Инженерная пастель

В воздухе витает пыль, подсвечиваемая лучами солнца, так надоедливо проникающими в небольшую квартиру через окно. Непринужденный запах выпечки смешивается с ароматом старого парфюма, который все никак не закончится, что сейчас, как нельзя кстати. Последние деньги, заработанные с продажи крупной картины, которая в какой-то момент перекрывала стену в коридоре Романова, почти заканчиваются, заставляя с каждый днем испытывать все большую и большую тревогу. В последний месяц Саша не брался за заказы. Они поступают – он смог заявить о себе на рынке, несмотря на то, что еще совсем недавно получил свой диплом. Художникам пробиваться сложно, но если ты держишь кисть в руке с самого детства, то есть небольшая вероятность оказаться востребованным в будущем. За спиной всегда была поддержка, помогающая не останавливаться до самого окончания школы. Отец был приверженцем технических специальности. Пройдя через военную службу, добившись высокого звания и уйдя на заслуженную пенсию, Петр всегда вызывал искреннее восхищение у своего сына. Однако по стопам отца тот не пошел. Любовь к прекрасному, желание творить и находить в простых образах множество символизма и метафор еще с самого детства дали понять, что Сашу ожидает совершенно другое будущее, отличное от того, что представлял себе отец. Поправляя ворот пальто, Саша с улыбкой вспоминает своего единственного родителя, который при любом раскладе оставался на стороне сына и поддерживал его во всех начинаниях. Возможно, поэтому так тяжело далась Романову его утрата, о которой тот почти ничего не помнит. Лишь глубокая боль, отзывающаяся в груди по сей день легкими всплесками печали и горя. У Саши от того темного и страшного года в его жизни остались тусклые воспоминания о том, как он завалил экзамены в лучшие ВУЗы Петербурга на фоне тоски и скорби, как судорожно собирал вещи, беря билет в Москву, где у отца была квартира, в которой тот жил еще в далеком детстве, как подавал документы на свое направление, но далеко не в заведение своей мечты. Кажется, все обошлось, когда он все-таки смог стать достаточно востребованным художником, однако стабильного заработка ему это не дало. Саша кривится то ли от грусти, то ли от сожаления, когда перед уходом видит картину в самом углу его коридора, которую так и не закончил еще месяц назад. Это был его последний заказ, от которого пришлось срочно отказаться в связи с последними новостями, охватившими всю страну. Политика всегда пугала Романова. Направляясь к метро, он погружается в мысли, которые не отпускают его ни на секунду. Днем – мучения от попыток найти решения, ночью – сны о самом страшном исходе, который ожидает Сашу. Свежий воздух на мгновение помогает прийти в себя и обратить внимание на окружение, но взгляд сразу же опускается обратно под ноги, где опавшая с деревьев листва превращается в грязь под подошвами спешащих Москвичей. Страх оказаться там, где заканчиваются жизни и проливается кровь, заставляет спускаться в метро и в очередной раз проверять время, чтобы точно не опоздать. Это кажется последней надеждой, которая может спасти. В кафе пахнет булочками, которые так любит готовить Саша у себя дома. Выпечка в последнее время отвлекала его от навязчивых мыслей, из-за которых порой руки трясутся и дышать тяжело становится. Романов прибыл минута в минуту, садясь за свободный столик подальше от любопытных глаз. Карман пальто прожигает карточка, с оставшимися грошами на счету, но для приличия Саша заказывает кофе. Ожидание собеседника растягивается почти на час, однако, заметив нужную фигуру в дверях, Романов понимает, что тот опоздал всего на две минуты. - Здравствуйте, - взгляд у мужчины уставший, но что-то  в нем есть озорное. Будто усталость – вечная фоновая сопровождающая, с которой можно научиться жить и совмещать ее с другими эмоциями. Саша проводит мысленную метафору, почти восторгаясь этим контрастом, однако быстро отбрасывает любые размышления, когда вспоминает, зачем же они собрались. – Приятно познакомиться, - собеседник протягивает руку, своей крепкой хваткой почти пугая Романова, - Михаил Юрьевич. Саша кивает, не выдавая того, как от грубой руки у него слегка заболели пальцы. - Александр Петрович. Молчание между ними воцаряется до тех пор, пока Михаил Юрьевич не получает свой кофе. Саша тишину любит, по крайней мере любил когда-то. До недавних пор было приятно оставаться наедине со своими мыслями, глубоко уходя в анализ происходящего вокруг и философствуя о смысле бытия. Сейчас смысл бытия медленно, но верно сводится к тому, чтобы сохранить свою задницу от нависшей над страной мобилизации. - Итак, - Саша из забвения выходит, понимая, что слишком долго смотрел на человека перед ним. Эта привычка художника, из-за которой Романов вечно разглядывает черты лица чужих ему людей, складывая из них портрет, в котором так идеально передается каждая изюминка внешности. – Отдел кадров послал меня сюда, потому что вас нужно принять на работу. К своему стыду Саша слышит, как Михаил Юрьевич особенно сильно выделяет это «нужно». - Еще и ко мне в отдел, как я понимаю, - с интересом и недоверием говорит он, на что Романову остается кивать. Увидев в новостной сводке строчку об объявлении мобилизации, Саша почти задохнулся прямо в метро. Страх, накрывший его с головой, заставил сердце пропустить удар, а потом забиться так сильно, что на секунду показалось, что есть шанс умереть прямо здесь, а не на границе двух стран. Саша в тот момент, сидя на лавочке глубоко под землей, сумбурно пытался найти в контактах своего телефона номера знакомых отца, которых видел еще в детстве. Сослуживцы Петра были лучшим вариантом, который мог спасти в этой ситуации. Связей в медицине его семья никогда не имела – подделать справки, чтобы в документе появилась заветная надпись «не годен», было не возможно. Не говоря уже о покупке военного билета, когда отец никак не может помочь материально, а собственный кошелек пуст. - Да, - Саша старается держать лицо максимально непринужденным и уверенным, не разрывая зрительный контакт. Ему нужно оказаться на этом рабочем месте и получить отсрочку. Знакомые отца, потянувшие за ниточки, нашли предприятие, где у Саши есть возможность получить отсрочку. Кажется, начальник – один из друзей друга другого друга отца – Романов, честно, сильно не вслушивался, когда ему перезвонили с хорошими новостями. Он тогда пытался заглушить сумасшедшее биение своего сердца, которое почти звоном отдавало в ушах. Время перед встречей с Михаилом Юрьевичем проходило мучительно. Попытки прочитать какую-то литературу и методички, которые помогли бы Саше хоть капельку лучше разбираться в деле, не помогли. Он узнал лишь о том, что, должно быть, студенты технических вузов проходят на первом курсе, а потом почти не используют в своей профессии, где все давно подчинено компьютерам. Изучив навыки, которые требуются от инженера-конструктора в данном предприятии, он сделал выводы, чтобы ему стоит ознакомиться с некоторыми базовыми вещами. Компьютеры Саша никогда не любил. По сей день он ставит в приоритет заказы, в которых требуется написать огромную картину на холсте, откладывая планшет и стилус. Но сейчас, кажется, выбора нет. Чертить в компьютере и проектировать фигурки в 3D формате оказалось не так сложно, как разобраться в самом интерфейсе программ, но усидчивость Романова позволила ему свыкнуться со всеми кнопками и командами. - Понятно, - Михаил Юрьевич отпивает кофе, разглядывая Сашу с ног до головы. Тот прекрасно знает, что ни капли не смахивает на человека, который хотел бы устроиться на завод в конструкторское бюро, если, конечно, судить по всем стереотипам. Однако, судя по всему, потенциальный начальник Саши тоже не вписывается в его представление о заводских. Романов тайно ожидал увидеть мужчину в характерной темно-синей куртке с логотипом «Росатом», в грязных после работы со станками перчатках и весьма неухоженным внешним видом. Представший перед ним Михаил Юрьевич в рубашке и черном пальто разрушил все стереотипы, построенные в голове Саши. - Опыт работы с Автокадом, САПРом имеется? – Саша был готов к этому вопросу. Это буквально то, с чего он начал обучение и на чем его позорно закончил. - Да, - это единственное, на что он сможет ответить честно и уверенно. Михаил, кажется, вздыхает с облегчением. - Опыт работы вообще есть? - Не совсем, - задумывается Саша, прокручивая все варианты лжи в своей голове, - много работал с бумагами, чертежами, - расплывчато объясняет он под пронзительным взглядом Михаила Юрьевича. Он не хочет врать, но и быть абсолютно честным не вариант. Попытка сравнить работу с холстами, кистями и красками с сухими чертежами, линейкой и карандашом кажется почти оскорбительной, если бы не вся ситуация, в которой Саша оказался. - Допустим, - мужчина допивает кофе до конца, ставя небольшую чашку с совсем маленькой ручкой на стол. – Раз работали с чертежами, то начертите мне эту кружку, как положено. Бумагу даже дам. Саша, замерев, наблюдает, как перед ним кладут лист А4, вызволенный из сумки Михаила, на обратной стороне которого что-то напечатано. - Вот только у меня ручка, - цокает Миша, роясь среди нескольких папок с бумагами и личными вещами. - У меня есть, - тихо говорит Саша, понимая, что бежать ему некуда. В сумке рядом со скетчбуком, который, кажется, всегда находится с Романовым, завалялся небольшой пенал, из которого тот вынимает карандаш, заточенный канцелярским ножом. Саша мельком замечает удивленный взгляд на столь странный и нехарактерный для черчения способ затачивания, но старается не подавать виду, - точилки не было, - быстро и тихо говорит он, кладя лист бумаги перед собой горизонтально. Начертить кружку, «как положено». Должно быть, по ГОСТу. Страшные цифры, которым Саша совершенно не рад, всплывают в его голове, пока он аккуратной линией вычерчивает рамочку и штамп, в который вносит свою фамилию в нужной строке. Примерно прикидывает, похоже ли это на нужные пять миллиметров между линиями, решая, что, в конце концов, это не самое важное. - Может, линейку попробуем вам найти? – неуверенно предлагает Михаил. - Мне и так нормально, - отнекивается Саша, полностью полагаясь на ни разу не дрогнувшую руку. Это действительно ровно, Михаил Юрьевич присвистывает, наблюдая за такой аккуратной работой. Кружка оказывается «начерчена» в трех проекциях. Саша не следует математике совершенно, измеряя размеры чашки на глаз, выставляя перед собой карандаш, пару раз замечая ужас на лице Михаила. Останавливая себя от того, чтобы начать делать штриховку, Романова разворачивает лист, демонстрируя свое творение. - И какой, по-вашему, это масштаб? – единственное, что спрашивает Михаил Юрьевич, поближе присматриваясь к почти идеально ровным линиям. - Эм, - Саша губы поджимает, прикидывая, что в натуральную величину кружка точно не могла получиться на листе А4, - Два к одному? - Вам никто на этот чертеж подпись бы не поставил, - вздыхая, произносит Михаил. - А кто-то бы начертил вам кружку в таких условиях? – пытается атаковать Саша, решая, что терять уже нечего. Михаил смотрит на него оценивающе.   - Завтра в 8 утра, - мужчина, кажется, прошел через все стадии принятия, прежде чем произнести это, но Саше все равно. Груз с его плеч обрушивается на пол с грохотом, который слышит только Романов, наконец вдыхая полной грудью. *** Зевая уже в сотый раз, Саша оглядывается по сторонам, рассматривая покрашенные еще, кажется, век назад, стены конструкторского бюро. Спина Михаила перед ним выглядит совершенно не вписывающейся в эти советские реалии, Романов бы задумался об этом поглубже, если бы не собственное ощущение, что он здесь лишний. С потолка сыпется штукатурка, мимо проходят куча мужчин в возрасте 50 лет и больше, а они с Михаилом кажутся белым пятном на фоне серого предприятия. - Ваше рабочее место, - Миша представляет ему стол, стул и компьютер, который, к счастью, не выглядит сверстником рабочих в этом месте. Спустя полчаса Александра заваливают кипой чертежей. Открытая перед ним программа уже утомляет взгляд, пока Саша пытается перенести первую бумагу, на которой изображена деталь, в электронный формат. От пыльных и пожелтевших бумаг хочется чихать, и глаза слезятся. Первый рабочий день кажется насмешкой. Саша успевает перенести лишь три чертежа, в конце дня получая одобрительный кивок от Михаила Юрьевича. Так проходит неделя. Саша научился ориентировать во множествах коридоров, ведущих в цеха и склады, запомнил, где располагается его офис и кабинет Михаила Юрьевича. Избежать разговора с местными не получилось. На второй же день с ним завязал разговор милый мужчина, расспрашивая, из какого он ВУЗа и почему выбрал проходить практику именно здесь. Слух резало от каждого второго слова с неправильным ударением и сомнительным окончанием. Выдумав историю об окончании какого-нибудь Политеха, после которого он устроился сюда, Саша получил лишь удивленный взгляд и короткое «Выглядите моложе». Отозвавшись тихим «Спасибо», Романов поспешил закончить разговор, возвращаясь к бумагам. За ними время пролетает мучительно медленно. Чертежи сделаны с идеальной точность, как это умели делать в то время, не имея под рукой компьютера. Саша монотонно выполняет работу, спустя столько времени ощущая, насколько она начала казаться ему медитативной. - Как успехи? – голос Михаила Юрьевича за спиной заставляет подпрыгнуть на месте. Быстро вынув один наушник с аудиокнигой, Саша оборачивается на нарушителя его спокойствия. – Вот-вот бумаги закончатся, что же мне с вами делать… - с улыбкой, будто это только проблема Романова, которую тому нужно решить и не доставлять проблем, протягивает он. Саша задумывается. Он в целом не уверен, насколько велик шанс, что его могут просто выпнуть в какой-то момент, но каждый раз при мысли, что его уволят, волнение становится в разы сильнее. Вздохнув, он оглядывает начальника, который вальяжно присел на его стол с большой кружкой ароматного кофе. Понимание, что где-то здесь, на заводе, имеется кофемашина, на секунду кажется комичным, но глубокие синяки под глазами Михаила все объясняют. - Наверняка должна быть еще какая-то работа. - Должна быть, - Михаил даже не задумывается, он с улыбкой не отрывает взгляд от Саши, будто читает его насквозь, - есть идеи? - Ваше предприятие, - возмущенно парирует Саша. - В твоих интересах здесь задержаться. Сашу не смущает переход на «ты», когда он понимает, что Михаил все прекрасно знает. Романова почти в жар бросает, очередная волна нервозности сковывает его грудь, пока он пытается разглядеть в глазах начальника хоть капельку осуждения и недоброжелательности, но видит лишь усмешку. - Знаешь, зайди ко мне в конце рабочего дня, - предлагает он и уходит. Саше кажется, что здесь пронесся ураган – по крайней мере его испуг и волнение после явления Михаила Юрьевича похожи на эмоции после стихийного бедствия. Романов заставляет себя восстановить дыхание, откидываясь на спинку стула. Зайти в конце рабочего дня – не такая уж тяжелая задача, но Саша чувствует, как ладошки потеют от мысли, что нужно будет снова столкнуться с этим нахальным и пронзительным взглядом. Постаравшись собраться и сосредоточиться, Романов доделывает очередной чертеж. Когда часть сотрудников начинает расходиться, он нарочито медленно собирает свои вещи, оттягивая момент, когда его настигнет встреча с начальником. - Долго вы, - Михаил находит его первым. Саша не успевает застегнуть сумку, как у его рабочего стола оказывается причина его волнений. – Думал, придумаем что-нибудь у меня в кабинете, но рабочий день закончился уже как 10 минут назад. - Я забыл о времени из-за одного чертежа. Ох, если бы это было правдой, то Саша ненавидел бы свою жизнь. Невозможно жить счастливую жизнь, увлекаясь подшипниками и винтами, которые в последнее время начали сниться Романова каждую ночь. - Приятно видеть вашу увлеченность, - Миша говорит так, будто это шутка вселенского масштаба, с которой он сам смеется. Саша не реагирует, хотя мог бы глаза закатить и громко цокнуть, но сохранить рабочее место ему сейчас важнее. Ощущение, что он на волоске, не покидает его весь день. – Хотите остаться на неоплачиваемые переработки или вас подвезти? - Вы не платите за переработки? – нет, Саша не планировал оставаться ни в коем случае и не при каких условиях в этом месте хоть на секунду дольше, чем планировалось, но вопрос вырывается сам. - Конечно, не буду я платить тем, кто остается на лишний час и делает вид, что работает, - объясняется Михаил, - ну, решайте. Едете? - Еду, - вздыхает Саша. Машина не вписывается в обстановку. Каждый раз проходя мимо стоянки, Саша задумывался о том, какому большому начальнику принадлежит эта марка, но никак не ожидал, что окажется в светлом салоне этого авто уже спустя неделю работы. - Вам куда? - Таксуете? Молчание между ними оказывается материальным. Саша вздыхает ощутимо громко от собственной нелепости, которая вырывается из него из-за усталости и работы на заводе. И в жизни он представить такой расклад не мог, но сейчас его начальник подвозит его домой. Ни одного начальника в своей жизни он тоже представить не мог, желая работать на себя, но, возможно, такой расклад даже неплох. Михаил, проигнорировав странную шутку Романова, уверенно ведет машину одной рукой, и все вокруг кажется таким правильным. Только Саша чувствует себя непривычно, периодически бросая взгляд на водителя. - Что вас заставило устроиться сюда? – напрямую спрашивает Михаил, будто дает шанс самому честно признаться. - Обстоятельства, - без капли сомнения и лжи отвечает Романов. Размыто, но это правда, которая его бесит. - В стране? Саша не отвечает и делает вид, что не услышал. Говорить о политике с незнакомыми ему людьми он не осмелится, считая это самым опрометчивым, что сейчас вообще можно сделать.  Ком в горле нарастает, когда тяжелые мысли возвращаются, но мягкий голос слева помогает вернуться в реальность. - Помню, отец в детстве сказал мне не ебать себе мозги и быть технарем, - с улыбкой вспоминает Миша, - и работой обеспечен и отсрочкой. Кем ты работал до устройства сюда? - Самозанятый, - это тоже правда, пускай и расплывчатая. - Ничего ты мне рассказывать не хочешь, - останавливаясь у нужного дума, Миша вздыхает так, будто не смог разгадать очередную загадку, привыкнув, что каждая из них до этого момента поддавалась ему легко. Интерес в глазах Михаила мог бы напугать, если бы не завораживал так сильно. - До завтра, - прощается Саша, выдыхая все волнение вместе с прохладным осенним воздухом, когда выходит из машины. *** Удивление оказалось несоизмеримым, когда утром через несколько дней он увидел знакомую машину у своего дома. Михаил курил рядом, прислонившись к капоту. Вид заманчивый и увлекательный, но слишком внезапный. Подойдя ближе и оказавшись в поле зрения своего начальника, Саша почувствовал на себе тот же легкий прищур его улыбки и взгляд, полный интереса. - Таксую, - прежде чем Саша успел что-то сказать, оповестил его Миша. - Сколько берете? – легкий смешок от их глупого диалога срывается с губ, оставляя после себя неожиданную для семи утра улыбку. - Одну правду за одну поездку, - предлагает Миша. - Я же могу вообще с вами не поехать, - напоминает Романов, но подходит ближе. - Я вас не заставляю, - даже так они садятся в машину вместе, - но заплатить придется. - Зачем вам от меня правда? – Саша в недоумении. Острое ощущение, что с ним пытаются познакомиться ближе или даже подкатить, никак не уходит с той самой поездки к его дому. После этого Михаил Юрьевич поручил Романову работу с документами и письмами, которые координируют работу между разными отделами. Саша, признаться, мог бы оскорбиться, что на него скидывают работу с бюрократией и архивами, если бы это было любое другое место, но не конструкторское бюро. Некоторые конструктора стали смотреть на него с благодарностью, когда с них сняли работу с оформлением документов, а некоторые и вовсе, кажется, наконец обратили внимание на Романова. - А вам так нравится врать? – заводя машину, спрашивает Михаил. – Заедем за кофе, - даже не спрашивает, а предупреждает он. Какая кофейня работает в такую рань, Саша не знает, зато Михаил, кажется, в этом месте постоянный посетитель. - Мне сегодня еще латте, пожалуйста, - облокотившись на прилавок, просит он у парня, который при виде его сразу начал делать заказ. - Американо и латте, это все? – спрашивает он, отвернувшись к кофемашине. - Что-нибудь хочешь? - Нет, - Романов на время присаживается за столик, но не ожидает, что Михаил подойдет к нему с двумя напитками и сядет напротив. – Нам нужно на работу, - напоминает Саша, принимая напиток. - Без нас справятся, - Михаил выглядит максимально расслабленным, будто это обыденность – вот так пренебрегать работой. - Будет странно, если мы вместе будем опаздывать, а потом придем одновременно, - размышляет Романов, но даже не думает сдвинуться с места к выходу. Эти слова разжигают какой-то огонь в глазах Михаила, от которого бабочки не трепещут в животе, а бьются в страхе. - А что, боитесь, что о нас с вами подумают что-то странное? – даже глухой услышит этот намек в голосе. Саша замирает, не в силах собраться с тем, чтобы съязвить в ответ. – Мне без разницы на то, что думают другие, - вдруг говорит Михаил, - даже если кто-то подумает, что мы с вами трахаемся ночью, а утром вместе едем на работу. Сашу словно холодной водой облили. Он смотрит на Михаила, не понимая, шутят над ним или говорят серьезно. Пустая кофейня ситуацию не спасает. Романов по сторонам озирается, смотря на баристу, который упорно делает вид, что чистит оборудование, уже блестящее от натирания тряпкой. - Поэтому вы в семь утра повезли меня не на работу, а на свидание? - Саша бровь выгибает, собираясь с силами и мыслями. – Знаете, я не жаворонок. - Учту. Следующее свидание будет вечером. Саша хотел бы, чтобы у него во рту был кофе, которым он мог бы поперхнуться и сменить тему.   - Что насчет правды за поездку? Господи, если Михаил сейчас спросит, гей ли Романов, то тот умрет прямо здесь на месте. - Кем вы работали? – Миша говорит много, задает вопросы, отвлекая Сашу от недавнего потрясения, из-за которого тот все еще красный. - Я художник, пишу картины на заказ, - облегчение, что его не спросили о чем-то слишком личном, позволяет произнести ответ на выдохе сию же секунду. - Все еще это делаете? - Недавно возобновил работу, - для Саши за последнее время это единственное хорошее событие, которое впервые заставило его улыбнуться по-настоящему. - Напишете что-нибудь для меня? – Романов знал, что ожидать от Михаила можно чего угодно, но все равно продолжал удивляться подобным вопросам. - Могу скинуть свой прайс,  - неуверенно предлагает он. - Отличный повод обменяться соц-сетями, - заявляет Михаил. Саша не думал, что в этот день за своим рабочим столом будет сидеть, имея в телефоне телеграмм Миши, который попросил теперь так его называть. Уведомления, периодически приходящие Романову, поначалу пугали, потому что были они от Московского. То пообедать вместе пригласит, заказав пиццу к воротам предприятия, то спросит, не хочет ли тот кофе. К концу дня Миша написал снова, а Романов лишь обреченно вздохнул. Не от того, что ему надоела эта переписка, а потому что ему слишком нравилось. К своему стыду, он не мог перестать испытывать легкое чувство восторженности и трепета в груди, в очередной раз открывая чат с Мишей. «Ебать у тебя цены» Саша фыркает, понимая, что хоть чем-то, кроме своих позорных чертежей, впечатлил Московского. Тот, видимо, действительно загорелся заказать у Романова картину. «Натурой берешь?» Улыбка словно и не появлялось на лице Романова. Щеки налились румянцем от такого глупого и, очевидно, шуточного вопроса, что аж неловко от собственного смущения становится. «Не смешные у вас шутки, Михаил Юрьевич» Саша откидывается на спинку стула, закрывая лицо руками. Делает вид, что устал и отдыхает от долгой работы в компьютере, но на самом деле пытается скрыть эмоции, которые прут через край. «Это может быть шуткой, а может и нет. Сам решай» Романов мог бы испытывать восторг от того, как Миша орудует намеками, забывая про стыд, если бы не чувствовал, как все его тело трепещет от одной мысли о варианте, который предложил Московский. «Что бы ты хотел, чтобы я написал?» Проигнорировав предыдущее сообщение, он скринит переписку, чтобы на следующий день убедиться, что это ему не приснилось, даже если Миша струсит и все удалит. «А что ты хочешь?» «Это уже будет не заказ» Вечером Миша снова его подвозит. Саша ненароком вспоминает про свидание, которое Михаил обещал запланировать на вечер, и задумывается, согласился бы он прямо сейчас поехать в  ресторан. К своему великому сожалению, ответ в голову приходит незамедлительно. Конечно, да, даже если Саша находит тысячу аргументов для отрицательного ответа. -  С тебя правда, - напоминает Московский, выруливая на улицу Саши. - Мы все еще в это играем? - Мы в это играем, когда у меня есть вопросы, от которых ты обязательно увильнешь. Саша цокает, устремляя взгляд в окно. Ничего не говорит, ожидая, когда Миша задаст ему вопрос, от которого волнение заведомо наполняет Романова изнутри. - Итак, как ты все-таки примешь оплату за картину? – у Миши даже голос не дрогнул. Он смотрит на дорогу, аккуратно паркуется, будто задал совершенно обыденный вопрос. Саша хочет выбежать из машины, завидев двери своего подъезда. Остатки внутренних сил и самообладание заставляют его остаться. Он смотрит на Мишу, не понимая, играются с ним или действительно пытаются сказать о каких-то чувствах. Портить отношения с начальником, благодаря которому у Саши появляется возможность получить отсрочку, не хочется. Даже если в животе действительно порхают бабочки, когда тот глупо подкатывает и заставляет смущаться. - Если устроите мне обещанное вечернее свидание, то приму натурой, при условии, что напишу то, что хочу. Саша абсолютно ничего не теряет. Переборов любые барьеры, которые бы заставили его взять деньги, а не Михаила, он смотрит с вызовом, готовясь услышать время и место, когда они вновь встретятся в неформальной обстановке. Если так подумать, деньги Саша не получит. Зато будет вкусный ужин, красивый мужчина, скорее всего, проведенная вместе ночь и возможность изобразить на холсте то, что он хочет, а не очередные выдумки клиента. Миша нажимает на педаль. Романов ничего понять не успевает, как его куда-то увозят, ничего не спросив. - Какую кухню предпочитаете? *** Саша старался не напиваться, но он все равно опьянен. Алкоголя в нем почти нет, однако мысли о Мише остались, и их стало даже больше. Он, кажется, очарован. Никак иначе Романов не может назвать это чувство, возникшее слишком быстро и неожиданно. Возможность, что это из-за недостатка интимной близости в его жизни, отпадает мгновенно, когда он понимает, что вместе с желанием переспать с Мишей есть и желание проводить с ним время. Эти глупые, смущающие диалоги, его реплики, вводящие в краску, его уверенность и настойчивость, которая, возможно, и стала причиной, по которой Романов соглашается поехать к Московскому после ресторана. Буквально полчаса назад Миша оплатил ужин за двоих, вывел Сашу из роскошного ресторана, который тот мог позволить себе только после особенно богатых клиентов, и посадил в машину. Романов ничему не противился. Он, кажется, смирился со всеми ухаживаниями и сдался собственным чувствам, которые просили, умоляли о Мише. - Еще вопрос, - Московский открывает перед Сашей дверь, пропуская того вперед к лифтам, - ты сверху или снизу? Саша в своей жизни пробовал разные позиции. Не сказать, что у него было много партнеров, но этого хватило, чтобы набраться опыта и решить, что верхняя позиция его устраивает куда больше. Однако, взглянув на Мишу, он совершенно четко осознает, что не хочет с этим человеком быть сверху. - Снизу, - без капли сомнения. С Московским хочется быть снизу. Хочется, чтобы тот взял контроль на себя, заставляя плавиться от удовольствия и доводя до края каждым своим движением. Романову даже не дают время, чтобы взглянуть на убранство Мишиной квартиры. Его впускают внутрь, закрывают за ним дверь и вжимают в нее в ту же секунду. Их губы встречаются во влажном поцелуе, полном страсти, накопившей за столь короткий период их знакомства. Саша рот приоткрывает, впуская язык Московского, который словно с цепи сорвался. Остается только за плечи его цепляться, лишь бы не упасть на подкосившихся от прилива чувств ногах. *** Приходится делать вид, что Саша мерзнет и заболел. Прикрывая шею шарфом, он смотрит на бумаги перед собой. Проставленные подписи об одобрении протестировать какой-то прибор выглядят, как личная победа Романова, который по всему отделу бегал, собирая их. - Приболели, Александр Петрович? – ему на стол ставят чашку ароматного кофе. Саша обращает взор на нарушителя своего покоя, закатывая глаза от  этого нахального взгляда. Однако кружку с напитком принимает.  Засосы на шее при виде Московского становятся почти ощутимыми. Романов смотрит с каплей осуждения, не отвечая на провокацию и ожидая дальнейших его слов. – Зайдете ко мне в кабинет к окончанию рабочего дня? – Миша подмигивает, уходя. Господи, он подмигнул. Саша еще долго смотрит в пустоту, не зная, что ему чувствовать. С одной стороны, ему уже нечего бояться и стесняться после прошедшей ночи. С дрогой стороны, он боится и смущается еще сильнее. К вечеру он чувствует себя вымотанным из-за потока мыслей, свалившихся на него и не позволивших нормально работать. Он буквально плетется к знакомому кабинету, не забывая постучаться перед тем, как зайти. - Сегодня даже вовремя, - Миша на часы смотрит, закрывая папку с документами перед собой. Он облокачивается на стол, взглядом указывая на стул перед ним. Романов не хочет знать, какой разговор их ожидает. На негнущихся ногах он подходит ближе, пытаясь найти в глазах Московского ответы, но, как всегда, ничего не может прочитать в них. - Что-то случилось? – с нервозностью в голосе спрашивает он. - Да, точнее нет. В общем, ничего такого, - спокойствие Миши медленно передается Романову, помогая расслабиться. – Давай ты уволишься? Я куплю тебе военный билет, - предложение казалось бы приятным, если бы не слишком неожиданным. Первая его часть заставила Сашу почти подскочить на месте в протесте, но потом он успокоился. Романов соврет, если скажет, что не думал об этом, однако он бы просто не успел накопить деньги, чтобы дать взятку нужному человеку. - Это незаконно, как минимум. - А как максимум? – так легко и спокойно говорит Миша. – Ничто не помешало тебе использовать связи, чтобы сюда попасть. Попытка откосить  - это уже незаконно. - Как максимум, я не могу это принять от тебя, - настолько глупая и нелепая отмазка. Саша даже не верит своим ушам, произнося это. Не может принять, словно это предложение оплатить счет в дорогом ресторане, которое он, кстати, вчера принял. Будто это огромный букет роз, поездка на море вдвоем или подарок, преподнесенный ему просто так. - У меня достаточно связей, чтобы сделать это абсолютно безопасно. Денег тоже достаточно, - парирует Миша. - Ты так не хочешь, чтобы я здесь работал? – Романов знает, что несет чушь. Это манипуляция, за которую ему стыдно, но принимать что-то настолько дорогое и опасное он не может. - Вообще не к месту вопрос, Саш, - вздыхает Миша, не собираясь отвечать. - Зачем тебе это? Миша почти задыхается от возмущения. Он слова подобрать пытается, руками перед собой бесформенно жестикулируя, будто ответ на поверхности. Будто не верит, что Саша не понимает. - Потому что хочу, - в конце концов решает он, - не работать же тебе на нелюбимой работе, да еще и особо проку не приносить. Прости, но документы в архивах когда-нибудь закончатся, а работа с письмами между предприятиями не такая сложная, чтобы нанимать отдельного сотрудника. Саша понимает. В какой-то момент он задумался, что с ним будет, когда он разгребет архивы, и понял, что ответа найти не может. Оставив эту проблему на будущее, Романов решил не мучить свою голову лишними переживаниями, но вот сейчас они всплыли вновь. Саша вздыхает, принимая свое поражение. Он смотрит на Мишу с, кажется, вселенской усталостью, которая накопилась от всей этой ситуации. - Я верну тебе, - сдается он. - Что? Деньги? – Миша почти кривится то ли от ужаса, то ли от неприязни от одной этой мысли. – Не думай даже. - Почему? - Считай это моим подарком тебе. - Военник? – Саша почти смеется, но находит в себе силы сосредоточиться на главном. – Ты уверен, что это безопасно для тебя и для меня? - Я уверен в том, с кем свяжусь для этого.