Обратная сторона диплома

Тишина в машине по пути из «Вернисажа» была густой, как смог. Алексей не кричал больше. Он смотрел в окно, и его лицо напоминало маску: неподвижную, но с таким напряжением в скулах, что казалось, вот-вот треснет. Ксения не решалась нарушить это молчание. Всё было сказано. Они проиграли. Машина рванула не в сторону офиса, а на окраину, к закрытому автомойке, которая давно служила одним из неформальных штабов «Союза» для деликатных встреч. Внутри пахло химией, резиной и сыростью. Уже ждали Витюха, Григорий (выглядевший помято и навеселе), и ещё двое — верные, проверенные ребята, «костяк». Алексей вошёл, скинул своё пафосное пальто прямо на грязный пол. Все замолчали, почуяв состояние босса. — Всё, — хрипло произнёс Алексей, обводя их взглядом. — Нас послали. Красиво, по-тихому, по-умному. Эти пидоры в костюмчиках сделали нас лохами. — Лех, да мы им… — начал Григорий, но Алексей резко взмахнул рукой, заставив его замолчать. — Заткнись, дурак! Ты своим бабьём занимайся! Из-за таких, как ты, они нас и просчитали! — Гнев, накопленный за время переговоров, выплеснулся на брата. Григорий ссутулился, уткнувшись взглядом в ботинки. Алексей подошёл к столу, заваленному запчастями, и упёрся в него ладонями. — Теперь слушайте все. Война не кончилась. Она только началась по-настоящему. Раньше мы играли в бизнесменов. Теперь будем играть по их правилам. А правила у них… жёсткие. Он выпрямился, и в его глазах зажёгся новый, нехороший огонь. Огонь человека, загнанного в угол и решившегося на всё. — Они думают, что мы лохи с деньгами? Хорошо. Мы им покажем, кто такие лохи. Витя! — Я тут, Лех. — Всю информацию по южным. Не по их конторам — нахрен эти конторы. По людям. У Белова есть жена, Ольга. У Фила — Тамара. У Космоса — отец-академик, у того «жука» Пчёлы… может, кто есть. Родственники, друзья детства, любовницы. Всё. Каждую мелочь. Но тихо, понимаешь? Чтобы ни одна муха не пискнула. Витюха молча кивнул, лицо стало каменным. Это была его стихия. — Гришка. Ты прекращаешь свой цирк с наркотой и бабами. Собираешь всех наших молодых, голодных, но не тупых. Готовим резерв. Не для драк на рынках. Для конкретных, точечных действий. Будущее — за спецоперациями, понял? Григорий кивнул, наконец-то вытащив из кармана дрожащие руки. — А ты, — Алексей повернулся к Ксении. Его взгляд был холодным и оценивающим. — Твои схемы провалились. Не потому, что плохи, а потому, что у них крыша выше. Значит, нужно искать крышу ещё выше. Или… делать крышу самим. Он сделал паузу, подбирая слова. — У нас есть остатки денег после этого «Феникса». И есть информация, которую соберёт Витя. Твоя задача — найти точки давления. Не экономические. Человеческие. Слабости. Если у Пчёлы всё чисто с финансами, ищи, где он может быть уязвим как человек. Азартные игры? Женщины? Болезни? Всё. И готовь новые финансовые схемы. Но не для роста. Для войны. Для финансирования наших новых… проектов. Он говорил о тотальной, подпольной войне на уничтожение. Ксения слушала, и ей становилось физически плохо. Её ум, инструмент для создания порядка и извлечения прибыли, теперь должны были направить на сбор компромата, на поиск слабостей в жизни незнакомых людей. На подготовку чёрных бюджетов. — Алексей, это… это уже совсем другая грань, — тихо сказала она. — Грань? — Он горько усмехнулся. — Какая грань? Они стёрли все грани, когда через суды моё детище украли! Теперь нет граней. Есть победа или поражение. И я не собираюсь проигрывать. Если ты не справишься… — он не договорил, но смысл повис в воздухе. Она стала частью машины, и выбраться из неё, отказавшись, было уже невозможно. Вернувшись в офис, Алексей будто переродился. Исчезла показная бравада, появилась сосредоточенная, злая энергия. Он стал меньше орать, больше слушать. Перестал щеголять в самых кричащих пиджаках, предпочитая тёмные, дорогие, но неброские костюмы — неуклюжая пародия на стиль «Бригады». Он учился. Учился у своих врагов сдержанности и скрытности. *** Через пару дней он вызвал Ксению и бросил на стол первую папку от Витюхи. — Начинай. Это по Пчёлкину. Скучно, блядь. Не женат. Детей нет. Живёт один, в нормальной, но не пафосной квартире. Машина — Mercedes и Волга. Работа — дом, дом — работа. Как робот. Ксения листала скудные данные. Действительно, словно стена. Ни намёка на слабину. Но её аналитический ум, уже перестроенный на поиск уязвимостей, работал. — Слишком чисто, — наконец сказала она. — Это либо святой, либо очень хорошо прячет. Нужно копать глубже. Не в его нынешней жизни. В прошлом. Где он учился? С кем дружил? Может, там есть ключ. Алексей смотрел на неё с новым интересом. — Грязно мыслишь. Начинаешь понимать. Копай. Вечером того дня её навестила Алиса. Вернее, это была тень Алисы. Она похудела до состояния скелета, глаза огромные, лихорадочно блестящие. От неё пахло потом, дешёвым парфюмом и страхом. — Ксюх… ты должна помочь, — она схватила её за руку, и пальцы были ледяными и костлявыми. — Гриша… он меня выгоняет. Говорит, квартира не его, и всё. И… он сказал, что если я буду болтать или что-то попрошу, меня Витюха «уговорит». Я боюсь. Ксения смотрела на подругу, и в её душе боролись жалость и холодный расчёт. Алиса была отработанным материалом. Но она же была и слабым звеном Григория. Возможно, козырем. — Алис, ты что-нибудь знаешь? Слышала, когда он с кем-то говорил? Про южных? Про какие-то ихние дела? Алиса замотала головой, потом вдруг замерла. — Однажды… он был пьяный, ругался на кого-то по телефону. Говорил: «Этот уёбок Пчёла через банки всё затянул, теперь даже наши левые деньги не протолкнуть». И что-то про какой-то «общак»… что у южных он огромный и что они его не в сейфах держат, а «крутят». «Общак». Общая касса. И информация о банках. Это было что-то. — Запомнилось, в каком банке проблемы? Алиса снова помотала головой, потом выдохнула: «Столичный… кажется». Ксения усадила её, налила чаю. Голова работала лихорадочно. Банк «Столичный». Возможно, один из каналов. А «общак» «Бригады»… если он действительно не лежит мёртвым грузом, а вложен во что-то… это и есть их сила и их уязвимость. Нужно найти, во что. — Слушай, Алис, — сказала она мягко, но твёрдо. — Я поговорю с Гришей. Квартиру, может, не вернёшь, но чтобы тебя не тронули и дали денег на отъезд — это возможно. Но мне нужна твоя помощь. — Всё, что угодно! — в голосе Алисы была истеричная надежда. — Ты будешь помалкивать. И если вспомнишь ещё что-то — любую мелочь — сразу мне. Только мне. Поняла? Алиса кивала, как заводная кукла. Ксения понимала, что использует её, как использовали все. Но иного выхода не было. Война, объявленная Алексеем, не оставляла места для сантиментов. На следующее утро, когда она принесла Алексейу первые наброски — возможные схемы отслеживания финансовых потоков через лояльные банки и информацию от Алисы, — он не похвалил её. Он молча взял листы, изучил и кивнул. — Наконец-то. Работаем. — Потом добавил, глядя мимо неё: — Про Алису… молодец. Держи её на коротком поводке. Она теперь наш актив. И наш свидетель на Гришку, если тот опять накосячит. Его цинизм был бездонным. Но в его новой, лишённой понтов манере была какая-то опасная эффективность. Он больше не играл в успешного бизнесмена. Он стал тем, кем всегда был в глубине души, — хищником, загнанным в угол и готовым на всё ради выживания и мести. И Ксения, со своим умом и вынужденной жестокостью, стала его самым ценным когтем в этой новой, тёмной игре. А где-то на юге Москвы, в своём кабинете, человек по прозвищу Пчёла, просматривая отчёты о недавних заморозках нескольких мелких счетов, мог нахмуриться, почуяв в системе едва заметный, но новый вибрации. Кто-то начал тихую, осторожную сапу и с его стороны. Игра входила в новую, ещё более опасную фазу.