Точка бифуркации

      Лас-Вегас в этот уик-энд сошел с ума окончательно.       Алекс Албон выиграл первую гонку для Уильямс – и это затмило буквально все. Таблица чемпионата, напряжение между Мерседес, Макларен и Ред Булл, подсчеты очков — все исчезло, словно кто-то нажал кнопку паузы. Паддок праздновал так, будто титулы уже не имели значения.       Уильямс сняли клуб на Стрипе. Не просто клуб – неоновый, громкий, с барменами, которые явно не собирались никого ограничивать. Стены вибрировали от басов, свет стробоскопов резал глаза, а толпа раскачивалась в едином пьяном ритме. Макс пришел без особого энтузиазма – немного уставший и тайно мечтающий завернуться в одеяло и проспать десять часов. Но вот ушел оттуда уже не совсем в состоянии помнить, зачем вообще сопротивлялся.       Алкоголь лился рекой.       Где-то между пятым шотом и моментом, когда DJ внезапно поставил старый поп-хит, Макс оказался у барной стойки. Его взгляд сразу же нашел Джорджа, который уже тоже был там. Галстук давно исчез, рубашка была расстегнута больше, чем позволяли приличия, взгляд – веселый и слишком честный.       Максу не стоило подходить. Он это понимал с той ясностью, которая приходила только в моменты усталости. Сейчас он не был собранным. Он был пьяным и не способным контролировать себя на все сто. И еще слишком честным. А честность – это последнее, что ему было нужно рядом с Джорджем Расселлом.       Он сжал стакан крепче, чем требовалось, и, вопреки здравому смыслу, вновь посмотрел на Джорджа. Тот поймал его взгляд почти сразу. Улыбнулся. Не широко – уголком губ, будто это было что-то личное.       Желудок неприятно свело.       Он знал это состояние. Перед стартом. Перед моментом, когда назад пути нет.       – Джордж, – сказал Макс хрипло, чуть растягивая гласные, будто ему было плевать. – Ты решил брать пример с Ландо?       – О чем ты, Макс? – Джордж наклонился ближе, его дыхание пахло мятой и джином, – Я еще ни одного парня не успел облапать.       Макс фыркнул – слишком громко, слишком резко.       – А ты хотел бы? – сорвалось с губ прежде, чем он успел обдумать.       – Хотел бы чего? – брови Джорджа поползли вверх, но насмешливый блеск в его глазах выдавал его с потрохами.       – Облапать какого-нибудь парня.       – Пока не вижу приличных кандидатов.       – А я? Я очень приличный.       – Ты? Приличный? – Джордж рассмеялся громко и открыто, немного откинув голову назад. Свет стробоскопа на секунду выхватил линию его шеи.       – А что тебя не устраивает? – продолжил Макс, наклонившись гораздо ближе, не в силах противостоять обаянию Джорджа. – Может я не особо симпатичный, но я смешной, у меня четыре чемпионства и я…       – Что за бред ты несешь? – нахмурился Расселл.       Макс замер. Голова прояснилась в секунду.       – Ты – красивый. – продолжил Джордж. Все еще слишком серьезный, будто слова Макса его обидели. – У тебя глаза такие… Глубокие. Голубые. Как океан. Иногда как шторм. И, – он смазано указал пальцем на чужой рот. – губы у тебя пухлые.       А вот это было слишком неожиданно. Слишком искренне.       – Боже, - улыбнулся Джордж и опустил взгляд. – я тебя сломал, кажется.       – Я же правильно все понимаю? Ты… Ты флиртуешь? – спросил Макс.       Его голос звучал хрипло. Неуверенно.       – В целом?       – Джордж!       – Я сейчас очень пьяный, конечно, – честно ответил Джордж. – Но да. Флиртую. Пытаюсь, по крайней мере.       – Тогда почему ты утверждаешь, что не видишь кандидатов? На облапывание. Если я такой красивый.       – Макс, ты просто что-то с чем-то.       Они рассмеялись. Слишком близко. Чьи-то пальцы задели чужое запястье. Алекс где-то на фоне кричал что-то про «ЛЕГЕНДАРНУЮ НОЧЬ». Ландо размахивал бокалом и снимал видео-доказательства всего безумства.       Дальше – провал.       Макс проснулся от солнечного света и ощущения, что его голова весит килограммов сто.       – Блядь… – простонал он, не открывая глаз.       Сухость во рту напомнила пустыню, а язык прилип к небу.       Он потянулся – и наткнулся на чье-то плечо.       Обнаженное. Теплое.       Макс замер. Медленно открыл глаза.       На соседней подушке, совершенно спокойно, с чуть приоткрытым ртом, спал Джордж Расселл.       – …блядь, – повторил Макс уже тише.       В памяти зияла черная дыра. Бар. Смех. Неон. Потом – ничего.       Он осторожно сел, стараясь не разбудить Джорджа. Потер лицо. Попытался вспомнить хоть что-нибудь.       Ноль. Тишина.       И тут его взгляд, скользнувший вниз по собственному телу, зацепился за странный блеск на руке.       Кольцо.       Простое, золотое. На его безымянном пальце.       Макс уставился на руку, как на неразорвавшуюся гранату. Кровь отхлынула от лица.       – Что это за пиздец? – прошептал он.       И вдруг – не мысль, не картинка целиком, а ощущение. Теплое, неожиданно отчетливое.       Чужая ладонь на его талии. Уверенная, как будто так и надо. Смех. Темное стекло такси, в котором отражаются огни, растянутые в цветные полосы.       Все ушло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя только странное, тянущее тепло где-то под ребрами – и тревогу.       Он резко повернулся и схватил руку Джорджа.       На его пальце было абсолютно идентичное кольцо.       – Какого хуя...       – Мм?.. – Джордж зашевелился, сморщив нос. Его длинные ресницы дрогнули.       Он открыл глаза.       Моргнул. Моргнул еще раз. Посмотрел на свою руку в чужой руке.       – Что происходит? – медленно спросил он.       – Я надеялся, что это ты мне скажешь, – хрипло ответил Макс.       Джордж резко сел и тут же зажмурился.       – Господи, голова… – он замер на несколько секунд, а потом медленно продолжил. – У нас что, обручальные кольца на пальцах?       – Как види… – Макс замолчал на полуслове и широко раскрытыми глазами уставился на шею Джорджа.       На шею, буквально полностью покрытую засосами.       Пиздец.       Полнейший пиздец.       – У тебя тут, – Джордж осипшим голосом прервал его мысли, тыча пальцем в свою шею. – Боже.       – Что? – Макс инстинктивно начал ощупывать шею.       – Два засоса.       – А. У тебя… Тоже. Кхм.       – Мы переспали, что ли?       Макс прислушался к ощущениям.       – Ну у меня ничего не болит, если ты понимаешь, о чем я.       – У меня тоже ничего не болит. Кроме головы, естественно. Но мы могли, ну… – Джордж резко побледнел. – Я сейчас.       Резко подскочив с кровати, он рванул в ванную. Послышались звуки рвоты.       Макс огляделся в поисках своего телефона, который, как оказалось, валялся на полу у стены. Отлично.       Разряжен. Еще лучше.       – Ферстаппен, ты меня сожрать пытался?! У меня на шее живого места нет!       – Так, мы с засосами позже разберемся. Сначала кольца.       Джордж вернулся и взял телефон с тумбочки. Разблокировав его, он стал судорожно проверять содержимое.       – Нет… – прошептал он. – Нет. Нет. НЕТ.       Боже.       Это все уже в интернете?       Он повернул экран к Максу.       Фотография.       Они. В какой-то часовне. Макс – в помятом пиджаке, Джордж – в рубашке, которую он точно носил прошлой ночью. Оба улыбаются так, будто мир – прекрасное место. И, как в дешевом кино, Элвис Пресли на заднем фоне, который, по всей видимости, их венчал.       Следующее фото.       Макс целует Джорджа в щеку. Джордж, судя по глуповатой улыбке, был очень доволен.       Еще одно.       Алекс и Ландо.       Сволочи.       Оба явно пьяные. Алекс показывал большой палец, Ландо держал какой-то документ вверх ногами.       – Это… – Макс сглотнул. – Это не фотошоп? Эти фотки в Инстаграм попали?       – Мы по-твоему решили по пьяни фотошоп освоить? – голос Джорджа дрогнул. – Это моя галерея. В Инстаграме ничего нет, к счастью. Надо найти этот документ. Он либо у нас, либо у Норриса. Надо ему позвонить. И Алексу, этой скотине…       Он замолчал.       А потом рассмеялся.       Громко. Истерично. До слез.       Макс смотрел на него секунду – и тоже рассмеялся, уткнувшись лбом в ладони.       – Мы идиоты, – выдохнул он.       – Абсолютные, – согласился Джордж. – Но, честно? Это очень в стиле Лас-Вегаса.       Они немного успокоились. Макс посмотрел на кольцо снова.       – Значит… ты теперь Ферстаппен?       – Ни за что, — фыркнул Джордж.       – Чем тебе не нравится? Будет семья с пятью титулами.       – У меня еще нет титула.       – Будет. Оскара, так и быть, беру на себя. Семье надо помогать.       – Ты – невыносимый, – Джордж прищурился.       – «Ты – невыносимый», дорогой. Или милый.       – Сходи на хуй, милый.       – Давай сначала душ. А потом уже займемся исполнением твоих желаний.       Джордж покраснел. Отвернулся и поджал губы.       – Мы себе усложнили жизнь, ты же понимаешь? – заговорил он спокойнее.       Макс понимал, что Джордж говорил не о глупой выходке со свадьбой. Он говорил о них. О том, что теперь было между ними.       – Понимаю.       Они посмотрели друг на друга.       – Мы все решим. Судя по тому, что твой телефон не разрываются от звонков, это не стало достоянием общественности. Время у нас есть. А что касается… Нас. Нам необязательно решать что-то сегодня. Завершим сезон и там посмотрим. Хорошо?       Макс накрыл руку Джорджа своей.       Тот ответил не сразу. Прикрыл глаза. Его пальцы сначала дрогнули, будто он собирался отстраниться, но вместо этого – медленно, почти не глядя – переплел их.       Тишина ощущалась спокойно. Несмотря на ситуацию, в которой они оказались.       Наконец он выдохнул и еле заметно кивнул.       – Я больше не буду пить. Никогда. – заговорил Джордж.       – Я тоже. Такое событие, а я ничего не помню.       – Макс, я сейчас тебя точно придушу. Мне нужны таблетки, кофе, английский завтрак и душ.       – И консилер.       – О Господи! Я вообще об этом забыл! Как можно вообще…       Джордж ругался еще долго.       Но ни один из них так и не снял кольца.