всегда рядом|сборник хэдканонов по аот

            Флок       Воздух в клубе казался вязким и осязаемым. Облака пара от кальянов и электронных сигарет вязкой патокой оседали в лёгких, перекрывая поток свежести. Дышать становилось трудно. Твои глаза, красные от злости и накапливающихся слёз, столкнулись с дерзким янтарём. Флок стоял на противоположном конце широкого лофта, прямо у барной стойки. Желваки гуляют, бровь вздёрнута с вызовом. Его руки расставлены в стороны — он не прикасается, но дамочка перед ним всё трётся своим бедром о мужской пах, выгибаясь дугой.       Недавняя ссора с Форстером вспыхнула в тебе новым приливом ярости. Пальцы на автомате печатали сообщение, пока длинные ноготки стучали по экрану с агрессивным цокотом. Флок лениво потянулся к карману — видимо, вибрация начала раздражать. Нехотя набрал сообщение большим пальцем и отправил, не сводя взгляда с тебя.       «Просто бесит? А если я сделаю так, не признаешься?»       Он наклонился к поддатой девчушке, отчего та вся обомлела. Подбородок Флока скользнул по вспотевшему лбу незнакомки, и она носом впечаталась в его грудь.       «Ты доиграешься, Флок»       Парень облизал губы, чувствуя, что на него уставились две пары глаз — твои и этой несносной девчонки. Ты закипела. Резво расталкивая пляшущие тела перед собой, ты направилась в его сторону и в считанные секунды оказалась у барной стойки. Флок не сдвинулся с места, когда ты одним уверенным движением оттолкнула его новую знакомую.       — Ты совсем охерела? — запищала та, неуклюже ловя равновесие на высоченных каблуках.       Её короткие чёрные волосы запутались в колтуны, тушь размазалась катышками под длиннющими ресницами. Платье слишком откровенное — конечно, она пытается привлечь хоть какое-то внимание. Ты знала, Флоку такое не по душе. Ему нравятся твои гладкие, длинные рыжие волосы, естественные блики безумия в глазах. А всё это — нелепый фарс, чтобы позлить, вывести на эмоции, которых, по всей видимости, ему недоставало после прошедших разногласий.       — Охерела здесь только ты. — сложив руки на груди, ты возвысилась над несносной особой. — Ко скольким парням уже успела приклеиться? К десяти? Пятнадцати? Больше?       — Ты чё несешь, сука? — она тяжело дышала. Пальцы с хрустом вцепились в кожу барного кресла, будто девушка силилась оторвать кусок. Только слишком слаба милочка.       — Иди клейся дальше, этого оставь. — ты почти зашипела, венка на напряжённой шее вздулась и неистово пульсировала. — Он мой.       Флок прыснул со смеху, но удовлетворение с лёгкостью читалось в его взгляде. Его язык очертил оголённый ряд верхних зубов, стоило тебе, сдвинув брови, указать куда-то в сторону. Вернее, на все четыре, чтобы мерзкая девчушка отвязалась от вас.       — Утютю, какие мы злые. — Форстер не сдвинулся с места, а в тебе тем временем разгорелось беспощадное пламя.       Вырвав из его ладони бокал с бурой жидкостью, ты сделала глубокий глоток и, щурясь от приторного вкуса, отшвырнула ёмкость на стойку. Подошла вплотную к Флоку, прижимаясь животом в пах. Твои пальцы схватили его подбородок, на что он лишь нагло улыбнулся.       — Ещё раз такое увижу, я за себя не ручаюсь. — зловещим шёпотом прорычала ты прямо ему в рот.       Он не дёргался, ты вела. Сначала смяла нижнюю губу, чуть оттягивая, делясь пряным вкусом выпитого виски, потом скользнула в узкую щель языком. Ты кусалась, терзала обветренную кожу, мигом зализывала раны и наносила новые, до одури приятные. Ладони ты положила на широкие плечи, надавливая так, чтобы его голова опустилась.       Флок бы не был собой, если бы сдался сразу, но жажда брала верх. Он сомкнул руки вокруг твоей талии, и ты приподнялась над полом. Ответный поцелуй с нотками ярости был требовательным, пылким. Форстер удовлетворенно промычал тебе в губы, и поверхность под ногами закружилась, когда он понёс тебя в сторону ванных комнат.             Эрвин       Звон бокалов и фарфоровых тарелок эхом отдавался в ушах. Свет ярких ламп, подвешенных на массивных вентилях, резал глаза и заставлял моргать чаще обычного. Ты ненавидела атмосферу светских вечеров из-за нудных речей со лживой подоплёкой, накрахмаленных платьев, шорох которых выводил из себя, напыщенной официальности, от которой было некуда деться. Но сегодня всё дошло до крайности, и причиной твоего негодования стал сам Эрвин, пригласивший тебя на мероприятие.       Стоило оставить его на несколько минут — тебя завлекли разговором представители спонсорской фирмы, — рядом со Смитом, словно почувствовав свободу действий, очутилась Мария. Его секретарша, имя которой стало слишком часто звучать в ваших диалогах. Наглая дамочка вертелась у твоего мужчины то поправляя и без того отлично сидящий пиджак, то нашёптывая Эрвину что-то на ушко. Казалось, что она пытается стать его копией — гордо водит носом, осматривая толпу, комментирует неудачные реверансы и чеканит изъезженные, свойственные только ему фразы. Одним словом — жутко бесит.       Его изучающий взгляд нашёл тебя, когда ты, стоя на противоположном конце просторного зала, сжимала облегающую ткань платья на бедре. Он смотрел на тебя поверх головы Марии, пока она, вроде бы незаметно для остальных, затягивала его галстук. Оставаться там было невозможно, и ты, разочарованно выдохнув, убежала в ванную комнату.       Холодная вода, январским морозцев опалившая кожу, помогла избавиться от раздражённого румянца на щеках, вот только ярость в груди так просто не успокоишь. Опираясь ладонями на мраморный бортик раковины, ты изучала своё отражение. Слёзы испещрили лицо солёными дорожками, в голову закрадывались неприятные мысли. Неужели он стыдится тебя на публике? А вдруг ты попросту не нужна? Мария элегантна, услужлива, не язвит важным шишкам, корча недовольную мордашку…       Поток самокопания прервал настойчивый стук в дверь.       — Т/и? — знакомый бархатистый тембр. — Ты тут? Всё в порядке?       Эрвин не терпел молчания, поэтому пришлось открыть. Статная фигура в дверном проёме, по сравнению с твоей, сгорбленной и дрожащей, показалась верхом благородства.       — Тебя не затруднит объясниться? — Смит настойчиво шагнул в комнатку, занимая собой большую часть твоей защитной территории.       В его глазах плескалось недовольство и простое непонимание. Ты хлюпнула носом и осторожно подняла голову на него.       — Тебе не кажется, что Мария пренебрегает своими полномочиями? — отзеркалив его позу со сложенными на груди руками, ты перешла к нападению.       — Её задача — следить за моей презентабельностью. — его голос разрезал небольшое пространство, и ты почувствовала себя неловко.       — Я слышала это сотню раз. Но, позволь спросить, в её задачи входит унижение меня перед публикой?       — Что, прости?       Эрвин подступил ближе, и тебе захотелось вжаться в плитку за спиной. Ты вытерла жалкие слёзы и постаралась выпрямить спину, но плечи предательски дёрнулись. Обида заклокотала в груди.       — Она вьётся у твоих ног, будто ты её мужчина. Думаешь, я не замечаю её влюблённых глазок, не вижу, как ей нравится затягивать галстук на твоей шее?       Мужчина тяжело выдохнул, растирая переносицу двумя пальцами, и обхватил широкими ладонями твои плечи, вынуждая заглянуть в искрящиеся глаза. Нехотя ты столкнулась с чарующей голубизной, и поджилки затряслись.       — Умойся и приведи себя в порядок. — менторским тоном произнёс Эрвин. — В этой ситуации я не вижу смысла спорить с тобой. Ты сама внушила эти бредни в свою голову.       Он действовал на тебя гипнотически — почему-то захотелось верить. Недовольно жуя нижнюю губу, ты последовала приказу и вновь подошла к раковине. Эрвин стоял за тобой грузной скалой, но между вами не было воздуха — руки властно обхватили твою талию, бёдра вжимались друг в друга. Ты поднялась, упираясь тазовыми костями в раковину, и встретилась в отражении зеркала с его взглядом. Веки расслабленно опустились, и мужчина наклонился к тебе, поддевая твой висок своим.       — Впредь прошу доверять мне, потому что я умею держать себя в руках. — акцентно проговорил он. — Но, раз тебе некомфортно, я поговорю с ней.       Ещё один приём — Смит не произнёс колючее имя, чтобы не раззадоривать тебя сильнее. Сухие губы коснулись твоей щеки, мочки уха и макушки, и неуверенность начала постепенно испаряться.             Порко       Шум вечеринки в гостиной тебе конкретно поднадоел, и ты вышла на улицу, чтобы сделать глоток свежего воздуха. На заднем дворе, у бассейна, было тише. Группка парней и девушек лениво плескалась в воде, кто-то у костра бренчал на гитаре, разговоры здесь были тише — лишь изредка прерывались всплесками смеха. На шезлонгах раскинулись ребята, и среди них ты узрела родную золотистую макушку. Порко лежал на плетёном кресле в одних плавках и слушал занимательную историю друга. Твой взгляд скользнул по мышечному телу, обрамлённому редкими каплями воды, и замер у ног парня — там ластилась незнакомка, виляя задом. Пёстрые стринги едва прикрывали сокровенное место.       В горле образовался тугой ком, а в твоих глазах вспыхнула ярость — Порко не отводил взгляда от вздымающихся с каждым движением ягодиц. Какого чёрта?       Наплевав на скользкие лужи, ты устремилась к шезлонгам и в минуту оказалась за спиной своего молодого человека.       — Порко. — твой тянущийся голос прозвучал мрачно в общем веселье, и Галльярд вздрогнул от неожиданности. — Не хочешь поболтать?       Его бровь хитро искривилась — всеми фибрами души чувствует плещущийся в тебе яд, и ему это… нравится? Что ж, придётся играть по его правилам.       — Давай. — протянул он, расплываясь в едкой ухмылке. — Присаживайся.       Порко указал ладонью в сторону особы, никак не находящей себе место на краю шезлонга. Она отклянчила попу, наигранно демонстрируя округлости фигуры парню, и даже не заметила тебя. Согласно кивнув, ты подошла к девушке. Твои ноготки сжали тонкую кожу на её плече, испачканном автозагаром, и дамочка испуганно взвизгнула:       — Больно, блин, дура! Отпусти!       — А ты подвинься! — суровым нажимом ты сдвинула её с шезлонга, и девушка упала коленями в пол.       Кто-то из друзей Порко протяжно заулюлюкал, а он довольно хмыкнул, прикусив язык. Подружка поднялась на ноги, тяжело дыша носом. Влажные пряди волос зашторили её глаза, пальцы сжались в кулаки.       — Уууу, что за цыпочка, Галльярд? — послышалось со стороны.       — Сейчас будет битва!       Девчушка набросилась на тебя, выпустив коготки, но ты среагировала быстрее. Перехватила ту за запястья и отшвырнула к соседнему креслу, прямиком на колени какого-то парня.       Твою талию обхватили горячие ладони, залезая под кромку топа. Порко притянул тебя к себе, усаживая на колени, и опалил кожу за ухом долгим поцелуем.       — Ради такого зрелища стоило потрепать твои нервы.       Кошкой изогнувшись, ты перевернулась к нему лицом и сцепила руки в замок за его шеей. Ваши губы встретились в трепетной схватке. Страсть беспощадными волнами накрыла вас с головой.       — Вы ещё потрахайтесь тут. — назойливый писк мышки разрезал воздух, и вы одновременно выставили средние пальцы в направлении девчушки, продолжая углублять поцелуй.             Жан       Жан сидел в гостиной, растянувшись на диване, и лениво перелистывал каналы на телевизоре. Обычный пятничный вечер, и ничего не предвещало беды. Вот только твоя фигура, всплывшая перед замыленным взглядом, заставила его встрепенуться. Телефон упал на его колени, но он смотрел в твои глаза — разъярённые и красные, бровь нервно дёргалась.       — Ты чего, котёнок? — напугано спросил он, потянувшись руками к тебе.       — А ты посмотри. — отмахнувшись от Кирштейна, ты ткнула пальцем в горящий экран.       На нём — страница социальной сети вашей общей знакомой, её откровенная фотография и имя Жана, отмеченного фотографом. Он скривился, мельком взглянув на снимок, и уставился на тебя, уже вынесшую смертельный приговор.       — Мог бы хотя бы предупредить, что устроишь ей приватную фотосессию. — твоя грудь часто вздымалась в унисон с тяжелым дыханием.       — Я понятия не имею, что это. — отчеканил он, расставляя ударения на каждом слове. — Мы с ней даже не общаемся толком!       Ты прикусила щёку изнутри, сверля его испытующим взглядом. Жан весь сжался, будто пытался слиться с диваном, и выставил растопыренные ладони вперёд.       — Продолжай вешать мне лапшу на уши! Какого хера она тогда отметила тебя? Не надо делать из меня дуру! — залепетала ты, размахивая руками.       В порыве истерики ты не заметила, как парень поднялся, а его ладони сжали твою талию, лишая возможности отскочить в сторону. Он прижался к тебе всем корпусом, чуть наклоняя назад, но ты упёрлась ладошками в его грудь.       — Отпусти! — взвизгнула ты, отворачиваясь.       С распушенными пучком и надутыми губами ты выглядела как нельзя нелепо в своей ярости, и Жан мягко улыбнулся. Одной рукой он сжал тонкую кожу на пояснице, а второй скользнул по твоей скуле, вынуждая посмотреть на него.       — Ты её так же прижимал? — кольнула ты, сгустив брови.       — Обидно вообще-то. — повёл острой линией подбородка он, но не отступил. — Я тут тебя люблю, даже обожаю, ценю только тебя и твою красоту, а у тебя закрадываются мысли о моей неверности.       Ты откинула голову, извиваясь в неуютных объятиях, и он почти промурчал тебе в шею. Зубами едва поцарапал набухшую от стресса венку и разрезал кожу языком.       — Я поговорю с этой дурой. Или с её парнем. — его трепетные поцелуи высасывали твою душу. — Знаю, неприятно, когда так происходит, но я правда не виноват.       Ты повернулась к нему, отклонившись назад, и перехватила ворот футболки пальцами.       — Клянёшься?       — Клянусь. — лёгкая щетина пощекотала кожу в зоне декольте. — Кошка, я верен тебе. Но мне нравится, как ты цепляешься за меня и никому не оставляешь столь лакомый кусочек.       Его бурлящий от нежности голос и ладони, заползшие под ткань твоей футболки и сжимающие упругую грудь, не оставили места сомнению. Ты обмякла под его касаниями и прильнула ближе, требовательными поцелуями помечая территорию. С этой дурой разберётесь позже.             Зик       Хлопок входной двери, со звоном упавшие на полку ключи и ярый топот голых пяток по полу — всё оповещало о приближении бури. Зик был на кухне, но ты устремилась в спальню. Аккуратные стопки одежды полетели на пол из шкафа, вслед за ними отправилась дорожная косметичка. В тебе плескались злость и обида, а всё из-за нелепого слуха, пущенного в офисе. Всё звучало слишком убедительно, и ты, не подумав лишней минуты, поверила.       — Дамочка, у вас всё в порядке? — Йегер появился в дверном проёме, опираясь плечом на косяк.       — У меня — да, а вот у тебя, судя по всему, нет. — ты выудила с верхней полки здоровую сумку и бросила её на пол.       Повернулась к мужчине, сохраняющему невозмутимый вид, и вставила кулаки в бока. Он недоумённо смотрел на тебя и на беспорядок вокруг.       — Что на этот раз? — произнёс он на выдохе, спустив очки на нос.       — У тебя ещё есть вопросы? — натянуто улыбнулась ты и продолжила складывать вещи.       Зик откашлялся, и его шаги приблизились к тебе. Он перехватил тебя под бёдро, напористо отводя в сторону, и усадил на высокую кровать. Сам присел на корточки и сжал твои запястья, не позволяя сдвинуться с места.       — Будь добра, милочка, объясни, что произошло. — устало проговорил он и, сняв очки, отложил их на прикроватную тумбочку.       Всегда делает так во время ссор, чтобы ты видела кристально чистые глаза.       — Марсель сказал, тебя вчера не было на работе. Странно, ведь мне ты утром сообщил, что выходишь на смену. — наклонив голову, ты смотрела куда угодно, но только не на него. — Потом Пик сказала, что видела кого-то очень похожего на тебя с медсестричкой из Парадиза, и у неё нет сомнений в том, что вы очень мило беседовали. Твой голос с каждым словом становился выше и громче, мужчина напротив почти не шевелился, пока его пальцы не сжали твой затылок, останавливая вращающуюся голову.       — Скажи, в твоей светлой головушке всё хорошо? — с лёгкой насмешкой уточнил он, устало улыбнувшись.       — Язвишь? — ты попыталась отстраниться, но его ладонь крепко держала тебя.       — Барышня, успокойтесь. — пробурчал он. — Напомню, вчера было воскресенье, и мы вместе ходили в кафе. Я ни на минуту не отлучился от тебя.       Ты глупо захлопала глазами и раскрыла рот в удивлении. Разворошила извилины мозга, вспоминая события минувшего дня. Осознание пришло почти мгновенно и накрыло тебя новым порывом слёз. Стало до жути обидно, что ты не поверила единственному любимому человеку, который никогда не скупился на взаимность.       — Зик. — сквозь град слёз захныкала ты.       — Ну же, красавица. — большими пальцами он растёр мокрые дорожки на твоих щеках, и вынудил наконец взглянуть на него. — Мда, ну и погром ты устроила.       — Прости, прошу. — ты прильнула к его губам, не обращая внимание на колючую бороду, и целовала страстно, пылко, извиняясь.       — Я уже привык к тому, как ты сражаешься за меня. — он бархатисто расхохотался и плюхнулся рядом, пересаживая тебя на свои колени. — Другие бабы меня не интересуют, запомни.       Зик пригрозил пальцем, и у тебя больше не оставалось сомнений в этом мужчине.             Оньянкопон       В пабе было душно и жарко, громкая музыка оглушала, и разговоры казались монотонным жужжанием пчел. Один лишь звонкий хохот вспышкой молнии разрезал устоявшуюся гармонию звуков — твоя подружка сидела напротив вас с Оньянкопоном и смеялась над его шутками громче нужного. Её щёки пылали от смущения, а ножка в аккуратной туфельке легонько задевала край брюк твоего мужчины под столом — тебе не стоило отклоняться на спинку мягкого кресла, откуда можно было разглядеть абсолютно всё.       Тебя кольнула обида, когда Оньянкопон никак не отреагировал на неловкие касания подружки. Он продолжил беззаботную беседу и даже бровью не повёл. Через добрые пятнадцать минут голубиное воркование тебе надоело, и ты, наплевав на правила приличия, притянула мужчину к себе за рукав рубашки-поло.       — Ох, с чего такая напористость, милая? — загоготал он, и ты до боли прикусила его губу. — Ауч! Кусаешься?!       — Тебя всё устраивает? — прошипела ты ему в ухо, когда рука Оньянкопона обвила твои плечи.       — А что не так? — смутился тот.       — Хитч поражена. — от твоего шепота веяло яростью и недовольством.       — Ну да, я смог поразить твою подругу своей харизмой. — промурлыкал он, трясь о твою щёку виском.       Твой каблук пришёлся ему по мыску. Опешивший Оньянкопон вылупился на тебя, разведя руки в немом вопросе.       — Меня это не устраивает. — ты схватилась за его воротник, рывком приближая его голову к своей, и жадно, демонстративно поцеловала его в губы.       Оньянкопон включился не сразу, но, стоило осознать, какой жар вызывают в тебе его недавние действия, в нём проснулась ранее необузданная живость. Ему стало до одури интересно, какая ты в гневе, а, точнее, в пылкой ревности. Он вцепился в твои губы, углубляя жаркое касание, и резко отстранился. Твои округлившиеся глазки и вздёрнутый в недовольстве нос заиграли в его воображении новыми красками.       — Интересно даже, крошка. — прошептал он на ушко, покусывая хрящик. — Ещё не видел тебя такой яростной, и, знаешь, это заводит. Вы, заморские дамы, такие необычные.       — Много заморских дам ещё хочешь изучить? — пробурчала ты, но ответила на его ласку, позабыв о людях, сидящих с вами за столом.       — Только одну, только тебя.       Он заправил выбившуюся прядку волос за ушко, и вернулся к ужину. Вечером точно исследует свою даму от и до.             Райнер       Райнер ничего не понимал в тот вечер — почему ты отказалась ужинать с ним и еле как согласилась пустить в вашу постель для него оставалось загадкой. Он попросту не видел проблемы в том, что ты раздула до вселенской важности.       Браун мирно лежал на своей половине, смотря в потолок и переваривая события минувшего дня, но паззл никак не складывался в цельную картину. Ты лежала к нему спиной, не спала — уставилась в стенку и тихо злилась, ожидая, что он сам поймет, в чем оказался не прав.       — Крошка, скажи, я сделал что-то не так? — Райнер начал очередной разговор, уже не надеясь что-либо выяснить.       — А ты сам не можешь догадаться? — твоя язвительность постепенно выводила его из себя.       Он повернулся к тебе неловко, будто набитый картошкой мешок, стараясь привычно обнять за талию. Ты оттолкнула его горячую руку и отодвинулась дальше.       — Обнимай свою подружку. У вас прекрасно сегодня получалось.       Грузное дыхание, выбившиеся из груди мужчины, разразилось сильной вибрацией в воздухе между вами. Лопатками ты почувствовала, как отяжелел его взгляд и поникли уголки губ.       — Эй, я… я же не хотел. — почти проскулил он, проводя невесомую линию на твоём позвоночнике подушечками пальцев.       — Не хотел? — глядя в стену, ты искривила бровь. — А получилось то, что получилось. В следующий раз не хоти сильнее.       Ты обиженно сложила руки на груди, отнимая у Райнера последний кусочек одеяла, и он еле удержался от лёгкого смешка. Горячие ладони пощекотали кожу под рёбрами, протиснулись дальше, сжимая твоё туловище так крепко, что стало тяжело дышать. Мужчина переложил тебя на широкую грудь, преграждая любые попытки сбежать, и уткнул носом в свою шею.       — Глупенькая. — прошелестел он, зарываясь в твою макушку. — Прости, но мне кажется, что ты преувеличиваешь. Она просто коллега и совсем не привлекает меня.       — Выглядело это иначе. — глухо пробурчала ты, царапая губы о лёгкую щетину.       — Прости, прошу. Я не хотел, чтобы это тебя задело. Я честен перед тобой, только поверь мне.       Ты лениво подняла голову, заглядывая в его глазах. В них плескалась такая детская чистота, что твоё сердце сжалось. Упираясь ладонями в каменистые мышцы его груди, ты перебралась к Брауну на живот, не разнимая сжатых вокруг твоей талии рук. Опустилась, целуя щёки и лоб, лаская сухую кожу.       — Никому не отдам тебя. — прошептала ты, и Райнер углубил поцелуй, довольно мурлыча.       — Меня это устраивает, малышка.             Леви       Ты бесилась, швыряя телефон на тумбочку, пыхтела, стягивая элегантное платье, нервно кусала губу, когда картинки прошедшего вечера всплывали перед глазами. Леви, подобно ледяной глыбе, оставался невозмутим и лишь раздражённо поправлял принесённый тобой хаос.       Для тебя фразы, кинутые его коллегой в разговорах, казались многозначительными и наглыми, для него — бредом и детским лепетом. После истерики, которую ты закатила на террасе ресторана, ему пришлось слишком прямо сказать девушке о её фамильярности. Она заплакала, а ты, гордо вздёрнув нос, провожала к выходу её дрожащую фигурку.       Тебя бесило не поведение Леви, нет, ему ты доверяла. Из себя выводили такие же девушки, которые совсем не стеснялись позариться на чужое, и держать себя в руках ты не собиралась.       — Долго ещё будешь истерить? — проговорил мужчина, пронзая тебя недовольным взглядом.       — Сколько потребуется, пока ты не поймешь, в чём кроется проблема. — ты взметнулась к нему, твой указательный палец уткнулся в каменную грудь, но мужчина оставался сдержанным.       Он был прав, и это раздражало еще пуще. Вроде бы всё прошло, Аккерман явно показал девчонке, как следует себя вести, но ярость в твоей груди не утихала. Тебе было необходимо вещественное доказательство его верности.       — Мне не нравится, какого ты обо мне мнения. — он перехватил твою руку, до лёгкой боли сжимая предплечье, и отвёл в сторону.       Леви шагнул ближе, уверенно стирая накалённый воздух между вашими телами, и впечатал тебя в бортик кровати. Острые пальцы подцепили край нижнего белья и направили вниз — кружевные трусы оказались на полу.       — Ты мне не доверяешь? — пробурлил он, одним выверенным движением толкая тебя на кровать.       — Доверяю. — ответила ты и уронила голову на подушки. Руки завела над головой и чуть прогнулась в спине, намекая на давящую застёжку лифа.       — Тогда в чём, мать твою, проблема?       Расправившись с бюстгальтером, Леви скользнул губами по твоей груди, останавливаясь у набухшего соска.       — Я объяснила. Эти девки меня напрягают.       С твоих губ слетел короткий стон, когда зубы оттянули нежный бугорок. В промежность упиралась резинка его боксёров, стенки влагалища сжались, а внизу живота образовался тугой узел.       — Думаешь, я бы стал делать с этими девками так? — съязвил он, передразнивая тебя.       Рука Аккермана по-собственнически улеглась на твоём лоне, пока губы продолжали испещрять тело поцелуями. На коже проступали влажные розовые дорожки, где-то сгущалась кровь от требовательных прикосновений, так что завтра под рёбрами и на шее проступят засосы. Его пальцы раздвинули уже влажные складки и слишком нагло вклинились в тебя, выбивая из лёгких воздух, а из разума всё негодование.       — Нет. — дышать становилось тяжелее, как он ускорил движения пальцами внутри.       — Вот и заткнись.       Его голос заглушился, когда ты рывком приподнялась, опираясь на локти, и прогнулась в пояснице, устремляясь ему навстречу. Леви довольно прокряхтел в твою ключицу и прошёлся языком по выступающей косточке. Почувствовав приближающийся всплеск эмоций, мужчина заткнул тебя порывистым поцелуем. Наверное, именно этого тебе давно не хватало.             Эрен       Эрен редко любил думать головой, поэтому укротить бушующие в нём гормоны и приливы адреналина было невозможно. Он заводился словно подожжённая спичка, только пламя в нём не спешило тлеть — превращалось в пожар и поглощало всё вокруг опасными язычками.       Ссориться с ним в тот вечер было ошибкой — в Эрене зародилось необузданное желание отомстить за натянутые до предела нервы. Он умчался в хоровод пьянства и безумия, даже не подумав, как сильно может задеть тебя.       В центре зала под яркими вспышками софитов, держа в руке стаканчик с высокоградусным месивом, он танцевал. Но не с тобой, а с какой-то девчонкой, которую запросто удалось вытянуть из толпы. Он не совершал ничего непотребного — просто дрыгался мимо такта музыки, поддерживая незнакомку за плечи, и выискивал в толпе тебя одичалым взглядом.       Оставаться в стороне ты не собиралась, поэтому, стоило ему отвлечься на секунду, оказалась рядом. И, к его удивлению, тоже не одна. Жан Кирштейн, ваш общий знакомый, уверенно держал тебя за руку и старался приблизиться хотя бы на сантиметр. Жан извивался, цепляясь за край короткой юбки, а ты невозмутимо водила носом, выскальзывая из его объятий. Только Эрен видел другое — ему казалось, что ты совсем не против.       Его глаза обезумели, а пальцы на хрупком плечике подружки сжались так крепко, что она громко взвизгнула. Горящая зеленца его радужки нашла твою, гордую. Эрен притянул девчонку к себе, и она неотёсанным комком впечаталась в парня.       Началась игра без правил, и ты кровь из носу хотела выйти из неё победительницей.       Твои ладони всё же нашли своё место на шее Жана, и тот довольно улыбнулся, ловя твой взгляд. Уложил руки на твоей талии, нагло прижимаясь, пробираясь под краешек топа. Мельком оглядев его, ты согласно кивнула и завиляла бёдрами активнее. Эрен не сдастся, если ты не одаришь его тотальным игнором.       Как и требовалось доказать, через несколько раундов взаимных оскорблений он не выдержал. Брезгливо оттолкнув от себя юную особу, Йегер подошел к тебе. Его плечи дрожали, он смотрел на тебя исподлобья и, как только Жан оказался перед ним спиной, схватил того как котёнка за шкирку и отшвырнул в сторону. Груда мышц Кирштейна поддалась ярости парня не сразу — опешивши, он уставился на него и напыщенно вздёрнул подбородок.       — Чувак, ты ахуел? — прыснул он, воздвигнувшись с высоты своего роста.       — Отъебись, чел. — плюнул в него Эрен, продолжая смотреть на тебя. — От меня и моей девушки.       — Ты сам только что танцевал с другой. — Жан ничего не понимал. Он перегородил тебя своим корпусом, вынуждая Йегера перевести взгляд на себя. Кулак твоего молодого человека пришёлся Кирштейну в скулу, и он едва отлетел в сторону, сгибаясь по полам и хватаясь за ушибленное место.       — Конченный. — брякнул он со злостью.       Жан взглянул на тебя, но ты не обратила на него ни малейшего внимания. Губы сжаты, в глазах плескалась страсть, и ты ступила в направлении к Эрену, намекая несчастному пареньку, что ему пора валить. Бросив ещё пару оскорблений, он оставил вас под яркой вспышкой диско-шара.       Йегер сделал первый шаг. Увильнувшись от скачущего мимо подростка, он встал перед тобой, сгорбившись, насупившись. Твои пальцы сжали прядки его чёлки, поднимая голову парня, нос столкнулся с его.       — Ещё раз ты повторишь эту выходку… — сквозь сжатые губы зарычала ты, но Эрен не дал договорить.       Он жадно, словно силясь откусить, впился в твои губы. Руки сжали твои ягодицы, одна ладонь скользнула до колена, укладывая на его бедро, и Эрен вжался в тебя, надавливая пахом на лобовую кость.       — Я весь твой. — через поцелуй проговорил он.       — Верно. — твой язык поселился у него во рту, и в эту ночь вас больше было невозможно разлепить.