешь, что с ними происходит, когда давление всё-таки срабатывает? — Они ломаются, — спокойно ответил Антон. — И больше никому не верят. Вадим хмыкнул. — Значит, посмотрим, чей метод окажется эффективнее. Антон улыбнулся. Не широко. Почти дружелюбно. — Именно. Они не пожали друг другу руки. Не назвали это пари. Не обозначили сроков. Но оба прекрасно понимали: кто из них станет для неё точкой опоры — тот и выиграет. А проигравший заплатит куда большую цену, чем рассчитывает. Вадим первым отвернулся. — Не вмешивайся, — бросил он на ходу. — Я и не собирался, — ответил Антон ему в спину. — Я просто посмотрю. И в этом «посмотрю» было куда больше угрозы, чем в любом давлении.

***

После ужина После ужина в школе всегда наступало странное время. Когда коридоры пустели, дежурные делали вид, что ничего не слышат, а «Логос» становился тем, чем был на самом деле. Комната парней встретила их привычным бардаком. Максим развалился на кровати, закинув ноги на спинку, и лениво листал чей-то учебник, явно не вникая. Андрей сидел на полу, прислонившись к шкафу, нервно крутил в руках зажигалку — привычка, от которой он так и не избавился. Рома устроился на краю стула, будто в любой момент был готов сорваться и убежать. Даша сидела на подоконнике, болтая ногами, демонстративно громко жуя яблоко. Вика стояла у двери. — Ну? — протянул Максим. — Компьютерный гений, ты нас интриговать пришла или просто полюбоваться на этот рассадник интеллекта? — Закройся, Максим, — буркнула Даша. — Дай ей выдохнуть. — Я, между прочим, морально поддерживаю, — возмутился он. — Викуся, выкладывай. Ты ж не просто так ночью по лесам шастаешь. Вика глубоко вдохнула и молча достала из рюкзака папку. Потом — вторую. Потом аккуратно поставила на стол два стеклянных контейнера. В комнате повисла тишина. — О, — спокойно сказал Максим. — Снова органы. — Значит, вечер удался, — кивнула Даша. — Главное, что не мои, — нервно выдохнул Рома. Андрей поднялся и подошёл ближе, вглядываясь. — Это… свежие? — Да, — кивнула Вика. — Документы тоже. — Где взяла? — быстро спросил Максим, уже серьёзно. — В подземелье. Старая лаборатория. Та самая, — Вика на секунду замолчала. — Меня там Вадим Юрьевич и застукал. В лесу. — Интересно, — протянул Максим. — Отличница против физрука. Я бы посмотрел. — Не советую, — буркнула Вика. — Он псих. — Это ты ещё мягко сказала, — усмехнулась Даша. — Давай дальше. Вика раскрыла папку. Бумаги были аккуратными, свежими, с печатями и подписями. — Здесь говорится о вирусе, — сказала она тихо. — Неизвестном. Генетически модифицированном. — Фу, — поморщился Максим. — Опять вирусы. У них фантазии вообще нет. — Макс, — резко сказал Андрей. — Ладно, ладно, — он поднял руки. — Слушаю. — Инфицирование проводят здесь, — продолжила Вика. — Прямо в школе. — Это мы и так знаем, — вздохнула Даша. — Новость-то где? Вика перевернула лист. — Здесь написано, что заражение уже началось. — В смысле? — Рома побледнел. — В прямом, Ромыч. Один уже инфицирован. Тишина стала другой. Тяжёлой. — Кто? — спросил Андрей. Вика покачала головой. — Не указано. Только статус: «Активная стадия. Объект 1. Носитель вируса». Максим медленно сел. — Значит, у нас тут ходит кто-то с сюрпризом внутри. — Кто-то умирает… — вырвалось у Ромы. Он тут же замолчал. Даша спрыгнула с подоконника и подошла к нему, положила руку на плечо. — Мы разберёмся, — сказала она тихо. Максим отвернулся. — Если мой папаша снова играет в это дерьмо… — Он играет, — жёстко сказала Вика. — И давно. Андрей сжал зажигалку так, что побелели пальцы. — Значит, всё по-старому, — тихо сказал он. — Под школой — ад. Наверху — улыбки. — Под девизом, — хмыкнул Максим, — учителям доверять нельзя. Он посмотрел на Вику. — Вика, ты хоть понимаешь, что ты сейчас принесла? — Понимаю, — кивнула она. — Поэтому и принесла. Максим усмехнулся — криво, но тепло. — Ну тогда добро пожаловать обратно в ад, Викуся. Рома выдохнул. — Мы… мы справимся, да? Максим посмотрел на него и неожиданно серьёзно сказал: — Справимся, Ромыч. Они молчали несколько секунд. Потом Даша хлопнула в ладоши. — Всё. Паника потом. Сейчас — план. — Есть мэм, — фыркнул Максим. — Не паясничай, Макс. Вика смотрела на них и впервые за день почувствовала: она не одна. Даже если школа снова решила начать охоту.

***

С момента обнаружения документов прошли сутки, сыщики старались присматриваться к каждому человеку живущему в интернате, но никого подозрительного они так и не сумели найти , пока в один из обычных дней одному человеку не стало плохо. Мишу увели с урока прямо посреди дня. Сначала никто не понял, что происходит. Просто дверь открылась, и в класс зашёл медработник с завучем. Слишком быстро. Слишком слаженно. Миша сидел на третьей парте у окна. Бледный, как мел. Он кашлял уже минут десять, стараясь делать это тихо, но кровь на ладони спрятать не получилось. — Эй… — кто-то прошептал с задней парты. — У него кровь. Учитель замялся. Потом сделал вид, что не заметил. — Миша, тебе нехорошо? — Нормально… — прохрипел тот, но в этот момент его повело в сторону, и он ухватился за край парты. Сыщики переглянулись. — Это не нормально, — тихо сказал Максим. — Совсем. Мишу подняли под руки и быстро вывели. Дверь закрылась слишком резко — будто отрезали звук. В классе повисла тишина. Официально Миша «умер ночью». Так сказали на следующий день. Собрали всех в актовом зале. Пётр Алексеевич Морозов вышел на сцену, сложил руки за спиной и посмотрел в зал взглядом человека, который привык говорить неприятные вещи — и не испытывать при этом ничего. — Произошла трагедия, — сказал он ровно. — Ученик одиннадцатого класса Михаил… скончался от острой сердечной недостаточности. У мальчика были врождённые проблемы. Максим сжал зубы. — Конечно были, — прошипел он. — Удобно. — Прошу соблюдать тишину, — продолжил Морозов. — Медицинская комиссия не выявила нарушений со стороны школы. Все разговоры о «чём-то ещё» — домыслы. В зале кто-то всхлипнул. — Школа выражает соболезнования семье, — добавил Морозов. — Занятия продолжатся в обычном режиме. Обычный режим. Сыщики сидели вместе. Никто из них не верил ни одному слову. — Он вчера видел плохо, — прошептал Рома. — Говорил, что всё плывёт… — Сердце, значит, — тихо ответила Даша. — Ага. Вика молчала. Она смотрела не на Морозова. Она смотрела вбок. Вадим Юрьевич стоял у стены, скрестив руки на груди. Никакой суеты. Никакой злости. Никакой реакции. Он слушал, как говорят о смерти, так, будто речь шла о расписании. Максим заметил это первым. — Ты посмотри, — процедил он. — Ему вообще всё равно. — Может, держит себя в руках, — неуверенно сказал Рома. — Да нет, Ромыч, — хмыкнул Максим. — Тут другое. Вика перевела взгляд на Вадима. И именно в этот момент он посмотрел на неё. Не сочувственно. Не строго. Словно проверял. Как будто хотел понять — поняла ли она что-то. Ей стало не по себе. Антон стоял чуть в стороне. Он не смотрел на Морозова. Он смотрел на брата. И вот тут он впервые почувствовал — что-то не сходится. Вадим не был холодным. Он был пустым. Антон знал его слишком хорошо. Знал, как выглядит злость. Как выглядит раздражение. Как выглядит подавленное напряжение. Но это… Это было спокойствие человека, который знал исход заранее. Антон медленно прищурился. Интересно, — подумал он. — С какого момента ты перестал удивляться? После собрания школу отпустили по классам. По коридорам шли шёпоты. Кто-то плакал. Кто-то ругался. Кто-то уже начал верить в официальную версию — потому что так проще. Сыщики собрались у лестницы. — Это не сердце, — сказал Андрей жёстко. — Я видел, как он задыхался. — И зрение терял, — добавила Вика. — Это не похоже. — А похоже на что? — спросил Рома, тихо. Никто не ответил. Потому что ответа не было. Пока. Вадим прошёл мимо них. Не глядя. Не замедляя шаг. Только когда он поравнялся с Викой, бросил негромко: — Не смотри так. Она вздрогнула. — Как? — Как будто ищешь смысл, — холодно ответил он. — Его тут нет. И ушёл. Антон наблюдал издалека. И впервые за долгое время у него возникло ощущение, что он — не самый информированный человек в комнате. А это было опасно.

***

На следующий день Кузнецова, попыталась сопоставить симптомы Миши с его так называемым диагнозом, но они были слишком не типичными и полностью опровергали сердечную недостаточность, поэтому сыщики решили во что бы то не стало найти информацию об этом вирусе. Подземелье принимало их неохотно — сыростью, тяжёлым запахом металла и старых реагентов. Фонари резали темноту узкими полосами, выхватывая стены, исписанные формулами, и двери, которые давно должны были быть замурованы. — Ненавижу это место, — прошептал Рома. — Оно… смотрит. — Оно просто старое, — буркнул Максим. — И злобное. Как половина администрации. — Тише, — сказала Вика. — Тут звук летит. Они прошли знакомый поворот, потом ещё один. Лаборатория была там, где и должна была быть. Слишком чистая для заброшенной. Слишком живая. Запах ударил сразу. — Это… — Даша прикрыла рот рукой. — Это не реактивы. В дальнем углу стоял холодильник. Большой. Промышленный. Белый, почти стерильный — чужой в этом подземелье. — Ну конечно, — тихо сказал Максим. — А я-то думал, где вы храните своих мёртвых. Рома попятился. — Макс… — Я шучу, Ромыч. Почти. Вика подошла первой. Пальцы дрогнули, когда она взялась за ручку. На секунду ей захотелось не открывать. Сделать вид, что этого нет. Но она открыла. Внутри был чёрный мешок. Без опознавательных знаков. Без бирок. Без имени. Даша отвернулась первой. — Это… — Да, — коротко сказала Вика. Максим молча помог вытащить мешок и уложить на стол. Рома стоял, сжавшись, будто ему снова шестнадцать и он только что узнал, что Тёмыча больше нет. — Они даже не скрывают, — прошептал Андрей. — Просто спрятали. — Потому что считают нас идиотами, — холодно ответил Максим. — И, знаешь… обычно они правы. Вика расстегнула молнию. Миша выглядел меньше, чем при жизни. Лицо серое, губы с синеватым оттенком. На подбородке — следы засохшей крови. — Быстро, — сказала она. — Нам нельзя долго. Они осматривали тело молча. Без истерик. Это был не первый раз. — Грудная клетка, — сказал Андрей. — Ничего. — Руки чистые, — добавила Даша. — Подожди, — Вика наклонилась ближе к шее. Она задержалась дольше, чем нужно. — Вот, — тихо сказала она. Максим подсветил фонарём. На шее, чуть ниже линии челюсти, был маленький прокол. Почти незаметный. Уже начинающий темнеть. — Укол, — выдохнул Рома. — Не медицинский, — сказала Вика. — Слишком аккуратно. И слишком… точечно. Она выпрямилась. Лицо стало жёстким. — Его заразили намеренно. — Через кровь? — Догадался Андрей. — Через кровь. Быстро. Без симптомов сначала, — Вика говорила уже как аналитик, не как девочка. — Потом — кашель, кровь, удушье. Поражение сосудов. Временная потеря зрения — из-за кислородного голодания. Она посмотрела на них. — Это не болезнь сердца. Это эксперимент. В комнате стало холоднее. — И сколько у него было времени? — спросила Даша. — Учитывая , что он умер вчера, то думаю не более 2 суток, — ответила Вика. — Они смотрели, как быстро он умрёт. Рома опустился на стул. — Тёмыч… — прошептал он. — Теперь Миша… Максим сжал кулаки. — Значит, вот как они планируют уничтожать неугодных, — процедил он. Вика закрыла мешок. — Теперь мы знаем главное, — сказала она тихо. — Вирус вводят. И если он здесь… Она не договорила. Им и так всё было ясно. Они поднялись наверх позже, чем планировали. С холодом в груди. С правдой, от которой не спрятаться. И теперь они знали: следующий может быть кто угодно.

***

Следующий заражённый не заставил себя долго ждать. Школа жила в спокойствии всего пару недель , но мир не длится вечно. Сыщики не расслабляясь ждали , кто будет следующим и смогут ли они спасти этого человека. В то же время учителя продолжали направлять своих подопечных , ведь в этом году они сдают экзамены и прощаются со школой. Нагрузка с каждым днём становилась всё больше и больше, Вика старалась абстрагироваться от подземелья и вируса посвящая всю себя учёбе и подготовке к экзаменам, до момента сегодняшнего урока литературы. Класс сидел в привычном полусне. Учительница что-то говорила о лирике Серебряного века, когда Максим, развалившись на стуле, скучающе перебирал тетради. Соня девушка эмо сидела через два ряда от него — чёрные волосы с розовыми накладными прядями закрывали лицо, руки дрожали, когда она поднялась. Она говорила тихо. Слишком тихо для класса. Любовные стихи. Записка. Личные строки, которые не предназначались никому, кроме одного человека. Максим сначала не понял. Потом понял — и усмехнулся. — Это что, мне? — громко спросил он. Кто-то хихикнул. Он взял листок, не спрашивая разрешения, и начал читать вслух. С выражением. С паузами. С тем самым сарказмом, который обычно все любили. Класс смеялся. Учительница попыталась остановить — поздно. Соня стояла, не двигаясь. Лицо стало серым. Глаза — пустыми. — Ну ты даёшь, — бросил Максим в конце. — Романтика умерла лет сто назад, если что. Смех прокатился волной. Соня села. Больше на уроке она не поднимала головы. Вечером её никто не видел. На следующий день в школе было тихо. Слишком тихо. Надюша, младшая сестра Андрея, забежала в школьный туалет между уроками. Детский смех оборвался резко — так, как обрывается дыхание. Крик услышали сразу. Дверь была закрыта изнутри. Когда её вскрыли, внутри висело тело. Соня. Маленькая. Лёгкая. Чужая. Надюшу унесли на руках, она кричала и не могла остановиться. Официальная версия появилась быстро. Суицид. Психологические проблемы. Сирота. Эмо. Депрессия. Пётр Алексеевич Морозов говорил уверенно, почти раздражённо — как человек, которому мешают работать. — Школа не несёт ответственности за личные трагедии учеников. Класс слушал молча. Максим сидел, уставившись в парту. Он не шутил. О том, что Соня жаловалась на кашель, никто не вспомнил. О том, что за день до смерти она писала в дневнике: «иногда темнеет в глазах» — никто не знал. О маленьком следе на шее — никто не говорил. Тело забрали быстро. Дело закрыли ещё быстрее. В школе снова начали смеяться. А под землёй в старой лаборатории в журнале появилась новая строчка. Без имени. Без эмоций. Без сожалений. Объект №2. Гордеева Софья Ликвидирован. И где-то в это же время кто-то очень внимательно наблюдал, кто именно сломается следующим — и кто начнёт задавать правильные вопросы.

***

Иногда в «Логосе» появлялись люди, которые казались ошибкой системы. Олег Трофимов был из таких. Высокий, широкоплечий, с уверенной посадкой головы и телом, которое сразу выдавало спортсмена. Боксёр — это читалось в нём без слов: в походке, в том, как он держал плечи, как спокойно смотрел прямо, не отводя взгляд. Русые волосы он носил чуть длиннее, чем позволяли правила, и иногда собирал их в короткий хвост — скорее по привычке, чем из желания выделиться. Яркие серые глаза смотрели просто. Без второго дна. Без постоянного анализа. Именно это в нём и раздражало Максима. — Ну что, Трофимов, — лениво бросил он однажды, проходя мимо, — снова по коридорам ходим, а не думаем? — Зато не треплюсь, — спокойно ответил Олег и даже не обернулся. Максим скривился. — О как. Заговорил. Олег не блистал умом. Он не участвовал в ночных вылазках. Не знал про подземелье. Не лез туда, куда не звали. Зато он был рядом. Именно рядом с Викой. Он ждал её после уроков. Нёс рюкзак, когда она задерживалась. Молчал, когда она думала. Не задавал лишних вопросов и не пытался казаться умнее, чем есть. — Он нормальный, — сказала Даша, когда Максим в очередной раз съязвил. — Редкое качество для этого места. — Он тупой, — фыркнул Максим. — Он честный, — спокойно ответил Андрей. — Это другое. Вика рядом с Олегом выглядела иначе. Не напряжённой. Не настороженной. Не собранной до боли. Она смеялась — редко, но искренне. Позволяла себе не думать каждую секунду. И это раздражало Максима сильнее всего. — Компьютерный гений и мешок мышц, — бросил он однажды. — Идеальный союз. — Завидуешь? — без злости спросила Даша. — Да упаси бог, — отмахнулся он. — Я просто переживаю за интеллектуальный фонд страны. Олег слышал — и не реагировал. Потому что ему было всё равно. Он не понимал, что в школе что-то ломается. Не чувствовал скрытого напряжения. Не знал, что под ногами — лаборатории и трупы. Он просто был. И именно поэтому система рано или поздно должна была обратить на него внимание. А Вика пока позволяла себе редкую роскошь — быть рядом с кем-то, кто не хочет её сломать, использовать или проверить.

***

С Олегом было тихо. Не потому что он молчал — а потому что рядом с ним не требовалось всё время держать оборону. Он не лез в голову, не задавал вопросов «почему», не пытался быть умнее или глубже, чем есть. Он просто был рядом. — Ты опять думаешь, — сказал он, когда они вышли за территорию школы и лес сомкнулся вокруг них. — Я всегда думаю, — улыбнулась Вика. — Зря, — пожал плечами Олег. — Иногда полезно просто идти. Он шёл впереди, раздвигая ветки, будто лес был чем-то привычным, почти домашним. Запреты его не волновали. Правила — тем более. — Если нас поймают… — Не поймают, — спокойно ответил он. — Я тут с детства бегаю. Озеро рядом. Она посмотрела на него с лёгким недоверием. — Ты вообще ничего не боишься? — Боюсь, — честно сказал Олег. — Но не этого. Озеро открылось неожиданно — гладкое, тёмное, отражающее небо. Здесь было прохладно и спокойно, будто это место существовало отдельно от школы, подземелий, вирусов и лжи. Олег сел на поваленное дерево и похлопал рядом. — Садись. Она села. Он не приблизился сразу — дал ей пространство. Это подкупало больше любых слов. — Ты странная, — сказал он вдруг. — Спасибо, — хмыкнула Вика. — В хорошем смысле. Ты как будто всё время где-то не здесь. Она посмотрела на воду. — Потому что здесь редко бывает безопасно. — А со мной? — спросил он просто. Она повернулась к нему. Их взгляды встретились — без игры, без давления. — С тобой… проще, — сказала она тихо. Он улыбнулся. Не самодовольно. Немного растерянно — как человек, который не привык, что ему доверяют что-то важное. — Я когда тебя первый раз увидел, — признался он, — сразу понял. — Что? — Что пропал. Она рассмеялась — тихо, почти не веря. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ты идёшь, думаешь, смотришь так, будто мир сейчас развалится — и ты одна это понимаешь. Мне захотелось быть рядом. Он осторожно взял её за руку. Не сжал. Просто коснулся. Вика не отдёрнула ладонь. Его рука была тёплой. Надёжной. Настоящей. — Ты не боишься, что я… — она замялась. — Сложная? — подсказал он. — Умная? Не как все? — Опасная, — сказала она честно. Олег пожал плечами. — Я боксёр. Мне с опасным привычно. Он наклонился и легко, почти неуверенно поцеловал её в висок. Не требуя. Не проверяя. Просто так. И в этот момент Вика впервые за долгое время почувствовала, как внутри отпускает напряжение. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Она прислонилась лбом к его плечу. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что ты не ломаешь. Он усмехнулся. — Я вообще не по этой части. Мой любимый предмет — физра, если ты не заметила. Она улыбнулась — по-настоящему. Лес шумел. Вода была неподвижна. И где-то далеко, за границей этого короткого счастья, система уже отмечала новые параметры. Но здесь и сейчас Вика позволила себе поверить, что нормальная жизнь всё ещё возможна.

***

Физкультура Спортзал гудел привычным шумом — мячи, шаги, короткие выкрики. Вадим Юрьевич стоял у стены, скрестив руки, и смотрел, как класс выполняет задание. Олег работал честно. Без показухи. Без лени. Он всегда выкладывался — физра была его территорией, единственным предметом, где от него не ждали слов. — Трофимов, — лениво бросил Вадим. — Ты сегодня особенно стараешься. Олег коротко кивнул. — Норматив. Вадим прищурился. — Или зритель появился? Класс хмыкнул. Олег на секунду посмотрел в сторону. Там, у скамейки, стояла Вика. Она не улыбалась. Просто наблюдала. — Продолжай, — холодно сказал Вадим. — Не отвлекайся. Он перевёл взгляд на Вику. — А ты что встала, Кузнецова? Экскурсия закончилась. — Я жду своей очереди, Вадим Юрьевич, — спокойно ответила она. — Жди молча. Олег сжал челюсть. Но промолчал. Вадим заметил это. И усмехнулся. — Ух-ты, — тихо, почти себе. — Интересно. Перемена Олег подал Вике бутылку воды. — Держи. — Спасибо. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Ничего особенного — если не знать, кто смотрит. Вадим проходил мимо. Не остановился. Но взгляд задержался дольше, чем следовало. Не его. Не по правилам. Мысль была холодной и раздражающей.

Химия У Антона Юрьевича всё было иначе. Класс сидел тихо. Формулы на доске складывались в цепочки, реакции — в логику. — Кузнецова, — спокойно сказал Антон. — Продолжи. Вика встала, не глядя на Олега. — Если мы говорим об органических соединениях, то ключевым становится не сам элемент, а среда, — сказала она. — Давление, температура, наличие катализатора. Антон улыбнулся. — Именно. Хорошо сказано. Он прошёлся между партами. — Иногда достаточно изменить условия, — продолжил он, — и реакция пойдёт совсем иначе. Вика почувствовала его взгляд — внимательный, изучающий, но не давящий. — Ты хорошо держишь концентрацию, — добавил он. — Даже когда отвлекающих факторов больше обычного. Она на секунду напряглась. — Я стараюсь. Антон кивнул. — Это заметно. Он не посмотрел на Олега. Но он знал, что тот есть. На следующем уроке физкультуры , Вадим требовал от учеников больше обычного, не объясняя причин такого изменения программы. — Трофимов, — бросил Вадим уже жёстче. — Ты что, сегодня не выспался? — Всё нормально, — коротко ответил Олег. — Мне виднее. Вадим подошёл ближе. — Когда я говорю — ты делаешь. Понял? — Понял, — спокойно. Слишком спокойно. Вадим резко повернул голову к Вике. — Кузнецова, ты его гипнотизируешь или что? В классе кто-то прыснул. — Я подобным не занимаюсь , — вежливо ответила она. — Это не мой профиль. На секунду между ними повисло напряжение. Вадим усмехнулся. Криво. — О как. Заговорила. Он отступил. — Продолжаем занятие. Но внутри уже щёлкнуло. Химия. Конец урока Антон задержал Вику на минуту. — Ты выглядишь спокойнее, — сказал он будто между делом. — Это редкость для этого места. — Иногда полезно иметь опору, — ответила она осторожно. Антон посмотрел на неё внимательнее. — Опоры бывают разными, — сказал он мягко. — Некоторые ломаются при первой нагрузке. Она ничего не ответила. Он улыбнулся — почти дружелюбно. — Просто наблюдение. Олег ждал её в коридоре. — Пойдём? — Пойдём. Вадим видел, как они уходят вместе. Антон — тоже. Один думал о том, как сломать связь. Другой — как её использовать.

***

Вика и Олег много времени проводили вместе , с ним она отвлекалась от всех проблем и забывалась в его тёплых, нежных объятиях и наслаждалась проведенным с ним временем. Олег хоть и спортсмен , но он не лишён чувств и эмоций, он открыт и честен хоть и не блещет умом, в отличие от братьев Уваровых. Каждые несколько дней парочка спортсмен и умница, красавица устраивали себе романтические свидания и этот день не стал исключением. «Лавка у старого корпуса» Они сидели на деревянной лавке у старого корпуса, где почти никто не ходил. Вика закуталась в куртку, Олег сидел рядом, расставив ноги, будто защищал пространство вокруг них обоих. — Ты всегда так смотришь, — сказал он вдруг. — Как? — Как будто сейчас что-то важное случится. Она усмехнулась. — Привычка. — Отвыкай. Со мной можно просто сидеть. Он протянул ей шоколадку. — Это подкуп? — Это забота, — серьёзно сказал он. — Я не знаю, что тебе дарят умные парни. Я дарю сладкое. Она рассмеялась — легко, без напряжения. — Знаешь, что самое странное? — Что? — Мне с тобой не нужно быть умной. Он повернулся к ней. — А мне с тобой не нужно притворяться, что я умный. Они замолчали. Не неловко — спокойно. — Ты красивая, когда молчишь, — сказал он вдруг. — Спасибо, — фыркнула Вика. — Очень комплиментарно. — Я серьёзно. Ты тогда настоящая. Она посмотрела на него долго. Потом наклонилась и коснулась его губ — легко, почти случайно. Они вернулись к озеру, когда уже стемнело. Олег принёс термос с чаем. — Я не умею романтику, — предупредил он. — Я тоже, — улыбнулась Вика. Они сидели плечом к плечу, смотрели на воду. — Ты веришь, что люди бывают предназначены? — спросила она. — Не знаю, — пожал плечами он. — Я верю, что если хорошо рядом — значит, правильно. Она положила голову ему на плечо. — Ты очень простой. — Спасибо… наверное. — Это комплимент. Он осторожно обнял её, будто боялся сделать больно. — Ты нежная, — сказал он тихо. — Ты тоже. Их поцелуй был медленным. Неловким. Честным. Без спешки. Без проверки границ. Он целовал её так, будто боялся потерять. Она — так, будто давно хотела.

***

«Комната, где можно смеяться» Они лежали на полу в его комнате. Олег пытался делать уроки, Вика — мешала. — Ты вообще что-нибудь понимаешь? — Я понимаю, что физра — мой призвание. — Ты безнадёжен. — Зато красивый. Она бросила в него подушку. — Самодовольный. — Влюблённый, — поправил он. Она замерла. — Ты так просто это говоришь. — А что тут сложного? — он повернулся к ней. — Я тебя люблю. Не как в кино. Просто. Она долго молчала. Потом тихо сказала: — Я боюсь. — Я тоже, — честно ответил он. — Но вместе не так страшно. Он поцеловал её в лоб. Потом — в щёку. Потом — снова в губы. Несколько дней спустя у Вики и Олега наметился маленький праздник 6 месяцев отношений и по этому поводу Олег приготовил для своей девушки сюрприз. — Закрой глаза, — сказал Олег. — Ты меня пугаешь. — Доверься. Он вложил ей в руки маленькую коробочку. Внутри был простой серебряный кулон — без камней, без надписей. — Он… такой красивый. — Он твой, — сказал он. — Я хотел что-то, что ты будешь носить каждый день. Она сжала кулон в ладони. — А это тебе, — сказала она и протянула кожаный браслет. — О как ты узнала? — Я видела , что твой порвался на физкультуре и решила подарить новый. — Ты самая внимательная , и заботливая девушка в мире. — Мне далеко до тебя — улыбнулась она. Он рассмеялся и обнял её так крепко, что она зарылась лицом в его куртку. Они целовались долго. Спокойно. Уверенно. Как люди, которые верят, что впереди — жизнь. И пока в этом месте ещё оставалось тепло, Вика позволяла себе быть не «сыщиком», не «ключом», не «объектом». Просто девочкой, которую любят.

***

Физкультура Спортзал был шумным, как всегда. Резиновый скрип кроссовок, тяжёлое дыхание, короткие команды. Всё привычно — до той секунды, пока голос Вадима Юрьевича не стал холоднее обычного. — Трофимов. Ко мне. Олег остановился. Пот вытирал предплечьем, дыхание ровное. Он посмотрел на учителя спокойно, без вызова — и это было ошибкой. — Подойди, — повторил Вадим. — Я сказал. Олег сделал шаг. Потом второй. Остановился. — Зачем? — спросил он просто. В зале стало тише. — Потому что я так сказал, — ответил Вадим, не повышая голоса. — Ты сегодня выполняешь задания через раз. — Я всё делаю, — спокойно ответил Олег. — Ты делаешь не то, что я приказал. Слово приказал повисло в воздухе. Максим присвистнул с лавки. — О-о, — протянул он. — Сейчас будет шоу. Вика почувствовала, как внутри всё сжалось. — Вадим Юрьевич… — начала она, но он даже не посмотрел в её сторону. — Ты, — Вадим сделал шаг к Олегу, — сейчас пойдёшь на дополнительные круги. — Я не буду, — сказал Олег. Тихо. Чётко. Тишина стала вязкой. — Ух-ты, — усмехнулся Вадим. — О как. Он наклонил голову. — Ты уже совсем оборзел, учитель сказал , ученик выполнил. Класс замер. — Я просто не понимаю, зачем, — ответил Олег. — Я не халтурю. — Тебе не надо понимать, — резко сказал Вадим. — Тебе надо выполнять. Олег посмотрел на него прямо. Серые глаза — ясные, злые не от злости, а от принципа. — Я не собака. Это было сказано спокойно. Слишком спокойно. Вадим улыбнулся. Медленно. Опасно. — Собака, и та умнее будет, Трофимов. — Так , класс благодарите Трофимова, всем пятнадцать штрафных кругов. — Вадим! — Осеклась Вика — Вадим Юрьевич, вы сейчас оскорбляете ученика, вам не кажется что это уже перебор, даже для Вас. — Подчёркивая пренебрежение выпалила Кузнецова. — О как! Трофимов, я думал ты не нуждаешься в адвокатуре. — С самодовольным видом и фирменной холодной ухмылкой сказал Уваров. Олег посмотрел на Вику, мысленно прося её успокоиться и дать ему решать свои проблемы самому. Брюнетка моментально считала его настрой и остудила свой пыл , продолжая наблюдать за ситуацией со стороны. Перепалка закончилась быстро , ведь Олег нашёл выход из данной ситуации и предложил решить всё привычным способом. — Вадим Юрьевич, как вы смотрите на то , чтобы выплёскивать свою агрессию на ринге. Вы против меня. Уваров лишь слегка приподнял бровь , внимательно выслушав предложение , нет , это вызов своего не далёкого ученика и с уверенным выражением лица швырнул в Трофимова боксёрские перчатки. Он шагнул ближе. Олег — не отступил. И всё пошло не так. Вадим нанёс удар первым. Резко, в грудь — не наотмашь, а проверяя. Олег отшатнулся на шаг — и тут же вернулся, врезавшись плечом. Это уже не было «воспитанием». Это было столкновение. — Прекратите! — крикнула Вика и бросилась вперёд. Поздно. Вадим работал точно. Быстро. Как человек, который знает, что делает. Олег отвечал инстинктивно — боксёр, сила, реакция. Удар — блок — снова удар. Класс завыл. — Да вы с ума сошли! — закричала Даша. — Охренеть… — выдохнул Максим. — Это два бабуина, ребята. Вадим перехватил Олега, заломил руку. Олег рванулся, вывернулся и ударил в корпус. Глухо. По-настоящему. — Стой! — Вика влетела между ними. Рука Вадима дёрнулась — рефлексом. Он резко оттолкнул её, чтобы освободить пространство. Вика потеряла равновесие и ударилась спиной о гимнастическую скамью. Воздух выбило из лёгких. На секунду мир стал белым. — Вика! — крикнул Олег. Это было достаточно. Он рванулся с яростью, какой раньше не было. Вадим принял удар, но теперь это уже была не демонстрация силы. Это была уличная, безжалостная драка. И именно этот звук всё остановил. Вадим повернулся первым. Резко. Слишком резко для человека, которому «плевать». Он увидел её сидящей на полу — бледную, с широко распахнутыми глазами, судорожно ловящую воздух. На секунду в зале стало так тихо, что слышно было, как капает вода из чьей-то бутылки.