Возвращение под дождем

Собравшиеся возле сакуры веселые и громкие голоса, щебетавшие каждый о своём, к тому времени уже притихли. Компания спокойно расселась по траве. Солнце садилось, подступал мир, предназначенный для других существ. Им стоило бы возвратиться в свои храмы и приступить к обязанностям, но в такой день не грех было и расслабиться. Из магнитофона, принесённого Тендзином, лилась простая мелодия. Мягкая, плавная скрипка и пианино задавали медленный темп, наполняя атмосферу сонными нотами. — Я ведь говорила, тебе нужно подобрать что-то более свободное и пышное, — полусонно бормотала Кофуку, вновь жалуясь на наряд богини войны Бишамон. — Мне такое не подойдёт, — проворчала та. Она наряжалась почти всегда в деловые костюмы, тёмные узкие джинсы и белую рубашку. — А ты попробуй! Надо будет вытянуть тебя на шоппинг, — играя длинными жёлтыми прядями деловой богини, настаивала. — Ты никуда не пойдёшь, — строго проговорил её синки Дайкоку. — Вновь учинишь бедоку́рство! — Зануда! Мне скучно, хочу прогуляться. Хиёри забыла нас, и мне одиноко, — ныла богиня нищеты. — Кофуку-сан… — попытался её успокоить Кадзума. — С нами ведь Юкине. — Ой! Юкине сидел у самой речки, вглядываясь в оттенки её цвета и лениво бросая в воду камешки. Рядом с ним, растянувшись, сидела Нора. — Ничего страшного, — спокойно проговорил Секки. — Как она там? — поинтересовался Дайкоку. — Всё как обычно. Она очень трудолюбива. — Это хорошо. Значит, не успела перенять дурные манеры у нашего общего знакомого, — хохоча, проговорил Тендзин и тут же поймал укоризненный взгляд своей возлюбленной. — Это верно, — попивая бокал вина и слегка хмыкнув, согласилась Бишамон. Тишину между репликами нарушил лёгкий, но чужой звук — шуршание травы под чужими шагами. Звук был настолько незначительным, что его можно было принять за ветер, если бы не ритм. Два шага. Пауза. Ещё шаг. Все невольно обернулись к краю поляны, где тропинка уходила к подъёму горки. Сначала показалась Хиёри. Она вышла из-за камышей возле реки медленно, с осторожностью человека, не уверенного в дороге. Её взгляд скользил по сидящим, в нём не было узнавания — лишь глубокая, сбивающая с толку туманность. Она была в своём старом спортивном костюме для бега, будто только что прервала тренировку, хоть так и есть. За ней, буквально в двух шагах, следовал Ято. Он был в простом, но безупречно белом кимоно, которое резко контрастировало с его напряжённой позой. Его руки слегка вытянуты вперёд, пальцы почти касались плеч Хиёри, будто он был её тенью или невидимой опорой. Его обычно выразительные синие глаза быстро, почти тревожно, бегали от одного знакомого лица к другому, выискивая хоть какую-то реакцию, намёк на то, что будет дальше. Они остановились, так и не решившись подойти ближе. Наступила полная, оглушительная тишина. Даже речка казалась притихшей. Все просто смотрели. Кофуку замерла с полуоткрытым ртом, забыв про свой монолог. Дайкоку нахмурился, вглядываясь в фигуры напротив . Бишамон медленно поставила бокал на землю, её брови поползли вверх. Юкине на другом берегу, рядом с Норой, разинул рот. Он видел своего бывшего хозяина, стоял будто ничего не случилось. Хиёри медленно водила взглядом по кругу. Лицо Кофуку… пушистое, доброе… что-то щемящее знакомое. Строгое лицо мужчины рядом… Дайкоку. Имя пришло само, как эхо. Блондинка в строгой одежде с пронзительным взглядом… Бишамон. И… мальчик у реки. Мальчик с светлыми желтыми волосами, который смотрел на них с таким шоком и… болью? Юкине. Имя отозвалось в глубине памяти с особой силой, заставив её сердце сжаться. Ято лишь сглотнул. Давние знакомые. Все здесь. И все взирают. Он чувствовал, как его ладони становятся влажными, и сильнее сжал пальцы, чувствуя через ткань костюма тепло Хиёри. Она тоже держалась за его руку, их взаимная хватка была единственной якорной точкой в этом море ошеломлённых взглядов. Кофуку, первой опомнившись, сделала глубокий вдох. — А… — начала она, её голос прозвучал неестественно громко в тишине. Но закончить ей не дали. Над поляной с оглушительным, раскатистым К-Р-А-А-А-КОМ! Разверзлось небо. Единственный, но могущественный удар грома потряс воздух, и следом, без всякого перехода, хлынул стеной настоящий ливень. Крупные, тяжёлые капли обрушились на сакуру, на притихшую компанию, на магнитофон Тендзина и на двух ошеломлённых пришельцев. Это была не обычная гроза. Это была внезапная, яростная и абсолютно не прогнозируемая погодная аномалия. И все, включая саму Кофуку, сразу поняли её источник. Виновница лишь глупо захлопала глазами, с которой капала первая дождевая капля. — Ой. В этот момент из-за деревьев, словно второе эхо грома, вырвался яростный крик. — Лжебог Ято!!! Такэмикадзучи, с глазами, пылающими боевым азартом, ринулся вперёд, не обращая внимания на ливень. — Я знал, что ты не так прост! Внезапное исчезновение, а теперь вот эта… театральная выходка! — он уже почти наскакивал на ошарашенного Ято. — Господин, прошу вас, успокойтесь! — взмолился Киун, пытаясь удержать своего неукротимого хозяина за полу халата. — Молчи! Давай же, Ято! Вновь скрестим мечи! И дождь не помеха истинному воину! Но его вызов утонул в новом звуке — глухом «бонк!». Пустая винная бутылка, метко пущенная рукой Бишамон, приземлилась ему прямо на макушку. — Идиот! — отрезала богиня войны. — Ты хоть видишь, в каком они состоянии? — Давайте поспешим укрыться от этого потопа и поговорим в другом, более подходящем месте, — предложил Тендзин, уже накрывая магнитофон полой своего кимоно. Все, кроме заруганного Такэмикадзучи, кивнули. Под ливень, смешавшись в одну мокрую, поспешную толпу, они ринулись в сторону ближайшего укрытия — храма Кофуку и Дайкоку.

***

Через несколько минут, едва поместившись в тесном главном зале, они сидели, оставляя вокруг себя лужицы и тяжёлую, почти осязаемую тишину. Все сидели за низким деревянным котaтсу, на который Дайкоку уже успел набросить одеяло. Из-под него исходило сухое, ровное тепло, совершенно не соответствовавшее ледяной атмосфере вокруг. С одной стороны устроились хозяева — Кофуку, всё ещё виновато ёжащаяся, и Дайкоку с каменным лицом, насупленно следящий за порядком. Рядом с ними пристроились Тендзин и Цую , сохранявшие дипломатичное спокойствие. Бишамон, отжав мокрую прядь волос, сидела с прямой спиной, её взгляд был пристальным и анализирующим. Кадзума стоял чуть позади, как и положено синки, но его поза тоже была напряжённой. Юкине с Норой уселись чуть поодаль, у стены, почти в тени. Такэмикадзучи, потирая шишку на голове, бубнил что-то под нос Киуну, но и он притих. А прямо напротив них, за другим краем стола, сидели Ято и Хиёри. Их мокрая одежда — спортивный костюм и белое кимоно — уже начала немного парить от тепла стола . Они сидели плечом к плечу, руки по-прежнему сплетены под столом, будто ища в этом контакте опору. Ято медленно водил взглядом по знакомым, но таким далёким сейчас лицам, а Хиёри смотрела прямо перед собой, на узор столешницы, будто пытаясь в нём разглядеть ответы. Тишину нарушал лишь тихий гул котatsu и завывание дождя за окном. Никто не знал, как начать. — Холодно? — глухо спросил Дайкоку. Ято вздрогнул и быстро покачал головой. — Нет. Всё нормально. — Нормально, — повторила Бишамон, и в её голосе прозвучала не критика, а усталое разочарование. — Вы выглядите так, будто вас выловили из реки после кораблекрушения, а вы говорите «нормально». — Бишамон, — мягко остановил её Тендзин. Ещё одна пауза, ещё более тягостная. И тогда, медленно и очень осторожно, Кофуку протянула руку через весь стол и положила перед Хиёри и Ято тарелку с печеньями. — …Угощайтесь, — тихо сказала она. Хиёри медленно подняла глаза с узора стола на печенье, потом на круглое лицо богини нищеты. В её глазах что-то дрогнуло. Она медленно высвободила свою руку из-под стола и взяла одну печеньку. — Спасибо, Кофуку-сан, — её голос прозвучал хрипло, но тёплым. И в нём прозвучало настоящее, ясное узнавание. Но первым оказался не вопрос, а порыв. — Нет, я так не могу!! — внезапно вскрикнула Кофуку и, как розовый вихрь, перемахнула через весь стол, обвив их обоих в крепком, душащем объятии. — Что с вами произошло? Я думала… я думала, что больше вас не увижу… уа-а-а! — Эй, ду… ду… — попытался что-то буркнуть Дайкоку, но слова застряли у него в горле. — А, к чёрту всё! Дурья башка! — рявкнул он на весь мир и, тяжело поднявшись, мощными руками сгрёб всех троих в свои объятья. И тут, из угла зала, резко поднялась Маю. Её лицо было искажено внутренней борьбой. Она сделала два резких шага вперёд и, сдавленно выдохнув: «Безответственный идиот…», бросилась вперёд, втиснувшись в объятие сбоку. В центре этого живого клубка из тел и эмоций Ято сначала застыл. А потом его тело обмякло. Напряжение вышло из него долгим выдохом. Он робко похлопал по спине рыдающей Кофуку. Хиёри обняла её в ответ. Они переглянулись через с Что взглядами и улыбнулись. — Простите, — наконец прошептал Ято, и его голос был обращён ко всем в комнате. — Мы… вернулись. После долгих объяснений случившегося — обрывистых, путаных со стороны Ято и тихих, с большими паузами со стороны Хиёри, — в комнате снова воцарилась тишина. Теперь она была тяжёлой, осмысляющей. — Значит… именно Хиёри послужила причиной твоего возвращения? — тихо спросил Тендзин. Хиёри смущённо кивнула. — Звучит как вдохновение для поэмы, — Тендзин улыбнулся. — Любовь и неразлучность под напором судьбы… Ахх, молодость. — Господи, прошу, не смущайте их, — тихо проговорила Цую. Юкине сидел, вцепившись в край своей куртки, его лицо было бледным и отстранённым. Он не плакал, не задавал вопросов. Он просто смотрел куда-то вдаль. — А ты чего, Юкине? — грубовато спросил Дайкоку. — Не собираешься поприветствовать своего оболдуя? Ничего не последовало. Юкине лишь напрягся ещё больше. — Юкине, что с тобой? — обеспокоенно проговорил Кадзума. Тогда Ято медленно поднялся. Он подошёл и сел на колени прямо перед мальчиком. — Юкине… — его голос прозвучал тише шелеста дождя. — Прошу, посмотри на меня. Юкине на секунду перевёл взгляд. Его глаза, полные боли, встретились с глазами Ято. И тут же он резко отвернулся. Его подбородок задрожал. Ято не стал настаивать. Он просто обнял его — аккуратно, но крепко. — Прости… — прошептал Ято. — Я уже… смирился с твоей пропажей. Вновь терять тебя… я не смогу. Никогда, слышишь, никогда больше так не делай, дай обещание! -Обещаю- Улыбнулся Ято – Я ведь бог счастья и сдержу своё слово. И только тогда, в этом объятии, тишина Юкине наконец треснула. Он обмяк, уткнувшись лицом в плечо Ято, и его спина начала мелко, прерывисто дёргаться. Нора стояла неподалёку, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ято, заметив её, не отпуская Юкине, кивнул ей. Она удивилась, а затем неуверенно подошла и присоединилась к объятию. — Брат… я рада.. — тихо прошептала она, и в её голосе послышались редкие, искренние слёзы. После этого времени словно прибавило скорость. Дождь окончательно прекратился, оставив после себя лишь чистый, влажный запах омытой земли. Постепенно все начали расходиться. Тендзин, в компании своих жриц, уже изрядно опьяневший, уговаривал описать «то самое мгновение озарения» Что постигло эту парочку. Маю напоследок крепко обняла их и коротко пожелала спокойной ночи. Такэмикадзучи, едва стоя на ногах, что-то хрипло кричал про «обязательную дуэль на рассвете». С Бишамон всё получилось не так уж и мягко. Они с Ято умудрились за это время воссоединения вцепиться друг в друга и обменяться классическими колкостями: «Психичка!» — «Бомжебог!». Кадзума поклонился и потащил свою госпожу прочь, пока они не успели перейти к рукоприкладству. И вот в тишине опустевшего зала храма остались лишь хозяева дома и те, для кого этот дом снова стал пристанищем. — Наконец-то стало свободнее, — выдохнул Ято, развалившись на полу и протягивая руку к банке пива. — Только возвратился, а уже пьянствуешь, — проворчал Дайкоку. — Будем! — подключилась Кофуку. — Лучше бы как следует извинился за свои глупости! — вспылил Юкине. — Не переживай ты так! Я ведь только вернулся! — Это ничего не меняет! Юкине сделал выпад, пытаясь выхватить бутылку. Ято ловко увернулся, и по залу началась их знакомая, бестолковая погоня. Дайкоку ворчал, Кофуку хохотала. Хиёри наблюдала за всей этой суматохой со стороны, прислонившись к косяку двери. В груди у неё возникло странное, тёплое чувство — дежавю. Ощущение давних дней, таких же шумных, таких же тёплых, таких же… своих. — Мне завтра на работу, — мягко проговорила она. — Я должна рано проснуться. — Может, сегодня останетесь у нас? — предложил Дайкоку. — Спасибо, но не стоит. Я вернусь домой. — Дом Хиёри… — задумчиво протянул Ято. — Личное жилище Хиёри… Я должен его увидеть! — Не доставляй проблем, придурок! — Ято получил подзатыльник от Юкине. — Так нечестно! Ты ведь видел его? Почему мне нельзя? — Брат не меняется, — тихо вздохнула Нора. — На улице уже темно, и девушкам идти одной опасно. Велю вам проводить её до дома — важно объявила розоволосая богиня, уронив голову на стол из-за выпитого алкоголя. — Слушаюсь! — С энтузиазмом произнёс Ято, отталкивая лицо Юкине, что пытался его побить. — Тебе бы лишь услужить своим желания — пнул его по ноге Секки, тот согнулся ухватившись за ногу и уронив уже пустую банку. — Давайте бросим его тут! Я провожу тебя, Хиёри. Ухватив Нору и Хиёри за руки, он поспешил выйти на улицу. — Спасибо за гостеприимство — последнее, что успела произнести девушка —Заглядывай к нам, всегда рады — В стол проговорила Кофуку, уже пуская слюни —Эй! Меня подождите! Поторопился выйти парень, неуклюже прыгая держась за больную ногу. — Ято — подал голос Дайкоку — Присмотри за ней, ты ведь сдерживаешь свои обещания? Тот обернулся и кивнул с улыбкой. — Я пошёл!

***

— Вот мы и пришли, — проговорила Хиёри, останавливаясь у дверей двухэтажного дома. Дом был не такой большой, как у родителей или бабушки, но всё же внушительный. Для жизни в одиночку — слишком просторно и пустынно. Она и не засиживалась здесь подолгу, стараясь чаще выбираться к друзьям или родным. Оставаться одной в этой тишине, которую разбивал лишь голос телевизора, работающего для фона, оказалось не так уж и приятно, как она когда-то представляла. — Родители помогли мне с покупкой, говорили, что я должна вкусить самостоятельную жизнь. — Они печатают деньги или у тебя семья мафиози? — протянул Ято с отдышкой от попытки их догнать Девушка улыбнулась и нашла нужный ключ. — У нас были проблемы в больнице и я решила помочь отцу… — Решив стать врачом? Ты уверена, что это правильный подход? Рука девушки немного дрогнула. — Я тоже так думала, но теперь мне нравится лечить людей и видеть их улыбки — немного забывшись, начала поворачивать ключ — А ведь вы мои первые гости за последнее время. А ведь точно, гости… — Я забыла прибраться… — чуть слышно пробормотала она себе под нос. Хоть Хиёри и была фанаткой порядка, последние дни выдались тяжёлыми. Каждый поворот ключа в замке словно предвещал новое свидетельство хаоса: немытая посуда в раковине, контейнеры с едой от мамы, разбросанные по гостиной и спальные вещи… И если бы только вещи! Где-то валялась неубранная корзина с чистым бельём — то ли в ванной, то ли посреди зала, она позабыла его убрать сегодня утром. Ужас охватил её при одной мысли. — Ребята, вы не подождёте пару минут зд… — Простите за вторжение! Голубоглазый парень внезапно оттолкнул приоткрытую дверь, ловко протиснувшись между ней и Хиёри, и ворвался в прихожую. — Даа, не думал, что у тебя всё так запущено, Хиёри, — восхищённо протянул он, оглядываясь, пока остальные замерли на пороге. — О, а это твоё нижне… Последнее, что увидел бог, оборачиваясь, — это колено, летящее прямо ему в подбородок. Удар был точен. Ято рухнул на пол прихожей. — Вы подождёте пару минут? — совершенно спокойно спросила Хиёри, глядя на Юкине и Нору. — Хорошо! — синхронно, почти хором, выпалили они, застыв на пороге и с лёгким страхом глядя на лежащее бездыханное тело бога у их ног. Дверь тихо прикрылась, оставив Ято пострадавшим, а Хиёри — в её империи домашнего хаоса, который ей предстояло героически скрыть от посторонних глаз в рекордные три минуты.

***

Оставшиеся на улице Юкине и Нора просто переглянулись в недоумении, слыша начавшуюся суматоху по ту сторону двери. Хиёри бегала по дому как легкоатлет, унося корзину с бельём подальше в глубину шкафа. В зале она сгребала в охапку вещи, разбросанные по дивану и стульям — в последнее время погода была непредсказуемой, и наряды менялись как перчатки. Кстати, о перчатках… одна из них лежала под диваном. Пришлось встать на колени и тянуться, но низкий журнальный столик мешал этой, казалось бы, лёгкой задаче. В попытке дотянуться она даже пожертвовала локтем, больно ударившимся об острый угол. — Давай помогу, — раздался голос над ней. Пришедший в сознание Ято приподнял столик. — Спасибо, — пробормотала Хиёри. Она понеслась на второй этаж, спотыкаясь о ступеньки, и швырнула всё это в свою спальню с мыслью «разберусь потом». — Давай позовём тех двоих, — предложил Ято, уже с интересом разглядывая полки в зале. — Помогут быстрее прибраться. — Ну уж нет! — почти вскрикнула Хиёри, уже спускаясь обратно. Она принялась сгребать в мусорное ведро тарелки и упаковки от доставленной еды, хотя бы его она не забыла вынести сегодня утро, слава богу, только не этому. — Что обо мне подумает Юкине? Или Нора? Они ведь разочаруются во мне, как во взрослой!? — в её голосе звучала лёгкая, почти детская паника. Ей было важно, чтобы они увидели её собранной и ответственной, а не такой… домашней катастрофой. — Подожди, а в моих глазах ты не боишься упасть? — с обидой спросил парень. Девушка проигнорировала нытьё, прибрала последние упаковки и открыла дверь. — Всё, проходите. — Не стоило так беспокоиться, Ики-сан, — учтиво начала Нора. — Можно просто Хиёри. И не волнуйся, я рада гостям. — С лучезарной улыбкой ответила девушка. Войдя в дом с опущенной головой, Нора мысленно подбирала слова для того, что её так гложило изнутри, но сказать не решалась. Пока Хиёри закрывала дверь за зашедшим следом Юкине, девочка набрала воздуха в лёгкие. — Знаете, Ик… Хиёри-сан, — спешно начала она. — Я хотела сказать вам… Ято, мгновенно уловив напряжение, взял за шиворот любопытного Юкине и потащил его прочь. — Эй, ты чего? — Тссс! — ткнул ему Ято, забираясь вместе с ним на кухню, чтобы оставить девочкам немного уединения. Подняв голову, Нора собралась с духом и выпалила: — Я хотела попросить прощения за всё случившееся. — Её голова снова поникла. — Из-за меня ты ведь могла умереть… Я обманула Юкине, и его захватил Отец… из-за меня Ято пришлось даже пожертвовать собой и исчезнуть… Я прочитала твой дневник и благодарна за добрые слова, но… — голос её сорвался, — если бы только меня не было… если бы я не переродилась даже в виде духа… — слёзы текли по её щекам мелкими дорожками, — всё было бы хоро… Вдруг её охватило тёплое чувство. Хиёри обняла её крепко, будто боясь, что та ускользнёт, как в тот самый раз. — Я рада, что ты с нами, — тихо прошептала она прямо ей в волосы. — И я на тебя не злюсь. Она чуть отодвинулась, чтобы посмотреть Норе в лицо, и большими пальцами аккуратно стёрла слёзы с уголков её глаз. — Ты страдала и боролась так же, как и мы все. И сейчас ты здесь. Это самое главное. — Хиёри улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли упрёка, лишь спокойное принятие. — А всё остальное… мы как-нибудь переживём. Вместе. В этот момент из кухни донёсся звук падающей кастрюли и сдавленное ругательство Ято, за которым последовал возмущённый возглас Юкине: «Смотри под ноги, идиот!» Хиёри и Нора переглянулись, и на губах у обеих появилась улыбка. — Ты вообще готовишь этими кастрюлями? — поправляя задетое, сказал Ято — все они будто только из магазина. — Я умею готовить, если ты к этому ведёшь, — парировала Хиёри, направляясь к шкафу. Она достала оттуда стопку мягких полотенец и несколько комплектов домашней одежды — всё ещё с бирками. — Но сейчас важнее другое. Вы все промокли, вам нужно согреться. Кто первый пойдёт в ванну? Полотенец хватит, мне их надарили на новоселье. Она раздала полотенца, но затем задумалась, окинув взглядом гостей. — Но что делать с одеждой? На вас у меня ничего не найдётся, — с лёгкой досадой констатировала она, указывая на Ято и Юкине. Ято тут же оживился. — О, не проблема! Я мастер импровизации! — Он уже срывал с себя мокрое кимоно. — Можно обернуться простынёй, как древнегреческий философ! Или твоим плюшевым халатом! — Не трогать мои вещи, — тут же провозгласила Хиёри, хватая свой халат покрепче. — Юкине, ты как? Юкине, ёжась от холода в мокрой одежде, кивнул. — Я… я могу пойти первым, если никто не против. И… насчёт одежды… — он покраснел. — Может, пока моя высохнет, я могу надеть что-то из твоего? Из старого? Что-нибудь… не слишком девчачье? Хиёри улыбнулась. — Думаю, у меня найдётся какая-нибудь старая футболка и спортивные штаны. Они будут тебе велики, но хотя бы сухие. Иди, грейся. Вода горячая. Пока Юкине с благодарным взглядом удалялся в ванную, Ято, оставшись в мокром кимоно, устроился на кухонном полу с видом великомученика. — А я? Меня оставят умирать от холода и влаги? Я же бог! Меня может просквозить! — Терпи, — безжалостно ответила Хиёри, но в глазах её мелькнула искорка. — Или сиди рядом с батареей. И не капай на пол. Нора, уже укутанная в огромное полотенце, тихо хихикала, наблюдая за этой сценой. В доме, который ещё недавно казался таким пустым и тихим, теперь было шумно.

***

Пока Юкине заперся в ванной, остальные на кухне не отдыхали. После того как Хиёри переоделась из промокшего спортивного костюма в свой обычный домашний вид — просторную бежевую футболку и мешковатые пижамные штаны, — первое, что она услышала, войдя на кухню, было: — Я голоден, — констатировал факт бог, сидя под батареей, как мокрая кошка. — Приготовишь что-нибудь? Хиёри немного насупилась. Её предыдущее заявление об умении готовить было… слегка преукрашено. Она «умела» готовить, если разогревать уже готовое или варить пельмени можно было назвать готовкой. Мама пыталась научить её ещё в школьные годы, твердя, что девушка, не умеющая стоять у плиты, «никогда замуж не выйдет». Но наука как-то не задалась — учёба, тренировки, потом работа… Руки всегда были заняты другим. А после долгого дня у монитора или в спортзале сил на кулинарные подвиги уже не оставалось. От однообразных перекусов её спасали только контейнеры с едой от мамы, которая регулярно снабжала дочь, переживая за её режим питания. И Хиёри была ей безмерно благодарна. — В холодильнике осталась еда, я могу разогре… — Нет! — перебил Ято, всё так же сидя, но с видом капризного ребёнка. — Хочу именно приготовленную тобой. — Вообще-то… — На контейнерах прикреплены записки с рекомендациями по разогреву, — невозмутимо продолжил он. — Они от твоей мамы. «Разогрей на среднем огне пять минут, перемешай». — Когда ты успел залезть в мой холодильник?! — Это неважно! — махнул он рукой. — Почему ты не хочешь мне готовить? — в его голосе снова зазвучало нытьё. «Действительно, почему?» — пронеслось у неё в голове. Она не хотела признаваться в своей неумелости перед ним. Но почему именно перед ним? Может, из-за тех самых глупых слов мамы про замужество, которые засели где-то глубоко… — Ты не умеешь готовить? — прямо спросил Ято, и его вопрос выбил её из колеи. — Нет… просто… — Не притворяйся, я уже всё понял, — с этими словами он поднялся со своего места, отряхнулся и с важным видом закатал рукава своего всё ещё влажного кимоно. — Что ж, не беда! Будем готовить вместе! Я тебя научу! — объявил он, вытянув нос и гордо подняав его. Хиёри смотрела на него, на его решительное, но всё ещё немного комичное выражение лица, на мокрые волосы, торчащие в разные стороны. И вместо того чтобы злиться или стыдиться, она почувствовала, как внутри что-то размягчается и тает. — Ладно, — сдалась она, лёгкая улыбка тронула её губы. — Но только если ты будешь мыть посуду после. И если ты знаешь рецепт чего-нибудь, что можно сделать из… — она открыла холодильник и шкафы, оценивая запасы, — …из яиц, пачки спагетти, банки тунца и замороженного шпината? Вызов был принят. И пока в ванной шумела вода, на кухне закипела другая, не менее азартная работа. — Итак, божественный мастер-класс начинается! — провозгласил Ято, водрузив на голову вместо поварского колпака перевёрнутый дуршлаг. — Первым делом — паста! Кипятим воду, солим! Хиёри послушно поставила на огонь самую большую кастрюлю и насыпала соли, но её внимание тут же переключилось на сковороду, где по плану должен был поджариваться тунец со шпинатом. Она выложила консервированного тунца, который почему-то с треском и брызгами начал вести себя как живой, а замороженный шпинат, попав на раскалённое масло, устроил мини-извержение, заставив её отпрыгнуть с лёгким вскриком. — Спокойствие, только спокойствие! — заявил Ято, взяв в руки нож и луковицу, которую Хиёри (на всякий случай) достала из запасов. — Пока ты укрощаешь зверя на сковороде, я мастерски накрошу… это. Для соуса. Его «мастерское нарезание» больше напоминало ритуальное жертвоприношение луковице. Ломтики получались разной толщины — от прозрачных лепестков до внушительных кубиков, которые он с гордостью сгребал в миску. Слёзы от лука текли по его щекам ручьями, придавая ему вид глубоко страдающего, но непоколебимого художника. — Ты уверен, что нужно столько лука? — скептически спросила Хиёри, помешивая на сковороде подозрительно темнеющую смесь. — В каждом великом блюде есть душа! А душа — это лук! — пафосно ответил Ято, продолжая резать. В этот момент из ванной вышел Юкине, закутанный в огромное полотенце и одетый в старую футболку и шорты Хиёри, которая действительно немного висели на нём. Его волосы были мокрыми, а на щеках играл здоровый румянец от горячей воды. — Что тут происходит? Пахнет… горелым? — Твоя очередь, новобранец! — не глядя, ткнул в его сторону ножом Ято. — Иди суши волосы и передай эстафету Норе! Ей тоже надо отогреться! Нора, уже давно с интересом наблюдающая со стороны, получив кивок от Хиёри, робко направилась в ванную. Юкине же, вместо того чтобы уйти, присел на табурет и, подперев голову руками, стал свидетелем кулинарного безумия. — Хиёри, вода убегает! — внезапно крикнул он, указывая на кастрюлю, из-под крышки которой уже выползала белая пена. — А-а-а! — бросилась она к плите, откинула крышку и в панике высыпала в бурлящий котёл всю пачку спагетти разом. Часть макарон с характерным треском вошла в воду, часть — упала на конфорку, запахло горелым тестом. — Не беда! — заорал Ято, отвлекаясь от лука. — Главное — дух! — Дух гари, — мрачно уточнил Юкине, отмахиваясь от дымка. Пока Хиёри пыталась спасти макароны и одновременно помешать содержимое сковороды, которое начало прилипать ко дну, Ято решил добавить «финальный штрих» — высыпал всю свою луковую смесь прямо к тунцу и шпинату. На сковороде зашипело, запах стало неоднозначным, но определённо интенсивным. — Соус почти готов! Осталось только… — Ято огляделся в поисках вдохновения и схватил первую попавшуюся бутылку с красной этикеткой, стоявшую на столе. — Приправа! — Ято, это соевый соус! — попыталась возразить Хиёри, но было поздно — щедрая струя тёмной жидкости уже хлюпнула в сковороду. — Ага! И вуаля! — Он с торжеством выключил огонь. — Паста аль денте (он произнёс это с ужасным акцентом) с тунцом по-божественному! На кухне стоял дым коромыслом, пахло жжёным, луком, рыбой и соевым соусом. Гора спагетти в кастрюле напоминала скорее единый макаронный монолит. Но когда Ято с гордым видом разложил это творение по тарелкам и поставил одну перед Хиёри, а другую — перед скептически смотрящим Юкине, Хиёри не смогла сдержать смех. Это был полный провал с кулинарной точки зрения. Но почему-то… это было именно то, что нужно в этот странный, долгий вечер. — Ну что, — сказал Ято, снимая с головы дуршлаг и садясь рядом. — Приятного аппетита. Готовлено с любовью. И луком. — Получилось не так плохо, — съев пробную вилку пасты, вывела вердикт Хиёри. — Мягко сказано, — без энтузиазма тыкая вилкой в свой «шедевр», пробормотал Юкине. — Но съедобно! — с набитым ртом добавил Ято. — Вкус… определённо есть! Из ванной уже успела выйти Нора, переодетая в длинный свитер Хиёри, который на ней свисал почти до колен, из-за её миниатюрности превращаясь в некое подобие платья-мешка. Она тихо подошла и села за стол к остальным. — Я думала, у вас тут всё сгорит, — сказала она, осторожно пробуя свою порцию. — Ты за кого меня держишь? — возмутился Ято. — Я бог! И, как доказано, умею всё! — Бродячая жизнь и не такому научит, — тут же перевёл сказанное Норе Юкине, и та тихонько хихикнула. — Эй! — Следующим иди ты, Ято, — сказала Хиёри, кивнув в сторону парня, который уже доедал свою порцию с видом истинного гурмана. — Только… что делать с твоей одеждой? Тебе наверняка холодно в мокром кимоно. Ято задумался на секунду, театрально потирая подбородок. — Хм… Может, сбегаю попросить у Дайкоку что-нибудь? У него наверняка есть запасные… — В такой поздний час? Он тебе дверь не откроет, а если откроет — тем более не даст, — парировал Юкине. — Что же остаётся… — глаза Ято вдруг загорелись знакомым озорным блеском. — Я знаю! Я возьму твой халат, Хиёри! Хиёри вздохнула, предчувствуя борьбу. — Нет. — Почему?! — Потому что это мой халат, и он розовый. В цветочек. — Мне плевать! — Ты будешь выглядеть идиотом. — Я не против. Давай сюда халат! — Нет! — Представь, что это поднесение почитаемому богу! Началась недолгая, но азартная возня за дверью ванной, куда Хиёри спрятала заветный халат, пока Ято, притворяясь замерзающим, пытался её отвлечь. В конце концов, Хиёри сдалась и отступила под напором этого эгоистичного бога. Кухня наконец погрузилась в относительный покой, нарушаемый лишь звуком льющейся воды. Хиёри, Юкине и Нора переглянулись, глядя на остатки их «кулинарного подвига» на тарелках и лёгкий хаос вокруг. Радует, что не ей это убирать. Началась приготовление ко сну. Диван-кровать, на котором они все расположились после ужина, раскладывался и вмещал двоих. После того как все приняли ванну и переоделись в заимствованную у Хиёри домашнюю одежду (Ято всё-таки получил какие-то свободные штаны, которые были короткими, и футболку, что сильно прилегала ), в гостиной воцарилась сонная тишина. Как и ожидалось, Юкине и Нора, укутанные в одеяла, не продержались и получаса. Их ровное дыхание скоро стало единственным звуком в комнате. Ято осторожно поправил одеяло на Норе и откинул прядь волос со лба Юкине, прежде чем отвернуться к Хиёри. — Они уснули, — тихо сказала девушка, засмотревшись на эту мирную сцену. В её голосе звучала тёплая, почти материнская нежность. — Знаешь, — так же тихо начал Ято, и в его синих глазах снова запрыгал тот самый знакомый, озорной блеск, — я вспомнил об одном обещании, которое ты мне дала. Хиёри оторвала взгляд от спящих и посмотрела на него. Его выражение лица, полуосвещённое светом ночника, было таким знакомым, таким… его. — О каком обещании ты говоришь? — прошептала она, всё ещё немного заворожённая. — Ты сказала, что покажешь мне фотографии со своего выпускного, — выпалил он, и в его голосе прозвучало нетерпеливое, почти детское любопытство — Ты же помнишь? — Ты… об этом? — Хиёри слегка откинула голову назад и прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец. — Ято, я немного устала, и мне завтра рано… Она хотела было продолжить, но, открыв глаза, никого перед собой не увидела. Лишь лёгкий скрип ступеньки донёсся с лестницы, ведущей на второй этаж. — Ято! — прошипела она, вскочив с места и поспешив за ним наверх, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить остальных. Ято уже ворвался в комнату и принялся осматриваться. Здесь царил такой же творческий хаос: на столе громоздились стопки конспектов школьных и университетских времён, переполненная урна была забита черновиками и фантиками. Но это было неважно. Он пришёл за фотоальбомом. И он знал, где искать. Распахнув дверцу её шкафа, заваленного кучей вещей, он тут же нашёл заветную толстую книгу в бархатной обложке. — Да постой же ты! — как раз ворвалась в комнату Хиёри. — Извращенец! — попыталась она лягнуть его по ноге, но он ловко увернулся, уже запрыгивая на её широкую, мягкую кровать. — Хорошо, — сдалась она, видя его решительное лицо — Только быстро. — Она тяжело вздохнула и уселась справа от него, поджав под себя ноги. Он открыл альбом. Первые страницы были посвящены детству: маленькая Хиёри с двумя хвостиками, бесстрашно качающаяся на качелях выше всех; Хиёри в костюме снежинки на утреннике, хмурящаяся от неудобства парика. — Ого, а ты и правда всегда была серьёзной, — усмехнулся Ято, тыча пальцем в фото, где пятилетняя Хиёри со строгим видом поправляла бант подруге. — Заткнись, — буркнула она, но уголки её губ дрогнули. Потом пошли школьные годы. Вот она на фестивале культуры в нелепом историческом костюме, явно смущённая. Вот — с кубком после победы в легкоатлетических соревнованиях, сияющая от счастья. — Смотри-ка, чемпионка! — восхитился Ято. — Это было давно, — отмахнулась Хиёри, но в её глазах мелькнула грусть. Она помнила тот день, помнила гордость родителей… И вот, наконец, он. Выпускной. Хиёри в элегантном тёмно-синем платье, с аккуратной причёской и… с тем же самым, немного смущённым, но искренним выражением лица, что и на детских фото. Она стояла рядом с родителями, потом — с подругами, корча смешные рожицы. — Я же говорил! — торжествующе воскликнул Ято. — Ты была… есть… очень красивой. — Перелистывай уже, — пробормотала Хиёри, чувствуя, как жарко стало в комнате. Они дошли до конца альбома, где страницы становились всё пустее, а последние фото были уже не напечатаны, а просто вклеены со смартфона — какие-то случайные моменты, селфи. История будто обрывалась. Ято замолчал, его палец задержался на пустой странице. Тишина повисла в воздухе, наполненная невысказанным: «А вот тут должен был быть я. И Юкине. И все мы». Хиёри клевала носом, пытаясь бороться с усталостью, но тяжёлые веки предательски смыкались. Её голова медленно клонилась к его плечу. Ято осторожно закрыл альбом, отодвинул его, затем мягко уложил её, натягивая одеяло до самого подбородка. Он собирался тихо уйти, чтобы найти себе местечко на полу в гостиной, но его остановила тёплая рука, ухватившаяся за его кисть. — Не уходи, — прошептала она сквозь сон, даже не открывая глаз. Возможно, утром его ждала больная шея от неудобной позы или даже внезапный приём самообороны, если она проснётся в панике. Но в тот момент это не имело значения. Он просто лёг рядом на краю кровати, повернувшись к ней боком, и укрыл их обоих краем одеяла. В комнате пахло её шампунем, тёплой кожей после душа и тишиной. Было очень, очень спокойно. За окном, в спящем городе, наконец-то воцарился мир. И в этой маленькой, неубранной комнате — тоже.