Смута.

2-1

Всё пошло не туда, когда появились люди вокруг. Когда их двоих — сплетенных в одно и нуждающихся, стало недостаточно для счастья. Период тогда был сложный. Запись альбома, смертельная усталость, нервы на взводе, срывы, ссоры, неприятие, слезы, необходимость в свободном пространстве. С обратной стороны — припухшие глаза, точущие сердце обиды, непонимание, поздние возвращения домой в не совсем трезвом состоянии, полуночные репетиции в театре, новые знакомства. Много новых знакомств. Люди слетались к Ренате как пчелы к цветочному нектару, жужжали, гудели, создавали какой-то одним им понятный движ, заполняли собой тишину. И сначала, с огорчением была вынуждена признать Земфира, компания шла им на пользу. Они неплохо ладили с Литвиновой, когда между ними находился человек, потому что откровенно разговаривать при постороннем не приходилось, душу выплескивать — тоже; всё то, что прежде высказывалось в глаза без цензуры — все обиды друг на друга и окружающий мир — теперь признавались за незначительное и оседали ядом внутри. Как правило они возвращались домой (в квартиру, что оказывалась ближе) глубокой ночью, пьяные, счастливые и бездумные. Смеялись, целовались, занимались любовью… Легче было не думать, легче было не срывать нарывы и продолжать бесконечный кутеж. Таким славным казалось, что Рената больше не выносила мозг, не пыталась куда-то под ребра залезть… а просто давала себя, когда Земфире хотелось. И новые люди манили, чего уж там, с их необычными мыслями, улыбками, ароматами, флиртом и смелыми касаниями — певица позволила себе окунуться в дивный мир, поддаться искушению, ничем особенным не терзаясь. Постоянные не изменились: музыка и Рената; она ничего не потеряла в этом круговороте, только приобрела новых людей и веселье. В таком режиме просуществовали относительно долго и относительно счастливо. Пока Земфира вдруг не осознала, что зачастую просыпается одна и засыпает; что она, что ей перестали звонить; что общение стало дежурным; что Рената сердце свое закрыла от нее на многочисленные замочки, а настроение ключи подбирать испарилось. Стало казаться, что проще будет построить что-то новое, нежели починить разрушенное. С легкой руки натуральное они заменили суррогатом.

2-2

Певица украдкой взглянула на Литвинову. Она сидела в стайке пустоголовых птичек и улыбалась им — никто не замечал наигранности и чрезмерной манерности, потому что эти свойства характера были присущи каждой из здесь присутствующих и не выделялись на контрасте. Бокал не покидал изящной руки в кольцах — который по счету за вечер так с ходу и сказать было сложно. Земфира смотрела и смотрела, отбивая ногой неровный ритм под столом, задетая этой безукоризненной холодной красотой Литвиновой. Сегодня на блондинке было платье, которое вполне бы могло сойти за ночную сорочку (сорочку из тончайшего полотна едва прикрывающего грудь). Подведенные глаза, румяна, красноватая помада на губах добавляли чувственности образу. Тошнота неумолимо подступала к горлу. Чужие руки около Ренаты, на Ренате сводили с ума, ее пьяная любвеобильность злила. Казалось, она была открыта всем и каждому за исключением сидящей напротив Земфиры. После очередной вспышки смеха Рамазанова выскользнула из-за стола с пачкой сигарет, зажигалкой и звякнувшим телефоном. Ее вопрошающий взгляд почувствовала спиной, но не обернулась, не уверенная в том, что сможет дать цензурный ответ. Поспешила к выходу. Через витринное стекло заметила уже отъезжающий автомобиль, моментально узнала номер и улыбнулась, почувствовав успокоение. Теперь вечер не обернется полной катастрофой Около гардероба притормозила появившуюся женщину за плечо, поцеловала ее со спины в щеку и придержала пальцами , уже протянутую работнику, шубу. — Привет, пойдем со мной на улицу? Курить охота ужас как. Тёплые губы в знак приветствия легли сбоку от ямочки на щеке. — А Рената не — Рената развлекается, я не стала ее отвлекать. Идем. Земфира, не дожидаясь ответа, накинула шубу на женские плечи, чтобы Наташа вдруг не вздумала ей возражать, и подцепила ее ладонь своей, переплетая пальцы в привычном жесте. Потянула за собой. Ей срочно нужна была компания хоть кого-нибудь одушевленного. Сколько времени по итогу они провели на улице сказать было сложно, но разговор продлился: четыре сигареты, семь упоминаний имени Рената, озвученные мысли о сегодняшнем контингенте, два искренних смешка — и спокойное сердце как результат. Даже Литвинова перестала раздражать, что представлялось ранее как совершенно невозможное. Когда вернулись в ресторан, улыбка схлынула с лица со скоростью звука. Земфира почувствовала неладное, как только заметила свободное место на диване — между Мариной и Ольгой; сердце в груди как-то неприятно кольнуло и каменным шаром скатилось к желудку. Может, причина была в смущенных глазах Марины, может в дурном предчувствии, но факт оставался фактом. — Рената Не дожидаясь окончания вопроса, ей показали пальцем в направлении бара. Рената сидела за барной стойкой в компании какого-то незнакомого Земфире хмыря в темно-синем пиджаке в клетку. Сверкала слащавой улыбкой и охотно потягивала шампанское из бокала. Он — галантно — пытался не заглядывать ей в декольте, но Земфира видела эти бегающие туда-сюда карие глаза. Слышала, не слыша, что Литвинова любезничает с ним, соблазняет тем самым тихим прерывистым томным голосом, околдовывает — как будто он уже не поплыл! В глазах резко потемнело. Земфира молча опустилась на свое место, немного вжав голову в плечи и полуприкрыв глаза. Это была наглая провокация. Которую она оставит без внимания. Рената в последнее время только и ищет повода, чтобы взъесться на нее, и так добровольно преподнести его ей на блюдце с золотой каемочкой? Не-а. Она предпочла нервозно заламывать пальцы и заливаться коньяком.

2-3

Литвинова так и норовила приземлиться на задницу на свежевыпавшем снеге: новые сапоги безбожно скользили. Земфира шла на два шага позади нее, всем сердцем не желая продвигаться вперед или протягивать любимой женщине руку помощи — ей было глубоко похуй на ее затруднительное положение и даже немного забавно наблюдать со стороны. — Вызови такси, — в очередной раз попросила ее Литвинова. — Тут идти десять минут, — фыркнула Земфира, закуривая. При хорошей погоде. И не на этих сраных каблуках. И без ноющей Ренаты. — Мы уже идем десять минут. — Откуда тебе знать? — Земфира, пожалуйста, вызови такси, — терпеливо повторила просьбу Литвинова. — Вызови сама. — Ты же знаешь, что у меня сел мобильный! — Тогда иди пешком. — Зе! — Ну, попроси мобилу у кого-нибудь, — насмешливо пожала плечами Рамазанова, — поулыбайся там, пару пуговиц расстегни, как умеешь, в общем, и тебе не только мобилу дадут, но и предложат подзаработать на это самое такси. Ты как раз подходяще одета. Рената резко развернулась — Земфира не успела отреагировать на опасность и заработала хлесткую пощечину. Хрипло рассмеялась ей в лицо, выдыхая дым. — Как забавно ты реагируешь на правду. Че, номерок дала своему моднявому мудиле? — А тебе интересно? — А мне похуй в целом. — Я и не сомневалась в этом. Скажи, ты специально это сделала, да? — Что конкретно? — Дождалась пока все разъедутся и только тогда потянула меня по этому собачьему холоду домой. Марина же предлагала нас подвезти, ты сказала, что позвонишь водителю, а сама по итогу… Решила внезапно прогуляться перед сном! Я не одета для таких вот прогулок, и ты это прекрасно знаешь. — Так и поезжала бы тогда с Мариной домой, я не просила тебя меня ждать. Сугубо твое решение, Литвинова. Хочешь спать со мной — заслужи: пиздуй пешком. Земфира окинула ее смешливым взглядом. Рената игривого настроения не разделила, словесную баталию не продолжила, только посмотрела пусто-пусто и пошла в обратном от дома направлении, сгорбившись и балансируя на припорошенном снегом асфальте. Земфира честно выждала две минуты: ну, не дура же Литвинова, чтобы уйти одной посреди ночи? Она… она красивая, сексуальная, волшебная — ее и днем было страшно упускать из поля зрения. — Рената, ну че ты начинаешь? — догнала ее Земфира, вцепившись в плечо. — Глупость я сказала, глупость, пошли домой? Куда ты в таком виде? Ресторан давно закрылся. — Оставь меня в покое. — Ре, пожалуйста… И то ли развернула она ее как-то неожиданно и резко, то ли ногой подножку поставила, то ли Рената сама оступилась — Земфира не поняла, что конкретно произошло — но в один момент Рената оказалась на снегу: всхлипывающая от боли, обиженная и несчастная. Земфира, не успев даже подумать, опустилась рядом. — Блять. Ты как? Ушиблась? Не шевелись резко, если да, — она взволнованно ощупывала ноги, руки, голову. — Просто оставь меня в покое, — постаралась отпихнуть ее Литвинова — по ее лицу градом текли слезы досады. Земфира машинально вытирала их рукавом куртки. — Или хочешь добить? Так давай, не мешкай! — Блин, руку счесала, да? Вроде не сильно, фигня, — все слова Ренаты пролетали мимо ушей, Земфира не могла концентрироваться на них, опутанная тревогой с головы до ног. Проступавшую кровь убрала все той же курткой и подавленно добавила: — Я не хотела, чтобы получилось так, не хотела… Давай мы сейчас аккуратно поднимемся и вызовем такси… Как ты себя чувствуешь? Рената тяжело вздохнула и прикрыла глаза, словно сдаваясь. Ее ладони машинально сомкнулись на предплечьях Земфиры; пальцы заскользили вверх-вниз. — Не волнуйся так, пожалуйста. Я… Я думаю, что все в порядке. — Но в больницу нужно обязательно съездить, мало ли что! МРТ там сделать и… — Со мной все нормально, не умру.