Обратная сторона диплома

Ночь с 12 на 13 января была не для сна. Она была для бухгалтерии души. Ксения сидела за кухонным столом, перед ней — папка с данными по «Энергомашу» и чистый лист бумаги. Слева столбиком — «За». Справа — «Против». За: 1. Работа её уровня. Не вши считать, а разбирать завод. 2. Деньги. Очень большие. Можно помочь родителям по-настоящему. 3. Выход из тупика. Конца «работе-дом-работа» не видно. 4. Вызов. Тот самый, от которого холодело внутри и просыпался мозг. Против: 1. Они. Преступники. «Бригада». Связь с ними навсегда. 2. Опасность. Не та, что от милиции (их, кажется, крышуют), а другая — стать своей в этом мире. Перейти грань. 3. Обман родителей. Придётся врать ещё больше и лучше. 4. Путь назад. Если войти — выйти будет почти невозможно. Она смотрела на списки. Разум кричал: «Сумасшествие! Беги!». Но какое-то другое чувство, холодное и цепкое, уже держало её за руку. Чувство, которое родилось в тот момент, когда Пчёла сказал: «Вы уже знаете, кто мы. Не будет шока. Не будет глупых вопросов о морали. Только работа.» Он был прав. Она уже не могла задавать эти вопросы. Она видела, как «Союз» давил людей. Видела, как работают силовые методы. И видела, как «Бригада» победила их без единого выстрела — через суды, банки, связи. Кто из них был большим преступником? Тот, кто ломал кости, или тот, кто тихо забирал душу города, прикрываясь законами? Она открыла папку. Сухие цифры: долги, активы, списки акционеров. Головоломка. Её мозг, как голодный зверь, набросился на неё. Через час она уже набросала карандашом на полях первую, грубую схему возможного слияния двух мелких ЧИФов для контроля пакета. Это было… красиво. Сложно. И, если сделать всё чисто, почти легально. В этом и был весь ужас и вся приманка. Они предлагали не просто воровство. Они предлагали игру на самой грани. Игру, где ставки — жизни, заводы, город, а фишками были не купюры, а параграфы законов и человеческая жадность. Её университетские профессора и представить такого не могли. Под утро она сожгла списки «За» и «Против» в пепельнице. Решение было не между добром и злом. Оно было между жизнью и существованием. Она выбрала жизнь. Страшную, опасную, свою. 13 января, 11:55. Она стояла у таксофона на тихой улице. В руке — бумажка с номером, который ей дал вчера Пчёла («для ответа»). Монета звенела, попадая в щель. Трубку подняли сразу, после первого гудка. Никто не сказал «алло». В трубке была только тишина — сосредоточенная, ожидающая. — Это Кравчук, — сказала она, и её голос звучал чужо, но твёрдо. — Я согласна. На ваших условиях. Пауза. Потом в трубке раздался тот же ровный, без эмоций голос: — Кабинет 512. Завтра, к девяти. Документы с собой. Щелчок. Разговор длился восемь секунд. 14 января. В 8:50 она уже стояла перед дверью кабинета 512 в здании «Курс-Инвеста». Та же девушка-ресепшен молча выдала ей пропуск — пластиковую карточку с фотографией (откуда они её взяли? она не спрашивала). Лифт, пятый этаж. Дверь была не такая массивная, как в переговорной. Обычная. Она приложила пропуск. Замок щёлкнул. Внутри — небольшая, но светлая комната. Стол, мощный компьютер, телефон, факс. На столе лежала стопка свежих папок и блокнот. На стене — пусто. Никаких личных вещей. Это был инструментарий. Место для работы, а не для жизни. Ровно в девять в кабинет без стука вошёл Пчёла. Он был один. В руках — ещё одна папка. — Первое, — сказал он, кладя папку перед ней. В его голосе не было приветствий. — Это список людей. Те, с кем будешь контактировать. Бухгалтера, юристы, курьеры. Запомни лица. Запоминай голоса. Лишнего не болтай. Вопросы по работе — ко мне. Всё остальное — мимо. Он говорил чётко, коротко, как командир ставит задачу солдату. — Второе. Твой статус — внешний консультант по экономическому анализу. Для налоговой, для любых проверок. Оклад будет приходить на карточку от фирмы-прокладки. Декларацию за тебя будут делать. Тебе — только считать. — Третье. Главное правило. То, что видишь здесь, что считаешь, о чём догадываешься — остаётся здесь. Для друзей, для родни, для бывших коллег ты теперь — успешный аналитик в солидной консалтинговой компании. Поняла? — Поняла, — кивнула Ксения. Всё было ясно. Чисто. Без сантиментов. — Хорошо, — он слегка наклонил голову, его взгляд, холодный и прицельный, на секунду задержался на её лице, будто проверяя крепость брони. — Тогда начинаем. В этой папке — то, чего нет в открытых отчётах. Реальные долги «Энергомаша». Кому и сколько должны. Кого из директоров можно купить, кого — припугнуть. Твоя задача — к пятнице понять, через какую дырку нам проще всего пролезть внутрь. Цифры, схемы, связи. Мне нужен план. Не идеальный. Рабочий. Он развернулся и пошёл к двери. На пороге обернулся. — И, Кравчук… Добро пожаловать в команду. Работай хорошо. У нас тут не любят косяков. Ценят, когда всё чётко. Дверь закрылась. Ксения осталась одна в тихом кабинете. Она провела ладонью по столешнице. Гладко, холодно. Она подошла к окну. Вид был не на её родной двор, а на промышленные крыши и трубы юга Москвы. Её новый мир. Она села за компьютер, включила его. Запустила таблицы. Открыла первую папку. И погрузилась в цифры. Через полчаса она уже не думала о Белом, о Пчеле, о прошлом. Она думала о коэффициенте соотношение долга к собственному капиталу, о цепочке аффилированных лиц, о том, как провернуть сделку, чтобы все остались довольны и никто не пострадал. Ну, почти никто. Это была работа. Сложная, интересная, чёрная работа. И её мозг, наконец, был счастлив. В её старой жизни наступил конец. В новой — только что пробили первые рабочие часы. И она уже знала: обратной дороги не будет. Она стала частью механизма, который когда-то раздавил её старую жизнь. И теперь ей предстояло научиться им управлять.