Автостопом по далекой галактике

Обычно Кассиан ничего не оставлял на волю случая, но с Мелши – все вышло само собой. При первой встрече на Явине они оба сделали вид, что не узнали друг друга. Для Кассиана не продолжать знакомств, которые он заводил под чужими личинами, было делом привычки; принципом, который он установил, впервые соврав о своем имени. Только когда он остался один, правила вдруг перестали иметь значения. Это ощущалось как свобода – одиночество ощущалось как свобода – и, должно быть, что-то в нем было глубоко неправильно, раз для него это было так. Кассиан нашел Мелши в ангаре, где тот пытался заставить работать какую-то штуку, наверняка не стрелявшую со времен Войн Клонов. У него не получалось, и Мелши тихо ругался под нос. – Хочешь выпить? – спросил Кассиан. Мелши заткнул грязную тряпку за пояс, окинул безнадежным взглядом поржавевшую пушку и вздохнул. – Ага, – сказал он. Пойло, которое гнали на Явине, на вкус было как топливо, и пахло так же, но забирало печали ничуть не хуже коррелианского виски. Кассиан заново представился, Мелши рассказал о том, как его занесло на Явин. За соседним столом зашумели, и Кассиан предложил: пойдем ко мне. Они продолжили у него; Кассиан никогда не пил столько, чтобы вконец опьянеть, но в какой-то момент обнаружил, что говорит о том, что думает. Мелши выслушал его, потянулся подлить, задел стопку карт, и они разлетелись по полу, как сухие листья. – Мне плохо оттого, что я рад, что она ушла, – сказал ему Кассиан. – Понимаешь? Наверное, ему не понравился бы любой ответ. Мелши просто пожал плечами. Они надрались до беспамятства, зачем-то перевернули стол набок и выставили его у двери; вернувшийся с техобслуживания Кей-Ту возмущался беспорядком, Мелши уверял, что может послать его на бинарном, и Кассиан смеялся так, что заныли с непривычки мышцы лица. Наутро Мелши отправился гонять новобранцев, а вечером зашел за забытыми сигаретами. Он остался на ужин, и Кассиан предложил: перебирайся ко мне. Мелши перенес свои вещи на следующий день; они все уместились в одну сумку. Они не стали раздвигать кровати; зарядная станция для дроида занимала прорву места, да еще было попросту лень. На Явине всем было плевать, с кем ты живешь и с кем спишь, но слухи распространялись со скоростью света, и новобранцы Мелши вскоре стали заглядывать, чтобы потоптаться на пороге и перекинуться с Кассианом словом-другим. – Рыженькая заходит чаще других, – заметил как-то Кассиан. – Из-за тебя или из-за меня? – Надеюсь, не из-за меня, – фыркнул Мелши. – Не в твоем вкусе? – поинтересовался Кассиан. Мелши усмехнулся, ковыряясь в своем бластере. – Даже не близко. Следующая миссия забрала Кассиана на три недели; он вернулся целым, а Кей-Ту – с металлоломом вместо руки. Мелши, придя вечером домой, присвистнул и сразу полез за своими инструментами. – Кто тебя так? – поинтересовался он. – Моя рука попала в механизм, – сказал Кей-Ту. Кассиан подозревал, что собственная нефункциональность фрустрирует его так же, как тревожила бы живого человека сломанная кость. – Сгоняю на базу, – сказал Мелши часа через два. – Тут нужен калибр покрупнее. – Мне нравится Мелши, – сказал Кей-Ту, когда он ушел. – Мне тоже, – сказал Кассиан. – Это я могу сказать, – подтвердил Кей-Ту. Руку они ему починили, и даже покрасили стандартной краской; убили на это почти всю ночь, и Мелши с утра ушел невыспавшийся, но довольный. Пару дней спустя пришла Вэл, принесла бутылку виски, которую то ли проспорила Мелши, то ли задолжала. Кассиан и Мелши распили ее на двоих, отмечая конец сезона дождей. Ночью Кассиан перекатился на бок и придвинулся к Мелши, положил ладонь на пах поверх одеяла, избегая возможных разночтений своего предложения. – Ты не против? – спросил он; почему-то шепотом, хотя Кей-Ту в режиме зарядки был неактивен. Мелши помолчал пару мгновений. – Если с поцелуями, – сказал он наконец смущенно. Кассиан не удержался от смешка. – Само собой.