Без названия

Позор! Тяжелые врата дворца Хуамин с грохотом закрылись на долгие годы. Расползающиеся по древесным створкам золотые змеи потеряли блеск и скрылись за переплетениями плюща. Ранее величественная обитель небесных посланников вместо тысяч свечей освещалась серебристым диском луны. Черепица обросла изумрудными островками мха, а в густых зарослях за резными деревянными беседками слышалась пронзительная трель цикад. Никогда еще высший суд не был уличен в безосновательных обвинениях. Еще и подумайте кого? Юного мальчонку только потерявшего в пожаре всю семью. Дикость и вздор! Счастье судьи, что в тот дождливый день он закрыл лицо капюшоном, иначе его голова давно висела бы на площади! После закрытия дворца Хуамин о его служителях не было ничего известно, ни куда стыдливо пряча животные морды сбежали, и сбежали ли вообще? Ни о их жизнях и возможных смертях. ********************** Вдалеке коридора послышались размеренные, тихие шаги и нежный женский голос напевающий легкую мелодию. Кисейная завесь со стуком камешков пропустила в просторный зал женщину с подносом в руках. Мягкие, округлые формы и аккуратная талия подчеркивались вышитыми на лентах змеями и блестящим шелком одеяния. Ее босые ноги по щиколотку утопали в мягких меховых коврах, грациозно покачивая бедрами она поднесла к столу из темного дерева поднос с чайником и чарками. Разливая по чашкам имбирный чай, женщина бросила взгляд на сидевшего с закрытыми глазами мужчину за столом покрытым красным лаком. Его ресницы мелко дрожали, похоже, он крепко задумался раз не обратил на нее внимание. Однако хватило один раз кашлянуть, как он поднял голову. Худощавое лицо, по форме напоминающее тыквенную семечку, вынырнуло из тени ниспадающих темных волос. Янтарные зрачки показались из за густый вееров ресниц, и уставились на дымящийся чайник. -Благодарю, - слабо улыбнулся Син Сяочжэн. Именно так звали этого мужчину, того самого судью. Годы назад, гонимый позором, он и запер главные врата. Однако женщина стояла неподвижно, словно глиняная статуя, будто ожидая от него чего то еще. Но когда никаких действий не последовало, глубоко вздохнув, она скрестила руки на пышной груди позвякивая золотыми браслетами и села на бархатный диванчик. Недосказанность витала в воздухе подпитывая почти осязаемое напряжение. Чувствуя это, Син Сяочжэн непонимающе уставился в голубые, точно как у снежных волков глаза и позвал. -Фань Линшу? -Я не просто так пришла, - фыркнула она и взмахнув тонким запястьем откинула черные вьющиеся локоны за спину. - Знаешь, великий достопочтенный судья, что про тебя люди говорят? Взгляд мужчины в ту же секунду потерял всякий блеск и снова потупился. Губы едва заметно дрогнули, а длинные пальцы сплелись между собой. Слегка вскинув брови он со вздохом спросил - И что же ты услышала от народа пребывая в странствиях по миру смертных? -Есть несколько версий, выбирай какая больше приглянется, - она дотянулась до тарелки с наливной гроздью винограда и счищая шкурку кидала ягодки в рот. - Первая, что ты не пережил своего провала, - сделав паузу она ткнула в его сторону пальцем. - Из за гордыни конечно. Иными словами, этот мир не постиг твоей мудрости и ты добровольно ушел искать поддержки в другом. Так мне сказал настоятель храма где то в провинции. Вторая, знаешь почему, по мнению людей, рухнула пагода у входа? Потому, что по твою душу явились божества и воздали небесную кару, во время которой от ярости ударили в нее молнией. Син Сяосжэн устало потер переносицу и поправил челку что россыпью упала на его острые скулы. Было видно, что внутри него зарождается огонек раздражения. -И чего ты от меня хочешь? - задавая этот вопрос он не ожидал услышать ничего, кроме молчания или фырканья, ведь так было всегда. Каждый раз выслушивая подобное, он не мог понять зачем Фань Линшу ему все это говорит. Это было похоже на издевательство, ведь женщина точно располагала подробностями дела, что так подкосило мужчину, и точно знала все ответы и аргументы наперед, так зачем повторять все снова и снова? Однако отодвинув тарелку с фруктами, Фань Линшу без запинок, быстро и четко выпалила -Я хочу чтобы ты наконец достал голову из песка и напомнил людям, что дворец Хуамин вовсе не груда камней, а его великую историю нельзя перечеркивать одной ошибкой. А тебя хоронить так точно, в особенности под пагодой, - Хитро сощурившись она хмыкнула. -Тем более, что ни лица они не видели, ни имени твоего им неведомо. Рот откроют так возрази, где твой острый язык? Откуда им знать настоящую личину того самого деспота? Прошло уже десять лет, кроме тебя это дело уже никто не помнит, а лишь искажают как их умам угодно. -Я не чураюсь людей и их мнений, - Слова будто смола прилипали к белоснежным зубам, и совершенно не хотели слетать с сухих губ. - Пойми, я сам не могу найти себе прощения, так как же могу просить его у других людей? Даже наедине с собой чувствую эту грязь, нечистоты на своих руках, - Отвернувшись к окну, через которые золотым руном пробивались солнечные лучи, он невольно смежил веки и скривился. Больше всего он не любил когда Фань Линшу упрекала его за бездействие. Грудь будто сдавило тисками не давая вздохнуть. Казалось, его погрузили не в пучину воспоминаний, а на дно морское. - У меня не было права на ошибку, но тем не менее я ее совершил. И если бы не ты, кто знает, какая участь была бы у того несчастного. Моя оплошность чуть не погубила человека. Женщина с ленцой окинула его испытующим взглядом. -Так и скажи прямо, что боишься. -Наверное, будет правильным выразиться и так. Люди - не куклы, а их жизни это самое дорогое что есть. Фань Линшу отвела взгляд. Эти слова за долгие годы она слышала сотни раз и думалось ей, что услышит еще столько же. Хоть она могла понять чувства разрывающие, словно дикие птицы, сердце ее последователя по ремеслу, но ответ услышать она хотела совсем другой. Она была рядом в его золотые годы, не оставляла в смятение ума, горести, и даже сейчас без препираний согласилась остаться рядом. Перед ней был уже совсем не тот сияющий энтузиазмом юноша, только переступивший порог совершеннолетия, сейчас в его глазах не журчали нежные весенние ручьи, в них царило полное спокойствие. Умиротворение которое его опоясывало, было свойственно только прошедшим через огонь и воду, сталь и пустыни, седеющим настоятелям храмов девятых небес. С тяжелым вздохом она встала с дивана и подошла к окну заложив руки за спину. -А что насчет твоей жизни? - повернув голову Фань Линшу задела его профиль краем глаза, пытаясь считать каждое изменение в выражении лица. - Что входит в твои планы? Кого ты в них видишь? Неужели ты так и собираешься сидеть здесь как зверь в клетке? Заметь, эту клетку ты сам себе построил. Со страхом кому то навредить, ты лишь угождаешь своему желанию спрятаться, прежде всего от себя самого, - Она говорила спокойно, ровный тон только добавлял уверенности ее речи. - Стоит герою оступиться лишь раз - к нему тотчас вспыхнут ненавистью, стоит злодею совершить одно доброе деяние - его запомнят на века как благодетеля. Никакого ответа так и не донеслось до ее ушей. В глазах Син Сяочжэна заблестели искорки вспыхнувшего гнева, но он тут же спрятал их за рядами пушистых ресниц и вышел из зала оставив женщину одну. Поступь тяжелая, звонкая, совсем не похожая свойственную ему летящую походку, которая напоминала парящего по водной глади лебедя, стремительно отдалялась от зала. Пусть гнев - обыкновенная людская черта, для Син Сяочжэна семь запретов были священным жизненным ориентиром, от которого нельзя отступать ни на шаг. По этой причине, он научился пресекать совершение необдуманных действий под его влиянием, и быстро успокаивать мятежный разум еще будучи совсем юным. Пламя в сердце допускалось только в позывах чести, но никак не для гневных криков или озлобленных перебранок. Да и как он мог позволить себе гневаться на то, что о нем переживают? Беспокоятся не как о человеке занимающем высокий пост, а как об отдельной личности без титула и статуса. Ведь он и сам понимал, что затворничество никогда не было его мечтой и только из страха он принял решение о такой жизни. Признаваясь себе, за десятью замками, пожираемый стыдом и самопорицанием, словно стервятниками, он мечтал о возвращении к своему делу. Но ему хотелось начать все с чистого листа и продолжить писать свою историю новым пером. Развеять по ветру забвений свой грех, закрыть глаза, а открыв понять, что все это было лишь страшным сном. Недостижимым желанием было искоренить из своего тела и души все изъяны свойственные живым людям, избавиться от груза человеческого бытия и сопровождающих чувств. Встать наконец вровень с божествами, а не смотреть снизу вверх умоляя их о снисхождении к себе. Возможно такое желание покажется многим плодом гордыни, однако в сердце Син Сяочжэна оно теплилось как надеждой на светлое будущее. Он верил, что только достигнув этой безупречности, он сможет навсегда сбросить с себя оковы вины и попробовать жить дальше. Однако, он всего лишь человек, а что может смертный предложить в обмен на такой дар? Тело? Смех да и только, кому нужна груда костей обтянутых кожей? Жертвоприношения порицались в мире совершенствования уже не одну сотню лет. Годы жизни? Богам не нужно беспокоится о смерти, значит и искусственно прибавлять к жизни срок им без надобности. Получается, что второй шанс каждый может получить лишь своими земными трудами, а не идти по легкой дорожке каких либо материальных жертв. Искупление - это длинная дорога по которой мученик должен пройти сам чтобы осознать свои ошибки и раскаяться, только после этого он сможет смыть с себя клеймо позора. Смесь противоречивых чувств густым маревом застлала глаза, и он не заметил как дошел до больших ворот и вышел из главного здания. Теперь оно величественным силуэтом возвышалось за его спиной. На фоне серого, словно старый пепел, огромные колонны поддерживающие резные козырьки контрастировали ярким красным цветом, на завитках крыш сидели золотые львы. Зима уже вступила в свои права полностью накрыв землю искристо белым одеялом снега. Пепельными вкраплениями перед лицом в медленном танце кружили лопатые снежинки, и словно утомившись, ложились на густой мех капюшона, чудом не забытой, длинной зимней накидки. Помрачневшие от мороза, ветви фруктовых деревьев напоминали черные извилистые молнии на фоне печально затянутого снежными облаками неба. Дорожка следов неспешно прорезалась сквозь горный спуск, каменные мосты и узкие тропы, по которым, кроме как по памяти, было не пройти из за снежных горок и пластов. И для самого путника было загадкой сколько времени прошло, однако ноги привели его к воротам городского уезда. Зябко пербрав плечами Син Сяочжэн поморщился покрасневший нос и поднял глаза на именную табличку уезда Цзиньюй. Так вот значит как теперь выглядит этот город. На памяти мужчины 10 лет назад этот уезд то и городом назвать нельзя было, а сейчас вокруг него растянулась огромная отделяющая стена. Пока он пустым взглядом разглядывал расписное полотно, в него влетел ребёнок одетый в теплую шубки. Для ребенка этот странный мужчина был только препятствием в игре, а для него это стало причиной вернуться из запутанных размышлений в реальность. Отряхнувшись от снега, девочка подняла на него свои огромные круглые глаза. Тонкие губы растянулись в глуповатой улыбке и тоненьким голосом она спросила -Господин Бессмертный, вы ищите кого то? Я могу вас отвести. От этого вопроса и обращения, Син Сяочжэн на миг остолбенел. Как этот ребенок с первого взгляда определил кто он? С гулким стуком сердца мужчина покачал головой. На молчаливый ответ девчушка только хихикнула -Значит Господин Бессмертный уже и сам все знает. Зря отец так ругал вас, вы знаете, когда он бранится то похож на разъяренного быка или свинью, - С совершенно невинным видом выпалила девочка и улыбнулась еще шире, отчего у Син Сяочжэна вырвался нервный смешок. - Он говорит, что заклинатели это бессовестные бездари, особенно, - она запнулась и потерла подбородок старательно вспоминая. - А, да, точно. Особенно дворец Хуамин. А вы не такой, вы пришли помочь! Так и знала, что он не прав! Лицо мужчины приобрело очень сложное выражение. Его зрачки сузились, а губы сложились в одну тонкую линию. Такого прямого и грубого укола он не ожидал, да еще и от маленькой девочки. Ее слова легко вылетали, словно птички, но оседали внутри настоящими булыжниками. Внутри словно прокатился железный шар, и горло пощекотали когти животного, заставляя поднять голову и закашляться. Неприятная тяжесть снова сдавила легкие и заняла все мысли. Будто только освободившийся от тяжелых кандалов обвиняемый, он снова услышал лязг цепей за собой. Одним словом, вся непонятно откуда взявшаяся уверенность, в порыве убедиться в том, что в мире царит гармония с сокрушительным треском рассыпались не успев даже оформиться. Подавив еще один нервный смешок за тяжелым выдохом он опустился на корточки и тихонько попросил -Возможно твой отец знает чуть больше чем я, отведешь меня к нему? -Конечно! Схватит его за руку она кивнула в сторону открытых ворот. Еле как поспевая за ней, Син Сяочжэн проследовал за ними к небольшому дому. Оценив взглядом их жилище, он понял, что семья не из бедных. У входа алели зажженные фонари, а створки окон украшены резьбой с драконьим узором. И когда малышка уже потянула его за палец чтобы ввести в дом, он придержал ее за рукав останавливая, после чего серьезно сказал -В следующий раз не вздумай разговаривать с незнакомцами, особенно у входных ворот. Не все люди имеют благие помыслы. Незнакомые взрослые должны разговаривать со взрослыми, поняла? Девочка угукнула и еще раз кивнула в сторону дома, от которого веяло запахом мяса и ярких, ароматных специй. Син Сяочжєн мысленно помолился на послушание этого ребенка и негромко постучал в дверь. Через пару секунд дверь открылась и из проема выглянуло угрюмое лицо мужчины. Круглые глаза с презрением окинул взглядом мужчину по ту сторону двери. Отец девочки раздраженно и резко вдохнул колючий морозный воздух, заглянул за спину заклинателя. Оттуда сразу вынырнула девочка и забежала в дом. -Вы кто? И что вам нужно? - брови хозяина дома выгнулись дугой, а губы сжались. - путникам не помогаем, и без того тесно. -Я не ищу ночлега, но интересуюсь последними событиями. Не могли бы вы рассказать что происходит здесь в последнее время? Говорят некто нарушает покой жителей. Незнакомец недоверчиво сощурился и издевательски хмыкнул -Из далеких земель, Господин, пожаловал? - он кивнул на расшитый золотом плащ, - Как кровь пролилась так сразу прибежали, сколько хотите с людей содрать? Сегодня состояние ступора следовало за Син Сяочжэном по пятам. Услышав последнюю фразу, он отшатнулся назад, под его ногами захрустел снег. Неужели за эти года все так поменялось? Когда заклинатели из доблестных стражников людского покоя превратились в жадный скот? Человеческое нутро гниет быстрее плоти. Корысть в сердцах прорастает быстрее проростка пшеницы в земле. Оказывается, для избавления от сострадания и извращения фундаментальных правил совершенствующихся понадобилось всего десять лет. Хотя, Син Сяочжэн теперь сомневался, а не помутился ли у него рассудок? Может прошло не десять, а тысячи лет, когда заклинатели существуют только на страницах истории? А на их местах звери плотоядно облизывающие свои клыки? -Меня не интересует ничего кроме информации. - отрезал Син Сяочжэн. -Хорошо. Считайте у меня сегодня хорошее настроение. Отец девочки вскользь посмотрел на нее и велел ей выйти. Остановившись у жаровни, рукой показал гостю куда сесть. -Все началось около десяти лет назад, спустя несколько месяцев после закрытия дворца Хуамин. В первый год нашли двоих мужчин, одного обнаружили с вырванным языком, другого с пустыми глазницами, - рассказчик зажмурился и покачал головой. - Если не вдаваться в подробности, то каждый найденный был обезображен по своему. -Сколько их было? -Около десятка за все время. Они все не были жителями города, каждый откуда то приехал. Не проживали здесь и полугода. -А в последнее время что то похожее случалось? - заклинатель поднял глаза. -Нет. Но я боюсь за свою семью. Син Сяочжэн понимающе кивнул и поднялся. -Больше вы сможете узнать у начальника уезда, - обернувшись бросил мужчина. - Все таки он проводил все расследования. Сяочжэн тут же оживился. -Он нашел виновных? -Конечно нет, - выплюнул хозяин и полностью развернулся к гостю. После продолжительной паузы он сказал - у меня такое чувство, что он особо не стремился решить эту проблему. -Вот оно как, - невольно вырвалось у мужчины в мехах. - Где я могу найти главу города? -Сейчас его нет на месте, просить аудиенции можно будет только завтра. Его резиденция находится в центральной части города. Поблагодарив хозяина, мужчина вернулся во дворец уже глубокой ночью. Заснеженные тропинки освещались серебристыми вкраплениями звезд на смольном полотне неба. Всю дорогу в голове роились тысячи мыслей и сомнений. И хотя тело обдувал ледяной ветер, внутри бушевало огненное противостояние. С одной стороны, боязнь совершить ошибки не отпускала подобно удаву на шее. С другой, в сердце судьи заплясали огоньки интереса, будто теперь он обязан, хотя бы для удовлетворения собственного интереса, раскопать правду. Всю оставшуюся ночь, до первых золотых лучей рассвета, заглянувших в витражные окна, мужчина не сомкнул глаз. В попытках унять непонятный мандраж он перекладывал свитки и письменные дощечки в библиотеке. Ни одно из этих писаний не смогло увести мысли в сторону хотя бы на полчаса и он сдался. Наблюдающая весь остаток ночи за оживившимся Син Сяочжэном Фань Линшу удовлетворенно улыбалась, но ничего так и не сказав, уходила. Словно кошка получившая лакомство. В этот раз достаточно далекую дорогу ему освещало солнце. Пейзажи искрились от его лучей и заставляли щурить глаза. Ветви деревьев покрытые коркой льда, казалось были вымощены жидким золотом. Мороз был еще злее, чем всего днем ранее. На подходе к городу сновали набитые товаром телеги, толпились торговцы, и еле волоча ноги плелись старики. По пройденным вчера дорогам Син Сяочжэн добрался до центра города. Располагавшаяся там ямэнь отличалась мрачностью. Только красные фонарики из промасленной бумаги цепляли взгляд. Серый кирпич построек и крыши обшитые черной черепицей сливались с остальным зданиями. На створках редких окон виднелась тонкая резьба. Пара стражников у входной арки предупреждающе ударили сапогами по идеально ровной брусчатке как только увидели подходящего мужчину. Брови насупились на их суровых лицах еще больше. Беседа с ними не затянулась надолго, вся их суровость оказалась напускной. Оказалось, в уезде Циньюй далеко не все жители имели скверный характер, и со стражниками договориться было не сложно. Аудиенция назначена, благо начальник оказался не занят и встреча не заставила себя долго ждать. В приемной зале горела и дымилась жаровня отлитая в виде быка. Все помещение освещал мягкий свет огоньков от многочисленных свеч. На столе стояла ваза с ветвями грушевого цвета. Благоухание аромата, почти дурманящее, заставляло невольно расслабится. Его сладость почти что ощущалась на языке вкусом вина. А рядом с вазой уже клубились паром две чаши с чаем. Из за расписной ширмы плавно вышла статная фигура молодого мужчины, навскидку лет двадцати пяти. За одеянием орехового цвета можно было разглядеть отлично сложенное тело. Не слишком широкие плечи, но и не робкая как у девицы осанка, тонкая талия и стройные ноги. Судя по увиденному, можно было утверждать, что он - мастер в сражениях. Резные черты лица не отражали суровости, а только спокойствие и будто бы тень снисходительности. Темные волосы собраны заколкой в виде змеи на середине длины. Доброжелательный взгляд задержался на стоящем у стола Син Сяочжэне. Кивнув головой мужчина предложил -Присаживайтесь, у нас давно не было гостей. Мы всем очень рады - Голос его был мягким и достаточно тихим. Он улыбнулся и присел за столик. - Мое имя - Луань Жун. Что привело вас? Спешно поблагодарив, Син Сяочжэн сел напротив и также представился. Светло карие глаза разглядывали лицо главы уезда. Однако достаточно красив, подметил он про себя. Впрочем, свою внезапную заинтересованность он списал на долгосрочное одиночество и желание наконец повзаимодействовать с людьми. -До меня дошли слухи о серии зверских убийств в вашем городе. Вы как его глава наверняка осведомлены о подробностях этих дел, - сделав глоток цветочного чая он поднял глаза. - Не могли бы вы рассказать о них? Густые брови Луань Жуна дернулись вверх и в глазах отразилась неопределенность, скрывать недоумение он не планировал. Со вздохом он произнес -Позвольте узнать причину вашего любопытства? Только сейчас Син Сяочжэн понял как выглядит со стороны. Неизвестный путник заявляется к главе города и расспрашивает о таких событиях. Поменяйся они местами, Сяочжэн точно бы насторожился. И что самое раздражающее, он не мог рассказать кто он на самом деле и почему ему этот вопрос так любопытен. Это обстоятельство отзывалось нестерпимым зудом в груди. Он чувствовал себя предельно глупо, как он не подумал об это заранее? Его титул помогал в прошлом, но сейчас был не более чем росчерком кисти в архивах истории, прикрыться им не получится. Люди с хорошей фантазией всегда найдут лазейку и способ одурачить, это стало вторым открытием за последнюю минуту. Так что какая бы не была бредовой история, она должна быть озвучена. - Мой отец уже пожилой человек для своей работы, в молодости он работал судьей в нашем маленьком поселении. Всегда мечтал переехать в городок побольше, да не получилось. Он изучал дела близлежащих уездов, в том числе и Цзиньюй, так что пытался найти виновного и в этих преступлениях, - Склонив голову он мягко спросил. - Позволите узнать хотя бы часть? Продолжая и переписывая его труды я успокаиваю свою душу. Все звучало крайне неправдоподобно, и совершенно не давало оснований на какие либо объяснения. Внутренне Син Сяочжэн сам скривился от своей же лжи, однако добавил -Вряд ли можно утаить все, часть я уже узнал от жителей. Однако сколько людей - столько и версий, как можно верить всему? - Спросил мужчина и почти что умоляюще произнес. - Хотелось бы услышать правду. Луань Жун прикрыл глаза на мгновенье и вздохнув, поерзал на месте. Улыбка медленно растаяла на его лице, однако оно по прежнему не выражало недовольства, скорее сметение. Выслушивая гостя он легонько кивал не отводя взгляда с лица. Казалось, он не ставил слова Син Сяочжэна под сомнения и растягивая слова ответил. -Отрадно видеть достойных сыновей своих отцов, ваше ремесло невероятно важно для истории, - Натянуто улыбнулся Луань Жун. - Однако вы сами должны понимать, что такого рода просьба очень… - Замявшись от постучал пальцами о столешницу. Было видно, что он колеблется. - Специфична. Однако внимая вашей истории, и тому, что это дела давно минувших дней, думаю, что имею право посвятить вас в это. Тем более, что и правда, от людей услышать можно многое. Правильнее один раз правду, чем сто раз ложь, люди и вправду уже знают об этих случаях слишком много, так что и утаивать нет нужды. Услышав последнюю фразу, Сяочжэн внутри себя облегченно выдохнул, все таки этот мужчина имеет доброе сердце и не стал издеваться расспросами. Подлив немного чая из расписного чайника импровизированный сказитель продолжил -Убийств и вправду было десять, в какие то года преступник не появлялся, а в какие то отнимал сразу несколько жизней. Однако без закономерности по времени. Связующим звеном было нечто другое, - Прервавшись на многозначительную паузу он выдохнул. - Все убиенные были потомками богов из ныне падшего дворца Хуамин, именно это вам не расскажут люди от незнания. Как по щелчку глаза Син Сяочжэна остаклянели. Последняя фраза штык-ножом вонзилась глубоко в сердце. Все вокруг словно пыталось утащить мужчину в прошлое, как принадлежащую вещь, вечного пленника своих воспоминаний. Оклики именем бессмертного, слова о его падшей обители прочными канатами привязывало к давно ушедшему. Все эти брошенные на ветер слова, по ощущениям багровели клеймом уродуя лицо. Шепот разума нараспев уверял в том, что в этом времени, среди этих людей ему нет места. Кадык дернулся на изящной, как у лебедя, шее когда Син Сяочжэн сглотнул. -Допустим лица некоторых служителей были известны, как опознали остальных? Как опознали тех, кто носил перевоплащающие украшения? Бровь Луань Жуна дернулась при упоминании артефакта и он поднял глаза. В карих глазах сверкнул неподдельный интерес, и мрачная тень чего то еще, что сложно было опознать. На секунду желваки на скулах запульсировали, но через мгновение следы этих эмоций испарились с лица. -Молодой Господин весьма осведомлен, однако кое чего ему, видимо, не рассказали, - Луань Жун начал не торопясь рассказывать. - У потомков божеств, одна из трех частей земной души, при его жизни, следует в виде фантома и принимает облик зверя. Как только хозяин умирает, остальные части души должны должны воссоединиться, и для этого магический зверь ждет у тела обладателя. Если все прошло удачно, то тело божества остается нетленным, и покрыто золотым сиянием. Однако если золотое ядро жертвы уничтожено, а тело обезображено, эта трансформация невозможна и заклинатель не сможет войти в круг перерождений, - Он сделал глубокий вдох, все таки давно никого не посвящал в такие тонкости. - В таких противных случаях на шее остается характерная отметина - выжженный силуэт духовного зверя. Простые люди вряд ли смогут определить его в кровавых лохмотьях, но обученные люди точно знают на что обращать внимание. Не знаю, удача это или намеренное действие, но убийца всегда оставлял шею нетронутой. Призадумавшись, Син Сяочжэн и сам вспомнил как умер предыдущий глава дворца. Старик испустил дух на постаменте, и почти сразу вокруг закружил пересмешник. Нечеткий силуэт птицы обогнул тело парой кругов и присел на сложенные на груди морщинистые руки. Небольшая голова в мягком оперении потерлась о еще хранящую тепло кожу и рассыпалась золотыми крупицами. Для завершения упокоения душ потребовалось пара дней, и старейшину похоронили в кургане благодетелей при верховном суде Хуамин. Смутные воспоминание этих событий начали проступать перед глазами. -И что же, все были настоятелями дворца? -Да. В этом году, слава небесам, никаких инцидентов не было. Для обычных людей угрозы, как таковой, нет. Хотя никогда нельзя исключать неожиданных решений этого человека. -Неужели зв эти годы вы так ни разу не вышли на его след? - Поверить в это было достаточно трудно, поэтому чуть придвинувшись, Син Сяочжэн даже громче чем планировал спросил. - Может ли это быть неупокоенная душа? Окинув его снисходительным взглядом, Луань Жун пожал плечами -Этого мне не известно наверняка, однако даже приглашенные даосы не нашли следов нечисти, так что не думаю. Для обычного человека так тщательно скрывать следы было почти невозможным, а раз демоны тут тоже не причем, то кто же? Глупая мысль мелькнула в голове и в ту же секунду была отброшена, нет, такого точно не может быть. Повисла тишина. Вопросов было еще очень много, но по какой то причине с губ не сорвалось больше ни слова. Тишину нарушил мягкий голос Луань Жуна - Хоть мы и знаем, что убитые принадлежали дворцу Хуамин, однако он всегда был покрыт тайнами, так что должности, и даже имена нам неизвестны. Син Сяочжэн повернулся в сторону и задумался, а грозит ли опасность ему? Теперь все возможно. -Премного благодарен, - слабо улыбнулся гость, поднялся с места и поклонился. - Вы отличный рассказчик, ваша помощь неизмерима. Тот кивнул и встал следом. Глава уезда предложил провести гостя до главных ворот. Шагая рядом, они изредка перекидывались парой слов, задерживали взгляд на лицах, словно детально изучая. На улице смеркалось, блеск звезд уже рассыпался по лиловому небу. От домиков сочился свет, красные фонарики покачивались на ветру. Спокойствие продлилось не долго. Тишину прорезал истошный женский вопль. У одного из домов жительница рухнула на колени и надрываясь рыдала. Возле ее ног, раскинув конечности, лежал труп мужчины средних лет. Стеклянный взгляд буравил мрачный небосвод. Несчастная женщина схватила убитого мужа за руки и начала трясти, что не дало никаких результатов. Остановившееся сердце не поломанный моторчик, его уже не заведешь. С запястьей жертвы ручьями хлыстала кровь, словно диким зверем пережеванные артерии сейчас мало чем напоминали часть руки. Мужчины бросились на крик, то, какую картину она застали, заставило кровь застыть в жилах. Увидев это, Син Сяочжэн почувствовал как затылок онемел от ужаса, тело пробила неконтролируемая крупная дрожь. Зрачки сузились. В убитом он узнал бывшего служащего приводящего приговор в исполнение.