В кругу огня

      «Гриль» задыхался от дешевого парфюма и басов, но для Деймона мир сузился до одной точки в центре танцпола.       Джереми Гилберт, вечно хмурый и закрытый в своем коконе из траурных худи, сегодня выглядел иначе. Он двигался в такт тягучему биту и в каждом его жесте сквозила странная, почти гипнотическая грация. Его движения не были агрессивными — они были плавными, дразнящими. Он медленно проводил ладонями по своим бедрам, закидывал голову назад, подставляя горло неоновому свету ламп и едва заметно закусывал губу.       Это было вызывающе. Это было не по-гилбертовски.       Деймон замер у барной стойки, сжимая стакан так, что стекло жалобно хрустнуло. Он привык видеть в Джереми либо обузу, либо щенка, но сейчас перед ним был кто-то, кто осознавал силу своего тела. Парень танцевал так, будто знал, что за ним наблюдают. Будто чувствовал на себе взгляд хищника и намеренно подливал масла в огонь.       Вампир не выдержал. Он скользнул в толпу, разрезая её, как акула воду и оказался прямо за спиной Джереми.       — Малыш Гилберт, ты либо слишком много выпил, либо решил довести этот город до грехопадения, — прошептал Деймон, склонившись к самому уху парня.       Джереми не вздрогнул. Он медленно повернулся в кольце рук вампира, продолжая двигаться в такт музыке. Его глаза блестели от азарта, а рука смело легла на плечо Дэймона, сминая дорогую ткань пиджака.       — А я думал, тебе нравится грешить, — отозвался он с ленивой полуулыбкой, подаваясь вперед так близко, что их разделял лишь вдох.       Деймон не привык, чтобы правила игры диктовали ему, но сейчас Джереми крепко держал инициативу в своих руках. Вместо того чтобы отстраниться, Сальваторе собственнически перехватил парня за талию, притягивая его вплотную.       — Осторожнее, — пророкотал вампир, — Ты играешь с тем, кто не умеет проигрывать.       Джереми лишь шире улыбнулся — дерзко, почти по-злодейски. Он не прекратил танцевать; напротив, его движения стали еще более тягучими. Он обхватил шею Деймона, запуская пальцы в его темные волосы и заставляя вампира наклониться ниже. Окружающий мир с его пьяными криками и звоном посуды перестал существовать — остался только ритм, отбивающий чечетку в висках, и жар, исходивший от тела Гилберта.       Деймон чувствовал, как его самоконтроль трещит по швам. Джереми двигался в унисон с ним, вжимаясь бедрами и заставляя кровь Сальваторе закипать. Это был не просто танец — это была капитуляция всех границ, которые они выстраивали месяцами.       — Ты ведь этого хотел? — выдохнул Джереми, его губы почти коснулись челюсти Деймона. — Чтобы я перестал быть «хорошим парнем»?       Вампир ответил низким, гортанным рыком. Его ладонь соскользнула ниже, на поясницу парня, сжимая её с силой, которая оставила бы синяки на ком угодно другом. Но Гилберт лишь сильнее подался навстречу, наслаждаясь этой грубостью.       Деймон больше не мог игриво балансировать на грани. Голод, вызванный не жаждой крови, а этим внезапным преображением Гилберта, взял верх.       Сальваторе подался вперед, намереваясь наконец сорвать этот самоуверенный оскал поцелуем, но Джереми в последний момент ловко вывернулся из его рук. Он не просто отстранился — он сделал это с грацией опытного игрока, который знает, что наживка уже заглочена.       — Слишком предсказуемо, — прошептал Джереми, мазнув ладонью по груди вампира, прежде чем окончательно разорвать дистанцию.       Он отошел к барной стойке, по-хозяйски облокотился на неё и жестом заказал бурбон — тот самый, который обычно пил Деймон. Гилберт не сводил с него глаз, медленно облизывая губы, словно на них всё еще остался вкус их несостоявшегося контакта.       — Знаешь, — Джереми сделал глоток и прищурился, глядя на подошедшего вампира, — В свои девятнадцать я выучил одну вещь: самое интересное начинается тогда, когда ты говоришь «нет» тому, кто привык всегда слышать «да».       Он наклонился через стойку, сокращая расстояние так, что подошедший Деймон почувствовал терпкий запах алкоголя и вызова.       — Ты выглядишь напряженным, Дэймон. Может, тебе стоит пойти домой и... выпить чаю? — Джереми издевательски подмигнул и лениво провел пальцем по ободку своего стакана, заставляя Деймона буквально искриться от ярости и желания одновременно.       Вампир лишь плотнее сжал челюсти, его глаза потемнели от вызова. Малыш Гилберт вырос, и, судя по всему, он собирался превратить вечер Деймона в нечто весьма... утомительное. Это была игра, и Джереми, казалось, наслаждался каждым моментом.       Деймон медленно сократил расстояние, пока их грудные клетки не соприкоснулись. Его взгляд был тяжелым, обещающим расплату за каждую секунду этой издевательской игры.       — Чай? — Деймон издал низкий, вибрирующий смешок, от которого у любого другого пошли бы мурашки по коже. — Ты явно меня с кем-то перепутал, Гилберт.       Не сводя глаз с Джереми, Деймон накрыл его ладонь своей, перехватывая стакан с бурбоном. Он сделал медленный глоток, осушая его до дна, и с глухим стуком поставил стекло на барную стойку.       — Мой любимый сорт, — выдохнул он прямо в губы Джереми, перехватывая его за затылок и запуская пальцы в короткие волосы.       В этот раз он не спрашивал разрешения и не ждал. Деймон впился в его губы — жестко, собственнически, привкусом терпкого алкоголя и жара. Это не был нежный поцелуй; это была битва характеров, в которой Сальваторе стремился вернуть себе контроль. Он кусал его нижнюю губу, требуя ответа и когда Джереми сдавленно выдохнул ему в рот, Деймон прижал его к стойке бара так сильно, что бутылки за спиной парня жалобно звякнули.       Джереми ответил с той же яростью. Его руки, еще секунду назад лениво лежавшие на стойке, теперь судорожно цеплялись за плечи вампира, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. В этом баре, полном людей, они существовали в вакууме из взаимного вызова и многолетнего напряжения, которое наконец-то нашло выход.       Деймон отстранился первым. Он сделал это резко, почти грубо, обрывая контакт в тот самый момент, когда Джереми начал отвечать с удвоенной силой. На губах вампира играла торжествующая, хищная ухмылка — он вернул себе право на последнее слово.       — Считай это уроком этикета, Гилберт, — бросил Деймон, поправляя пиджак и бросая на стойку пару купюр. — Потренируйся на ком-нибудь своего уровня.       Он развернулся, чтобы эффектно уйти в ночь, чувствуя на спине горящий взгляд Джереми. Но не успел он сделать и пяти шагов к выходу, как в спину прилетел голос, пропитанный патокой и неприкрытым вызовом:       — Знаешь, Сальваторе, ты прав. На сегодня с меня хватит стариков с манией величия. Пойду поищу кого-нибудь... более сговорчивого на эту ночь. Благо, компания в этом баре куда горячее, чем твой кислый бурбон.       Деймон замер. Внутри него мгновенно вспыхнула холодная, обжигающая ярость. Никто не смел так просто выставлять его «проходным вариантом». Он резко развернулся, готовясь выдать самую язвительную тираду в своей жизни, а возможно, и просто вышвырнуть любого бедолагу, к которому Гилберт решит подкатить.       Но у барной стойки было пусто.       Только что стоявший там Джереми исчез, словно растворился в неоновом мареве и сигаретном дыму. Стакан из-под бурбона был пуст, а бармен уже протирал поверхность стойки. Деймон на секунду включил вампирское чутье, пытаясь уловить знакомый запах кожи и вербены, но толпа в «Гриле» была слишком плотной, а музыка — слишком громкой.       Малыш Гилберт не просто ушел — он оставил Деймона стоять посреди бара в полном одиночестве, кипящего от ревности, которую он не имел права чувствовать.

***

      Деймон, не утруждая себя стуком, ввалился в дом Гилбертов. Ночь прошла паршиво: он перерыл половину Мистик-Фоллс, но так и не нашел следов строптивого охотника, что только сильнее раззадорило его и без того скверный нрав.       — Елена, если ты опять решила устроить утренник самопожертвования, то у меня плохие но… — Деймон замолчал на полуслове, едва переступив порог кухни.       Вместо Елены у плиты стоял Джереми. На нём не было ничего, кроме боксеров. Солнечный свет из окна заливал его спину. Джереми даже не обернулся. Он неспешно наливал кофе в кружку.       — Ты опоздал, Сальваторе, — голос Гилберта был хриплым после сна. — Кофе почти закончился.       Деймон, обычно не лезущий за словом в карман, сделал шаг вперед.       — Вижу, ты всё-таки нашел себе «компанию»? — Деймон сделал шаг вперед, его голос вибрировал от плохо скрываемого напряжения. — Выглядишь... помятым.       Джереми наконец повернулся, прислонившись поясницей к столешнице. Он сделал долгий глоток кофе, глядя на Деймона поверх края кружки темными, абсолютно спокойными глазами.       — Ревность тебе не идет. Она прибавляет тебе лет сто, — он одарил вампира наглой ухмылкой. — А насчет компании... Тебя это не касается. Или это просто любопытство?       Деймон медленно сократил расстояние, игнорируя чашку кофе в руках парня. Он сократил дистанцию так, что между ними остался лишь наэлектризованный воздух.       — Любопытство — это по твоей части, — прошептал Сальваторе, сокращая дистанцию до опасного минимума. — А я предпочитаю дегустацию.       Его взгляд упал на губы Джереми, и он уже начал наклоняться, чтобы закончить то, что было начато вчера в баре, как вдруг сверху раздался скрип половиц и сонный голос Елены:       — Джереми? Ты уже встал? Ты видел мой телефон?       Гилберт не шелохнулся. Напротив, он замер в миллиметре от лица Деймона, и на его губах расцвела самая ехидная улыбка из всех возможных.       — Ой, кажется, у нашего большого плохого вампира сорвалось свидание, — прошептал он, едва шевеля губами. — Беги, Деймон, пока «сестрёнка» не застукала тебя за поеданием семейных завтраков.       Джереми уже собрался оттолкнуть его, наслаждаясь моментом триумфа, но Деймон не был бы собой, если бы позволил кому-то так легко выйти из игры. В ту самую секунду, когда шаги Елены послышались уже на лестнице, Деймон молниеносно перехватил лицо Гилберта ладонью и впился в его губы коротким, но сокрушительно властным поцелуем. Это был жест обладания, заставивший Джереми на мгновение забыть, как дышать.       Отстранившись за долю секунды до того, как Елена вошла в кухню, Деймон уже стоял у окна с самым невозмутимым видом, рассматривая пейзаж.       — Доброе утро, Елена! — бодро отозвался Сальваторе, пока Джереми судорожно пытался вернуть лицу безразличное выражение, чувствуя, как губы всё еще горят.       Елена замерла в дверях кухни, подозрительно переводя взгляд с невозмутимого Деймона на полуголого брата. В воздухе всё еще висело густое, почти осязаемое напряжение.       — Деймон? Что ты тут делаешь так рано? — нахмурилась она, поправляя халат.— Зашел проверить, не съели ли вас монстры подкроватные, — Вампир ослепительно улыбнулся, хотя в его глазах всё еще плясали черти.       Джереми, ничуть не смутившись, медленно потянулся к вазе с фруктами и достал спелый банан. Он поймал взгляд Дэймона — тот самый, темный и обещающий расправу — и медленно, с вызывающей неспешностью начал его очищать.       — Деймон просто... очень заботливый, — вкрадчиво произнес Джереми, прислонившись к столешнице. — Зашел напомнить, что некоторым нужно больше практики. В некоторых... дисциплинах.       Он откусил кусочек, не сводя глаз с Дэймона, и прикрыл глаза с таким видом, будто это было самое вкусное, что он пробовал в жизни. Это выглядело настолько двусмысленно, что Деймон едва не прокусил себе язык, чтобы не зарычать прямо при Елене.       — Джереми, ты о чем? — Елена подошла к холодильнику, чувствуя, что что-то упускает.      — О тренировках, Лен, — Джереми облизал губу. — Деймон считает, что я слишком быстро сдаюсь. Но, кажется, сегодня утром я доказал ему обратное. Да, Сальваторе? У тебя даже вид какой-то... неудовлетворенный.       Деймон сжал пальцы на подоконнике так, что дерево жалобно хрустнуло. Маленький охотник играл с огнем, стоя в одних боксерах и дразня древнее существо на глазах у его бывшей возлюбленной.       Джереми отправил в рот последний кусочек, демонстративно облизнул пальцы и одарил Деймона взглядом, в котором читалось: «2:0 в мою пользу».       — Ладно, я пойду. — бросил он, проходя мимо Деймона.       Уходя, он намеренно задел плечом руку вампира, оставив после себя шлейф из запаха мыла и чистого вызова. Хлопок двери его комнаты наверху прозвучал для Дэймона как стартовый пистолет.      Елена, наконец достав сок, обернулась и подозрительно прищурилась:       — Деймон? У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-то убьешь. Или... — она запнулась, всматриваясь в его зрачки. — Ты чего такой дерганый?       — Твой брат растет не по дням, а по часам, Елена, — процедил Деймон, пытаясь унять бешеный стук сердца, который физиологически ему был не положен. — Хамит старшим. Совершенно несносный тип.       — Он просто пытается найти себя, — вздохнула Елена, не замечая, как Деймон нервно барабанит пальцами по столу. — После всего, что он пережил... Ему нужно личное пространство.       «Личное пространство», — мысленно хмыкнул Дэймон. Единственное пространство, в котором он хотел сейчас запереть Джереми, было ограничено четырьмя стенами и отсутствием сестры за дверью. Он едва слушал рассуждения Елены о «травмах подросткового периода», пока в голове крутился образ Гилберта, стоящего у плиты.       — Знаешь что, — резко перебил её Деймон, — я вспомнил, что забыл у него в комнате... арбалет. Пойду заберу, пока он его в меня не разрядил.Не дожидаясь ответа, он на вампирской скорости исчез из кухни, оставив Елену в полном недоумении.       Деймон распахнул дверь комнаты Гилберта с таким напором, что та едва не слетела с петель. В его голове уже созрела дюжина язвительных реплик и пара способов, как заставить этого дерзкого мальчишку прикусить язык.       — Слушай сюда, ты, фруктовый маньяк... — начал он, но голос эхом отразился от пустых стен.       В комнате было пусто. Заправленная постель, разбросанные карандаши на столе и... широко распахнутое окно, через которое врывался свежий утренний ветер. Занавеска лениво колыхалась, словно издевательски махая Деймону на прощание.Сальваторе в два шага пересек комнату и высунулся наружу. Следы на крыше пристройки были еще свежими — Джереми явно не собирался ждать «второго раунда» с Еленой за дверью. Он сбежал так же технично, как и исчез из бара накануне ночью.       На подоконнике, прижатый тяжелым старым подсвечником, лежал клочок бумаги. Вампир схватил его, уже предчувствуя неладное. На листке быстрыми, рваными штрихами был набросан портрет самого Деймона — в тот самый момент в «Гриле», когда поцелуй был сорван. Лицо вампира на рисунке выглядело до смешного озадаченным, почти растерянным.       Внизу красовалась приписка, сделанная размашистым почерком:

«У тебя было два шанса за последние десять часов и оба раза ты позволил мне уйти. Кажется, ты стареешь — хватка уже не та. Может, стоит оставить погоню профессионалам? Или тебе просто нравится чувствовать себя проигравшим?»

      Деймон скомкал записку в кулаке, чувствуя, как внутри всё закипает от смеси ярости и болезненного возбуждения. Этот мальчишка не просто сбежал — он бросил ему перчатку в лицо, причём сделал это с такой наглостью, какой Деймон не видел даже от древних вампиров.       — Ты даже не представляешь, во что ввязался, Гилберт, — прошептал Деймон, глядя на пустую улицу через открытое окно. Он знал, что Джереми не уйдет далеко. Охотник внутри парня требовал адреналина, а адреналин сейчас был только у Деймона.

***

      Деймон не привык ждать приглашения, особенно когда дело касалось Гилберта, который второй день водил его за нос. Около полуночи Сальваторе бесшумно приземлился на ветку старого дуба прямо напротив окна Джереми. Он ожидал увидеть парня спящим или, по крайней мере, терзаемым муками совести за утреннюю выходку.       Но комната была залита лишь холодным лунным светом.       Окно тихо скрипнуло. Деймон замер, сливаясь с тенью дерева. Из проема показался Джереми. Вампир, едва не выдав себя сухим смешком. Он ожидал увидеть Джереми во всеоружии, в коже и с арбалетом наперевес, готового к охоте на монстров. Но реальность оказалась куда... интереснее.       Гилберт спрыгнул с козырька кухни на траву, и в лунном свете его фигура выглядела почти нереально. На нем не было ни куртки, ни даже футболки — только свободные, низко сидящие на бедрах штаны, похожие на шаровары, которые не стесняли движений. Ткань колыхалась при каждом шаге, подчеркивая остроту тазовых костей и рельеф мышц спины, по которой скользили тени от ветвей.       Джереми шел вглубь леса босиком, ступая по влажному мху с грацией дикого кота. Он не выглядел как жертва и даже не как классический охотник. Он выглядел как часть этого леса — первобытный, свободный и уверенный.       — Куда это ты собрался в такой час, охотник? — прошептал Деймон, и на его губах заиграла опасная улыбка.       Он скользнул следом, держась на расстоянии, доступном только вампиру. Джереми шел уверенно, игнорируя протоптанные тропы. Он двигался против ветра, словно выслеживал кого-то по запаху.       Деймон скользил по ветвям, словно тень, стараясь не выдать своего присутствия ни единым шорохом. Его взгляд был прикован к Джереми, который в своих свободных шароварах казался призраком, вырванным из другой эпохи. Парень шел босиком по острой хвое, не морщась, пока не вышел на скрытую от глаз поляну.       В самом центре возвышался обгоревший, мертвый остов Белого дуба — костяк того, что когда-то могло погубить Деймона.       Джереми двигался методично и плавно. Он достал огниво и начал зажигать старые кованые жаровни, расставленные по кругу. Огонь вспыхивал один за другим. Гилберт чувствовал взгляд вампира, но не подавал виду. Он намеренно игнорировал присутствие Сальваторе, заставляя того томиться в ожидании.       Джереми не просто зажег огонь. Он создал сцену.Когда последняя жаровня вспыхнула, выбросив в ночное небо сноп искр, Гилберт легко запрыгнул на широкий остов огромного пня. В центре этого мертвого исполина он казался жрецом древнего культа. Лунный свет падал на его обнаженные плечи, превращая кожу в полированный мрамор, а огонь снизу очерчивал каждый мускул жарким оранжевым контуром.       И тогда он начал танцевать.       Это не было похоже на тот вызывающий танец в «Гриле». Здесь, под холодным взглядом луны и в окружении живого пламени, движения Джереми стали текучими и первобытными. Он двигался медленно, почти ритуально, перетекая из одной позы в другую. Шаровары мягко шуршали, обвиваясь вокруг его ног, а руки разрезали воздух с точностью охотника.       Джереми чувствовал жадный взгляд вампира кожей и это придавало его движениям особую, тягучую силу. Он прогибался в пояснице, запрокидывая голову к звездам, и его тело в этом танце было идеальным инструментом.       Деймон забыл, как дышать. Он видел тысячи танцев за свои полтора столетия, но этот... этот был предназначен для него. Это был танец-вызов, танец-искушение, исполняемый на останках того самого дерева, которое могло принести им смерть. Символизм ситуации был настолько порочным и прекрасным, что у Сальваторе потемнело в глазах.       Вампир соскользнул с ветки плавно, словно боясь спугнуть это видение. Его ботинки коснулись мягкой земли совершенно бесшумно. Он медленно пошел к светящемуся кругу жаровен, не сводя глаз с фигуры на пне.       Огонь плясал в зрачках Сальваторе, но всё его внимание было сосредоточено на ритмичном движении грудной клетки Джереми и на том, как капля пота медленно скатывается по его позвоночнику. Деймон чувствовал, как его собственная воля тает, подавленная этой дикой, первобытной эстетикой.       Он остановился у самого края пня, глядя на Джереми снизу вверх. Пламя жаровен опаляло лицо, но жар, исходящий от танцующего Гилберта, был куда сильнее.       — Ты... — голос Деймона подвел его, сорвавшись на низкий, хриплый полушепот. — Что ты за чертовщина такая, Гилберт?       Джереми не прекратил танец, но его движения стали еще медленнее, еще более вкрадчивыми. Он сделал шаг к краю пня, нависая над Деймоном. Его босая ступня оказалась в сантиметрах от лица вампира. Охотник посмотрел на него сверху вниз — властно, с ленивым торжеством хищника, который заманил добычу в самую красивую ловушку в мире.       Деймон протянул руку, почти касаясь лодыжки парня, но замер, словно боясь осквернить этот момент. Весь его цинизм, все колкие шутки и напускное безразличие сгорели в пламени этих жаровен. Сейчас он был лишь зрителем, полностью подвластным своему личному божеству на алтаре из белого дуба.       — Я — то, что ты сам разбудил, — выдохнул Джереми, склоняясь к нему. — Нравится вид?       — Безумно, — выдохнул Деймон, и этот шепот прозвучал громче любого крика в ночной тишине.       Он больше не мог оставаться зрителем. Одним тягучим, почти звериным движением Сальваторе вскочил на широкий срез пня, оказываясь в самом центре огненного круга. Теперь они стояли на одном уровне, лицом к лицу, и жар от жаровен смешивался с жаром их тел.       Джереми не отпрянул. Напротив, он принял вызов, сокращая дистанцию. Деймон положил ладони на его талию, чувствуя под пальцами напряжение парня. Гилберт закинул руки на плечи вампира, и их движения синхронизировались, подчиняясь невидимому ритму леса.       Это не был классический танец. Это была схватка, переведенная на язык жестов. Деэймон вел, прижимая Джереми к себе с такой силой, что их дыхание стало общим, но Гилберт то и дело перехватывал инициативу, увлекая Сальваторе в резкий разворот или заставляя прогнуться под своим натиском. Шаровары путались в ногах, пепел взлетал из-под ступней маленькими серыми вихрями, а луна над головой казалась единственным свидетелем этого безумия.       Они двигались вокруг остова Белого дуба. Деймон чувствовал напряжение между ними. Он вдыхал запах пота, костра и чего-то острого, принадлежащего только Джереми.       — Ты ведешь себя так, будто хочешь, чтобы я сдался прямо здесь, — прорычал Деймон в губы парня, не прекращая движения.       — Или ты боишься, что не справишься, если я не буду поддаваться? — парировал Джереми, дерзко прижимаясь к нему всем телом.       Деймон больше не мог слушать его дерзости. Все слова, игры в кошки-мышки и ночные догонялки по лесу сузились до одной точки — до этих губ, которые в свете жаровен казались слишком манящими.       Он резко оборвал их танец, одним движением прижимая Джереми к себе так плотно, что между ними не осталось даже воздуха. Ладонь Деймона властно легла на затылок парня, пальцы запутались в волосах, заставляя его запрокинуть голову.       — Заткнись, Гилберт, — прорычал Сальваторе и впился в его губы поцелуем.       Это был взрыв. Глубокий, жадный, со вкусом дыма и безумия. Деймон целовал его так, словно хотел выпить всю ту наглость, которую Джереми демонстрировал последние сутки. Он кусал его губы, требуя подчинения, но Джереми не был бы охотником, если бы просто сдался.       Гилберт ответил с удвоенной силой. Он рванул Деймона за воротник рубашки, притягивая еще ближе, и их зубы столкнулись в яростном ритме. Это был не поцелуй влюбленных — это было столкновение двух хищников на вершине мертвого дерева.       Джереми запустил ладони под куртку вампира, обжигая его кожу холодными после ночного воздуха пальцами и Деймон глухо застонал в его рот, окончательно теряя связь с реальностью.       Вокруг них полыхали жаровни, искры взлетали к луне, а на старом пне Белого дуба двое заклятых врагов наконец-то подожгли фитиль бомбы, которая тикала между ними слишком долго.       Поцелуй углубился, страстный и полный эмоций. Деймон притянул Джереми ближе, их тела соприкоснулисьи каждый почувствовал биение сердца другого. Руки Деймона скользнули на талию Джереми и он осторожно приподнял его, прижимая к себе. Джереми обхватил ногами его бедра, углубляя поцелуй.       Они оказались у старого клена. Джереми прислонился спиной к шершавой коре, а Деймон, не отрываясь от его губ, целовал его шею, чувствуя пульс под кожей. Джереми зарылся пальцами в волосы Деймона, притягивая его еще ближе.       Время остановилось. Вокруг них шумел лес, но они слышали только дыхание друг друга. Этот момент был только их.

***

      Небо над верхушками деревьев начало светлеть, окрашиваясь в холодный, жемчужно-серый цвет. Первые лучи рассвета прорезали густую чащу, заставляя пламя в жаровнях казаться бледным и немощным по сравнению с тем пожаром, что всё еще бушевал между ними.       Деймон, не размыкая объятий, перехватил Джереми поудобнее, вжимаясь лицом в изгиб его шеи и жадно вдыхая запах леса, пота и горького кофе. Его ладони, собственнически сжимавшие бедра парня, подрагивали от нежелания разрывать этот контакт.       — Деймон… — голос Джереми прозвучал хрипло, ломаясь на полуслове. Он мягко уперся ладонями в плечи вампира, пытаясь создать хотя бы сантиметр дистанции. — Посмотри на небо. Мне пора. Елена скоро проснется, а я не хочу объяснять ей, почему я босиком и пахну твоим парфюмом и костром.       Вампир лишь сильнее сжал пальцы, оставляя на коже охотника красные отметины.       — Плевать на Елену, — прорычал он в ключицу Джереми, оставляя там короткий, почти болезненный укус. — Пусть думает, что ты ушел на раннюю пробежку. Останься.       Сальваторе поднял голову, и в его глазах, обычно полных сарказма, сейчас плескалось что-то пугающе честное — голодное отчаяние существа, которое впервые за столетие нашло что-то по-настоящему живое.       — Ты не можешь просто станцевать на костях белого дуба, довести меня до безумия и уйти жарить тосты, Гилберт, — процедил Деймон, не давая Джереми спустить ноги на землю.       Джереми слабо улыбнулся — на этот раз без капли ехидства, почти с сожалением. Он провел ладонью по щеке вампира, обводя контур его челюсти.       — Именно это я и сделаю. В этом и смысл игры, Сальваторе. Если я останусь сейчас, мы всё испортим.       Он резко оттолкнулся, соскальзывая с рук Деймона на траву.      

***

      Гостиная поместья Сальваторе была погружена в полумрак, который не мог разогнать даже камин. Деймон сидел в глубоком кожаном кресле, но вместо привычного стакана бурбона в его руке была старая книга из личных архивов Стефана. Тело всё еще помнило жар кожи Джереми и податливость его мышц под пальцами, а в ушах стоял безумный треск жаровен.       Деймон листал страницы с раздражением, пока его взгляд не зацепился за выцветшую иллюстрацию.       — Ну конечно, — прошептал он, подаваясь вперед.На пожелтевшем пергаменте был изображен круг из огня и танцующая фигура на пне. Дэймон перечитал абзац трижды, чувствуя, как внутри всё холодеет. Строки, написанные на латыни с пометками одного из старых союзников Семьи Пяти, не оставляли места для двусмысленности.

«Rituale Coniugium — обряд, в котором плоть встречается с духом на костях Первородного Дерева. Танец в кругу Белого дуба — это союза. Печать брака считается наложенной, если круг замкнется до первого крика птиц».

      Пальцы до белых костяшек сжали кожаный переплет. Строки, выведенные каллиграфическим почерком старого летописца, расставили всё по местам:

«Танец есть высшее предложение союза. Это не принуждение, но зов. Охотник открывает свою суть, приглашая Избранного в круг. Ритуал считается завершенным, а нерушимый брак — заключенным, лишь когда двое познают плоть друг друга до последнего луча уходящей ночи».

      Деймон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Значит, это не было магическим поводком. Джереми не пытался его околдовать или подчинить. Это было нечто куда более дерзкое: честное, добровольное предложение. Гилберт открыл дверь и позволил Деймону самому решить, входить в неё или нет.       А то, что Джереми сбежал на рассвете, оставив обряд незавершенным, теперь не казалось трусостью. Это была высшая степень издевательства. Он дал Деймону попробовать на вкус это единение, а затем просто… ушел завтракать, оставив выбор за вампиром.       — Хитрый маленький охотник, — прошептал Деймон, чувствуя, как внутри разливается азарт. — Оставил последнее слово за мной?       Деймон не стал врываться с криками. Он дождался вечера. Когда в доме Гилбертов погас свет в комнате Елены, он бесшумно возник на подоконнике Джереми.       Парень не спал. Он сидел на кровати, прислонившись к стене, и в полумраке его глаза блеснули знакомым вызовом.       — Я прочитал интересную книгу, — негромко произнес Деймон, делая шаг вглубь комнаты. — Брачный ритуал? Ты всегда был склонен к драматическим жестам, но это… даже для тебя чересчур.       — Это было всего лишь предложение, Деймон, — Джереми пожал плечами, хотя его дыхание едва заметно сбилось. — Ты мог уйти. Мог высмеять меня сегодня утром. Ритуал ни к чему тебя не обязывает.       Деэймон сократил расстояние, опускаясь на край кровати. Он протянул руку и медленно обвел контур челюсти парня, заставляя того смотреть прямо на него.       — Ты ведь знаешь, что я не люблю оставлять дела незавершенными, — вкрадчиво прошептал Сальваторе. — И раз уж ты пригласил меня в свой круг… я принимаю условия.       Сальваторе накрыл его губы своими — на этот раз без ярости, с тяжелой, осознанной нежностью.       Вампир повалил Джереми на кровать, не разрывая поцелуя и навис сверху, удерживая его запястья над головой. В полумраке комнаты его глаза горели опасным синим огнем.       — Раз уж ты начал этот обряд, — прошептал он, обжигая дыханием чувствительную кожу за ухом, — Приготовься к тому, что я буду крайне дотошен в выполнении супружеского долга.       Деймон начал спускаться ниже, оставляя дорожку из влажных, собственнических поцелуев на шее и ключицах. Его ладони, горячие и нетерпеливые, скользили по рельефу мышц Джереми, запоминая каждый изгиб, каждую линию тела, которую он так долго изучал лишь издалека. Когда губы вампира коснулись татуировки охотника на его плече, Джереми судорожно выдохнул, выгибаясь навстречу этим ласкам.       Сальватре продолжил исследование, его прикосновения становились более уверенными, а поцелуи глубже. В ответ на его действия Джереми не мог сдержать стонов, которые лишь разжигали огонь в вампире. Эта близость была новой и интенсивной для обоих, наполненной смесью желания и чего-то более сложного, что они пока не могли назвать.

***

      Солнце беспощадно заливало комнату, превращая пылинки в золотую взвесь. Деймон, вопреки своей вампирской природе, не спешил исчезать в тенях. Он полулежал на помятых простынях, притягивая Гилберта к себе за затылок и лениво, по-хозяйски впиваясь в его губы. Джереми отвечал ему с сонной улыбкой, закинув ногу на бедро Сальваторе, окончательно признавая, что «брачный обряд» прошел успешно.       Дверь в комнату распахнулась без стука.       — Джер, ты не видел мою… — голос Елены оборвался на высокой ноте.       Она застыла в проеме, выронив из рук пустую кружку. Картина перед ней не укладывалась в рамки привычного мира: ее младший брат, почти обнаженный, и ее бывший парень, выглядящий до неприличия довольным, сплелись в один узел на кровати.       Деймон даже не вздрогнул. Он медленно отстранился от губ Джереми, перевел взгляд на ошарашенную Елену и лукаво подмигнул.       — Доброе утро, Елена. Мы как раз обсуждали семейные ценности Гилбертов. Оказывается, они куда... глубже, чем я думал.       Джереми лишь фыркнул, пряча лицо на плече вампира и бросил на сестру невозмутимый взгляд.       — Зарой дверь с той стороны, Лен. Нам нужно еще многое обсудить.       Елена молча попятилась назад, медленно прикрывая дверь. В тишине дома послышался её приглушенный возглас: «Рик, мне нужен двойной бурбон. Прямо сейчас».       Дэймон хмыкнул и снова склонился к губам своего охотника. Игра официально закончилась, но жизнь в Мистик-Фоллс только что стала в десять раз интереснее.