Обратная сторона диплома

Три дня визитка лежала в ящике стола, как неразорвавшаяся граната. Ксения пыталась жить обычной жизнью. Помогала маме по дому, ходила с отцом на прогулку, слушая его рассуждения о том, что страна катится в тартарары, но «надо держаться». Она держалась. Рассылала резюме. Реальность была беспощадной. Офис «перспективной экспортно-импортной фирмы» оказался комнатушкой с двумя столами, телефоном и хамоватым директором, который спросил, умеет ли она «договариваться с мужчинами». В только что открывшемся коммерческом банке «Капиталъ» ей вежливо отказали, сославшись на «отсутствие практического опыта в рыночных условиях», но с намёком, что могут рассмотреть её кандидатуру, если она «проявит лояльность» — фраза, смысл которой повис в воздухе, густом от сигаретного дыма. Каждый вечер звонила Алиса. Её отчеты были похожи на сводки с фронта новой жизни. — Гриша сегодня заезжал на такой машине… «BMW», кажется. Цвет — просто взрыв! Мы катались на Рублевку, видел домики… Ой, Ксюх, ты бы видела! — А Леша, между прочем, спросил про тебя. Говорит, «где ваша принципиальная подруга? Нашла уже свою страну чудес?». Он, знаешь, умный. Не просто… ну, браток. Чувствуется, что у него голова работает. Ксения молчала. Принципиальная. Это слово звучало как диагноз. Упрямая. Несовременная. Глупая. Давление росло не только снаружи, но и изнутри. Однажды вечером мама, пересчитывая сдачу после похода в магазин, вздохнула: — Масло опять подорожало. Дочка, не торопись с работой. Выбирай получше. Мы как-нибудь протянем. Эти слова «как-нибудь протянем» резанули Ксению острее любого отказа. Она видела, как родители «тянут». Как папин пиджак всё больше обвисал на плечах, как мама штопала уже поношенные колготки. Её диплом с отличием висел на стене немым укором их бедности и её беспомощности. На четвертый день её настигли. Не телефонным звонком, а физически. Возле подъезда стоял тот самый синий «BMW» с громыхающей музыкой. Из окна пассажирской двери высунулся Григорий, улыбаясь во всю ширину лица. — Ксения! Привет! Алиска говорила, ты дома. Подбросить куда? Или просто прокатиться? За рулем сидел Алексей. Он не вышел, просто кивнул ей через лобовое стекло. На нем были темные очки, скрывающие взгляд. Он казался спокойным, как удав, наблюдающий за мышкой. — Спасибо, мне никуда, — Ксения попыталась пройти мимо, чувствуя, как от машины, от этих взглядов, от грохочущего баса исходит почти физическое тепло чужой, наглой силы. — Ну и зря! — Григорий вылез из машины, перегородив ей путь. Он был в дорогих кроссовках и спортивном костюме, от которого пахло дорогим парфюмом. — Мы же не кусаемся. Леша говорит, у него для тебя деловое предложение. Не личное, — он подчеркнуто поднял руки, — чисто бизнес. Ты же экономист. Вот и послушай. Алексей наконец вышел из машины. Он снял очки. Его серые глаза были спокойными и цепкими. — Пять минут, Ксения. Не на улице же. В кафе через дорогу. Или боишься? Это был вызов. И вызов, на который нельзя было не ответить, не подтвердив свой страх. — Я не боюсь, — сказала она, удивившись твердости собственного голоса. — Только пять минут. Кафе «Лакомка» пахло жареными пирожками и растворимым кофе. Алексей заказал три кофе и вазочку с мармеладом, которого не было в обычных магазинах. — Я не буду ходить вокруг да около, — начал он, отодвинув чашку. — Я ценю время. Твое и свое. Ты умная. Ты училась не для того, чтобы бумажки в конторе перекладывать. Я это вижу. У нас в «Гранд-Капитале» есть задачи, которые тебе по зубам. Не бухгалтерия. Анализ. Оценка проектов. Понимание, куда можно вложиться, а куда — нет. Реальные деньги, реальные схемы. — Какие схемы? — спросила Ксения, глядя ему прямо в глаза. Алексей улыбнулся, польщенный ее прямотой. — Законные. Ну, насколько они вообще могут быть законными в нашем бардаке. Понимаешь, страна в переходном периоде. Законы пишутся на ходу. Кто первый соображает, как их обойти или применить, тот и в шоколаде. Нам нужен человек, который соображает. Не робот из старой школы, а гибкий ум. Твой ум. Он говорил убедительно. Он говорил о том, чего ей так не хватало: о вызове, о применении знаний, об уважении к ее интеллекту. И за всем этим слышался сладкий звон денег. Очень больших денег. — А если мне не понравятся эти «схемы»? — Тогда уйдешь. Никто держать не будет. — Алексей отхлебнул кофе. — Но сначала посмотри. Приходи завтра в офис. Просто посмотри. Адрес на визитке. Десять утра. Это не предложение руки и сердца, Ксения. Это предложение работы. Для экономиста. Он заплатил за все, не спросив. Когда они вышли, Григорий уже ждал в машине, напевая под радио. — Подумай, — сказал Алексей на прощание. Его взгляд скользнул по ее простой блузке и юбке, но без осуждения, скорее с любопытством, как на нераспакованный дорогой подарок. — Москва не прощает слабости. Или ты ешь, или едят тебя. А с твоими данными… тебя уже приметили. Он сел в машину, и «BMW» с рычанием тронулся с места, заставляя старушку у подъезда отпрыгнуть в сторону с испуганным лицом. Ксения осталась стоять на тротуаре. В руке она сжимала ту самую визитку, края которой врезались ей в ладонь. Слова Алексея висели в воздухе: «Приметили». Кто? Он? Или кто-то еще? Она обернулась и посмотрела на свой подъезд, на облезлую штукатурку, на кривое окно их кухни. Мир «Гранд-Капитала» был быстрым, резким, пахнущим бензином, кожей и властью. Ее мир медленно рассыпался в пыль. Вечером Алиса позвонила, сверкая голосом: — Ну что? Говорил же Леша, что поговорит! Он в восторге от тебя! Говорит, редко таких упертых встречал. Ты едешь завтра? Я с тобой! Меня Гриша тоже зовет, покататься, может, и мне работу какую предложат… Ксения смотрела в темное окно. Там, в отражении, было ее бледное лицо. Лицо человека, стоящего на краю. «Москва не прощает слабости». — Да, — тихо сказала она в трубку, глядя в глаза своему отражению. — Поеду. Посмотрю. Она положила трубку. Решение было не победой. Оно было капитуляцией. Но в этой капитуляции была горькая, щемящая надежда. Может быть, там, в этом новом жестоком мире, она наконец-то сможет быть сильной. На своих условиях. Она не знала, что своих условий в мире «Гранд-Капитала» и «Союза» не существовало в принципе. Были только условия сильного.