Ночь, которая не кончается

      Я не раз вспоминал свою жизнь до, а особенно жалкие попытки что-либо исправить. Мне так сильно хотелось позволить им жить свободно, без ограничений, но у меня ничего не выходило. Сайласа будто невозможно было найти, а поймать ещё тяжелее. Было глупо полагать, что белый волк останется здесь, а потом в порыве я поехал к предполагаемому месту. Не так далеко отсюда, в горах исчезли два туриста, как раз в день полнолуния. Я решил их разыскать.       Если от них что-то осталось.       Крис сейчас осудил бы меня за мой ужасный настрой, но в последнее время мои мысли становились всё чернее, а разум и действия более безжалостными. При этом я в очередной раз боялся, хоть уже не так сильно. Со временем стал привыкать и набрался некого опыта в этом деле. Я хорошо ориентировался в этих лесах, до такой степени, что без карт, компасов и пометок нашёл бы путь домой. Сейчас же мне приходилось искать этих любителей приключений в самой заднице этих ущельев и гор. Я не знал, с какой именно целью они здесь оказались. Может просто гуляли, любили кемпинг, а может всё же поверили в легенду про каргу. Их блог был забит такими историями и я понял, что они тоже слушают этот чёртов, ненавистный мне подкаст — «Странное настоящее». Уже надоело отсылать кучи писем, чтобы они прекратили раздувать слухи, но всё безуспешно.       Я оставил машину недалеко от трассы в очищенной местности, а затем взял ружье, немного припасов. Мне не было известно, насколько я могу задержаться, а рисковать не стоило. У меня был фонарик, а так же настрой. По-скольку полнолуние было вчера, то я взял с собой шприцы со снотворным. Я не знал, как может отреагировать белый волк.       Я желал убить Сайласа.       Уже начинало темнеть и я специально отвёл себе час при слабом солнечном свете, дабы поискать улики их пропажи. Я размеренно ступал по сырой земле, обращая внимание на ветхие ветви деревьев, что напрягали меня, раскачиваясь при каждом порыве ветра.       Тяжело дышал, старался унять дрожь, что не покидала меня. Отец говорил, что я быстро свыкнусь с охотой. Но одно дело — подстрелить обычное животное, и совсем другое — когда перед тобой свирепый и сильный оборотень. Ты не имеешь права на промедление и не можешь убить его из обычного ружья. Всё оказалось куда сложнее. В схватке, один на один, лицом к лицу с оборотнем я бы одержал поражение. Он быстрее, ловче, сильнее, тише. Единственное, чем я был в выигрыше — умом. Но этим же умом нужно ещё правильно распорядиться, а в экстренных ситуациях он как назло отключается у многих людей. Приходилось быстро соображать и действовать на риск.       Задул ветер, донёсся гнилой запах. Я сморщился, но пошёл дальше. По пути попались какие-то останки. Я опустился на корточки и стал их осматривать. На вид — будто рука. Кость тонкая, но при этом длинноватая, возможно предплечье. На ней свисали ошмётки человеческого мяса с кожей — её будто обглодали.       Я двинулся дальше по тропе и вскоре услышал приглушённый плач, скорее хныканье. Насторожив слух и двигаясь как можно тише и плавнее, попытался выйти на звук. Пару шагов — и моему взору предстал голый мужчина, весь в крови. Рядом лежала женщина, тоже залитая кровью, без руки и с полностью разорванной шеей. Не нужно было гадать, что именно с ней произошло. Не подходя близко, я обратился к мужчине:       — Руки вверх, — жёстко сказал я, удерживая дистанцию в несколько метров. У меня всегда должно быть преимущество.       Мужчина резко затих, а затем медленно поднял руки.       — Поднимись, — приказал я. Мне нужно было быстро понять, как правильно себя повести, и я решил провернуть одну вещь. Со мной всегда были шприцы начиненные пропофолом — при внутривенном введении он усыпляет буквально за полминуты. — Повернись.       Он обернулся и взглянул на меня, как загнанный зверь. Его руки и колени неистово дрожали. Мой взгляд на секунду скользнул к телу его спутницы; мужчина заметил это и снова разрыдался.       — Это… Я не виноват… Я не знаю… Помоги, прошу… — моё лицо, видимо, не выражало никакого сочувствия, и он рухнул на колени.       Я поспешил успокоить его — пока только словами. Нужно было быть осторожным. Наконец, заставив себя включить голову, я достал полицейское удостоверение. Мужчина удивлённо распахнул глаза и продолжил молить о помощи.       — Успокойся. Я помогу. Недалеко стоит моя машина — там есть одежда и успокоительное. Ты в состоянии идти?       Мужчина рвано закивал, и я увидел, как он мгновенно подхватил на руки женское тело. Кивнув ему направление, я повёл нас по тропе. План действий выстраивался в голове, но спокойнее от этого я не становился — наоборот, внутреннее напряжение только росло.       Мы шли молча. Турист всхлипывал, а я старался не смотреть на него. Было тяжело видеть, как он несёт свою мёртвую спутницу — без руки, вся в крови. Ясно было одно: этот парень даже приблизительно не понимал, что с ними произошло.       Когда впереди показалась машина, мы ускорили шаг. Я бросил на заднее сиденье спасательное одеяло — кровь у девушки, похоже, уже начала сворачиваться, но рисковать и оставлять следы я не собирался. Он осторожно уложил её, затем сел сам. Прежде чем начать, я протянул ему штаны. После достал жгут, перетянул руку и попросил сжать кулак. На его встревоженный вопрос только коротко напомнил:       — Не переживай. Обычное успокоительное, — сухо отозвался я, стараясь держать голос ровным.       Парень кивнул и покорно протянул руку. Игла вошла под кожу без труда, и я медленно ввёл препарат.       — Готово.       Он благодарно улыбнулся и облегчённо откинулся на сиденье. Я наблюдал, как его тело постепенно поддаётся накатившей слабости. Спустя несколько мгновений его веки опустились — он заснул.       Меня одолело сильнейшее любопытство от созданной Оливером интриги. Мне очень хотелось услышать признание и оказаться правым в своих убеждениях. Встряхнув головой, я уточнил о чём он говорит и слегка разочаровался, услышав ответ.       — Я рассказал о причине их ссоры, но дело было не только в этом, – он выдержал паузу, будто бы ожидая от нас разрешения продолжать, но мы молча смотрели на него. – И дедушка и мой папа были очень вспыльчивы, а потому быстро затесалась... Ну типа драка... Затем... – голос его мгновенно задрожал и сел, заставляя меня вслушиваться в его слова, жаждя продолжения. – Папа схватился за ружье и направил на дедушку, – из глаз его полились слёзы. Оливер прикрыл лицо руками, стараясь унять накатившую истерику. – Я убежал, я очень сильно испугался и попросту не знал, что делать. Я никогда не видел отца таким и... Заперся в сарае.       Я выслушивал рассказ напуганного, одинокого мальчишки и хотел провалиться под землю. Его тон был болезненно знаком — так, что грудь сжали невидимые тиски. Стало трудно дышать, горло сжалось, не позволяя вдохнуть. Меня накрыл страх, в ушах зазвенело.       Я стремительно вышел из помещения и закрылся за тяжёлой дверью, пытаясь унять тревогу. Ноги подкосились, и я схватился за стену, медленно оседая на холодный пол. Моё дыхание было громким, рваным, каждый вздох отдавался эхом в коридоре. Из глаз потекли слёзы. Казалось, я дошёл до крайней точки отчаяния. Я уже не мог сдерживаться, когда скулы свело судорогой, а потом и всё тело. Хотелось просто спрятаться и заставить мозг замолчать. Я закрыл глаза, стараясь выровнять ритм дыхания. Тело охватил жар, а стены коридора будто давили на меня со всех сторон.       Когда решил, что справился, поднялся на дрожащих ногах и вернулся в допросную. Два взгляда встретили меня: обеспокоенный — Артура и настороженный — Оливера. Я сделал вид, что всё в порядке, и сел рядом.

* * *

      Мы с Артуром выбрались из участка слишком поздно. Я мечтал только о двух вещах — выпить и лечь спать. И, вспомнив о бутылке виски, ожидавшей меня дома, захотел этого ещё сильнее. Последние недели я вообще хотел лишь трёх вещей: поспать, выпить и закрыть дело. Лишь бы не думать.       Мур курил, и ветер гнал дым в мою сторону, заставляя отойти чуть дальше. Порой и самому удивительно, как я не поддался этой вредной привычке после всего, что пережил. Наверное, в этом был какой-то смысл. Артур, похоже, заметил мою усталость и задумчивость — хлопнул по плечу и что-то сказал. Я не услышал, затерявшись в собственных мыслях.       — Говорю, ты совсем кислый в последнее время.       Я ухмыльнулся, выдав сухой язвительный смешок.       — Напомни, когда мы виделись до этого «последнего времени»?       Он сразу понял намёк и не стал спорить. Детектив разочарованно опустил голову, а потом тихо сказал:       — Ты не думал поговорить с кем-нибудь? — он почесал седую бороду, и в голосе слышалась грусть.       Я вспыхнул, как спичка.       — Нет никакого повода.       — Тебе нужен специалист, Трэвис, ты ведь…       — Никаких, блять, специалистов. Всё, закрыли тему, — выстрелил я грубо, потом, спохватившись, выдохнул: — Я устал. Прости. Я поеду домой.       Он едва заметно кивнул. Под этим взглядом я направился к машине, стараясь не смотреть на Артура. Вина давила, но оставаться рядом означало только усугубить.       На дороге было пусто, я посмотрел на время и остался удивлен. Я раздумывал над тем, что даже не могу решить: верю Оливеру или нет? А хуже всего было то, что в нём я увидел себя. Он тоже пытался помочь.       Дома я сразу прошёл на кухню и вытащил из холодильника виски. Пара глотков — и холод обжёг изнутри, заставив болезненно выдохнуть. Стоило бы уже запомнить, что погода меняется.       Снова прокручиваю записи, не надеясь найти хоть что-то значимое, но словно по воле судьбы заметил зацепку. В без десяти одиннадцать пикап — точно такой, как у Ричарда — проехал мимо бизнес-центра в паре миль от фермы. Я тихо рассмеялся и захлопал в ладони. Нащупал телефон и набрал Артура. Каждый гудок будто бил по голове. Когда раздалось хриплое «алло», я почти выкрикнул:       — Нашёл кое-что, – мой голос звучал преднамеренно загадочно — Мур терпеть не мог неизвестность, и я это знал.       — Ну давай уже, я сто лет не слышал у тебя такого настроения, — в его голосе слышалось нетерпение, и это было… Приятно.       — У нас появляется реальная зацепка. На камерах, недалеко от фермы Марлоу, примерно за двадцать минут до убийства засветился пикап Ричарда. Да, таких машин полно, но цвет — слишком специфичный. И слишком много совпадений.       Артур мгновенно оживился, попросил материалы — я скинул всё, что нашёл.       На сегодня было достаточно. Я пошёл в ванную и снял тёмную полицейскую рубашку. В зеркале смотрел на меня осунувшийся, вымотанный человек с пустыми глазами и бледным лицом. Даже недавняя улыбка ничего не меняла. Лишь сейчас я заметил, что брюки стали велики, а сам я сильно похудел.       На это было больно смотреть.       Трудно было принять, что этот человек — я.       Сбросив одежду, встал под горячий душ. Вода окутала тело, волосы мгновенно намокли. Я упёрся ладонями в плитку, стараясь ни о чём не думать, наблюдал лишь за тем, как струи стекают по ногам. И вдруг где-то рядом прозвучал тихий голос. Я дёрнулся, резко обернулся — но никого не было. Всего лишь усталость.       Мне пора было спать.                                                                          * * *       Утро среды выдалось весьма тяжелым, а в особенности — подъем с кровати. Так сильно хотелось спать, что не выходило раскрыть глаза полностью до самого выхода. Эта ночь выдалась легкой, ведь ни один кошмар не потревожил меня нынче, оставляя хоть в каком-то маломальском спокойствии. Постоянные поиски выматывали, в особенности моя ярая тяга к записям с камер.       Я не поленился и даже сумел приготовить завтрак, но максимально простой. Аппетит был не сильным, от мыслей тошнило. Предстояло поехать в морг, услышать заключение судмедэксперта, а дело это далеко не самое приятное. Почитав о последних новостях, я помыл за собой посуду, быстро собрался и покинул квартиру.       Моё состояние и настроение сегодня казалось ясней. Тело ощущалось слегка легче, но тяжесть в груди осталась со мной. Покинув служебный автомобиль, я направился ко входу в здание, где меня уже ожидал Грегори.       — Привет, – я прозвучал весьма радостно, ведь не посещал своего друга уже долгое время. Вообще последнее время мы почти не виделись.       Может быть он обижен на меня за то, что я тогда не вышел и остался в участке.       — Здравствуй, – сказал Белтон с широкой улыбкой на лице и крепко обнял меня. На долю секунды меня одолела растерянность, но затем мои руки легли на его спину, заставляя ощутить некую признательность за его доброту. — Как ты?       — Хорошо, – мне казалось, что я звучал убедительно, но Грегори как всегда цокнул языком. – Артур и Джонсон ещё не приехали? – самым лучшим вариантом казалось перевести тему с моего состояния. Так и сделал.       Белтон нехотя ответил, засовывая руки в карманы своего врачебного халата.       — Нет, ждём, – сообщил он весьма безразлично, а после того как выдержал паузу продолжил. – Ты когда последний раз стригся? – этот вопрос заставил меня закатить глаза.       — Вот тебя правда так интересует моя стрижка? – я отнёсся к этому весьма скептически, но не ожидал, что его слова окажутся серьёзными.       — В субботу пойдём вместе пострижёмся, – его тон был весьма строгим, как когда-то давно мой. Я уже и забыл, что тоже ранее так разговаривал. Решив не спорить, просто смиренно кивнул. – Ты речь уже подготовил?       — Да.       — Трэвис, выслушай меня спокойно и не перебивай, – меня настрожил его тон, но я лишь кивнул, позволяя продолжить. – Давай ты попробуешь поговорить с психологом, – он заранее знал мою реакцию и видел как я уже хотел было ответить, но опередил. – Дослушай сначала. Все видят в каком ты состоянии и прежде всего — это грозит твоей работе. Джонсон выдвинул мысли о том, чтобы отстранить тебя от дела.       — С хера ли? – мой тон стал выше, мне было непонятным, что именно я сделал не так. Если этот идиот Арно решил сместить меня только из-за собственных побуждений и неприязни, то он полный кретин. Но данное выступление натолкнуло меня на иной ход мыслей.       — Спокойно. Об этом мне сообщил Алексей.       Мне хотелось просто взорваться и убить Джонсона за его глупость. Послышался визг машин и подъехал Артур, а прямиком за ним Арно. Сжав челюсти я смотрел за тем как они здороваются и направляются прямиком к нам; с каждым шагом я подумывал о том, что окажись Джонсон рядом, мне будет тяжело держать себя в руках. Меня вымораживала и раздражала его самодовольная ухмылка, а потому я предпочел смотреть на Мура.       Мы прошли в помещение, затем коридор и перед нами открылась тяжелая дверь в морге. Следователи поморщились, в то время как моё выражение лица оставалось беспристрастным.       — Пять глубоких, колотых ранений ножом, многочисленные следы борьбы. Нападавший был силён, но не умён. Удары хаотичные и только ради убийства, – он говорил чётко и по делу, пока мы осматривали тело.       — Вы брали мазки из-под ногтей? – кивнул я на её окровавленные руки.       — Да, экспертиза будет к завтрашнему дню. Мои работники прозевали, – сообщил немного виновато Белтон, но его никто и не винил в этом. В последнее время в этом городе не напасёшься сотрудников.       — То есть, её всё таки зарезали? А чей нож определить сможем? – спросил Арно.       Я удивился, а затем язвительно спросил:       — А что, у нас в уликах был найден нож? – саркастически сказал я, ощущая как взгляды присутствующих стали прикованы ко мне, кроме Грега, что тихо посмеивался в рукав. Его волосы казались совсем седыми от света лампы, я с раздражением глянул на потолок, отмечая ужасное и давящее освещение. – И скажи мне вот что, как это ты работаешь, раз даже не в курсе о том, что следствие имеет на руках? – я пытался залезть ему под кожу и показать его некомпетентность, чтобы он знал о границах дозволенного.       Арно молчал, а затем ответил:       — Вдруг какой-нибудь больной припрячет улики, – Джонсон смотрел на меня в упор и казалось, что воздух между нами заискрился. Его надменный взор выводил из себя, но я сдержался.       — Ну, или судя по всему — желающий их скрыть.       — Всё, брейк. Померились у кого больше и хватит, – вмешался наконец Артур, пресекая любые дальнейшие словесные перепалки.       Я видел с каким негодованием отвернулся Арно и ощутил себя в выигрыше. Смешно было наблюдать за тем как тужатся молодые люди в желании быть признанными и правыми.       Повисла тишина, пока мы с Муром оглядывали труп молодой девушки.       — Ой, ну как это, правый полицейский не может отличить? – смеялась тихо Кейли, стараясь не смущать меня ещё больше. Я глядел на неё с недоумением, ожидая разгадки. Завидев моё непонимание, она снова залилась смехом. – Ну, как же, если удары ножом хаотичные, то это имеет несколько вариантов: первое, и самое очевидное — неопытность. Второе, если родственник или близкий человек — страх. В одной книге говорилось о том, что девушка когда резала своего парня, плакала и била хоть куда, он пытался отбиться, а потому куда попадала типа, туда и приходилось, – пожала плечами племянница, заставляя меня нахмуриться.       — И вот такое ты читаешь? – спросил с долей некого непонимания, не представляя, чтобы девочке подростку такое было интересно. Она пожала плечами.       — Ну, за то теперь ты знаешь об этом больше.       И вот теперь, глядя на обнажённое, холодное тело бедной девушки, я пытался понять, кто способен сотворить с ней такое. На сердце стало тоскливо: ей было всего двадцать, а погибла она страшно, мучительно. Хотелось спасти, вернуть, исправить хоть что-то — но было поздно. Оставалось лишь удерживать себя мыслью, что теперь она в лучшем месте, и продолжать искать того, кто лишил её жизни.       На плечо легла тяжёлая рука друга, и я чуть отстранился. Грег, похоже, заметил мой застывший, беспомощный взгляд. Голова едва ощутимо закружилась.       — Ну, кажись всё, – сказал детектив Мур.                                                                         * * *       Моё относительно хорошее настроение окончательно пропало. Мне было обидно, что помимо всех тех бед с которыми столкнулась моя семья, а затем и я сам, приходилось переживать и это. Видеть как какой-то отпрыск пытается убрать тебя, якобы больного и старого человека. Но мне ведь было всего пятьдесят шесть, не такая великая цифра, дабы считаться стариком-маразматиком.       Я сел в кафе и стал вновь вчитываться в детали дела, в который раз приходя к одному и тому же выводу о том, что некое животное совершило такое с семьей Марлоу. Нужно было как можно быстрее привести в состояние Андера, что может дать вполне годные сведения. Из Оливера невозможно было что-то вытащить дельное, ведь он тщательно скрывал что-то своё.       Взяв телефон, я набрал Грегори, ведь именно он теперь работает в паре с лечащим врачом живого свидетеля. Он буквально за пару гудков взял трубку, сразу же задавая купу вопросов.       — Здравствуй, е... Ты можешь сказать, хотя бы примерно, когда можно будет поговорить с Андреа? – на том гудке послышался тихий смех, и мужчина ответил.       — Мог бы и догадаться о причине звонка, – голос Белтона прозвучал в какой-то мере разочаровано, но я продолжал покорно ожидать – Я направил к ней психиатра, сегодня первая консультация, тогда и скажу, – меня одолело негодование.       — Психиатра? У неё кажись всё нормально с психикой, – может во мне и бушевало раздражение, но неуверенность в голосе покрывала это. Грег фыркнул.       — Ага, в ровном счёте как и у тебя, мой дорогой друг.       — Всё у меня нормально. Ладно, спасибо и пока, – я закончил разговор, недовольный данной информацией. Но как есть.       Разумеется, я переживал, что все эти мутные истории с психиатрами затягиваются. Будет не очень хорошо, если расследование начнёт тормозить.       Кофе совсем остыл, пока я вчитывался в досье жертв и подозреваемых. Завтра должен был состояться допрос Ричарда, и я вновь не понимал, почему так поздно. Никогда ранее так долго никого не вызывали на допрос.       Устав от размышлений, я отвернулся в сторону окна, наблюдая за тем как люди проходят мимо. Кто-то был мне знаком, а кто-то совершенно нов. Взгляд устремился на дедушку с ребёнком, их я знал. Стэн Ландар и его внук — Хаси. Он купил ему мороженое, а мальчик радостно принял сладость. Невольно, я вспомнил как мой отец гулял с Калебом и Кейли, даже водил в лес на небольшие вылазки, походы. Кто-кто, но Джедидайа был сильным для своих лет мужчиной. Охота вынуждала.       Мне было интересно, как бы сложилась жизнь племянников, и вообще семьи Хэккетов не будь этого чертового проклятия. В мыслях даже, я уже не представлял жизни без пометки в календаре о полнолунии скором. Кроме этих важных дат — других и не было.       А были ли бы у меня дети? Жена? Семья? Грусть и горечь обиды заполнила меня целиком, когда я вспомнил о своих попытках построить семью. О том, как я зависел от мнения своей матери и не мог ей ничего предъявить. Всегда ставил её в приоритет своим желаниям и счастью, даже не осознавал как глупо поступаю.       Хватит. Я слишком много думаю о том, чего не было и никогда уже не будет. Пора бы смириться, что семья — слишком большая и дорогая ценность для меня.       — А что будет с нами ты подумал? – голос матери был таким обвиняющим, что хочешь не хочешь, а ощущаешь себя последней сволочью.       Я уже не знал, чем парировать и как выкручиваться из этой ситуации. Если отпустить Эда Бенсона — туриста, которого я недавно нашёл в горах, — то рано или поздно кто-нибудь узнает правду о нашем проклятии. Это было недопустимо. Но и убивать его… Даже мысль об этом казалась мне не просто тяжёлой — неправдоподобной, немыслимой для шерифа Норт-Килла.       Констанс и Джедидайа настаивали на том, что парня нужно устранить, будто речь шла не о живом человеке, а о мусоре, который мешает под ногами. И хотя я понимал их логику, внутри всё протестовало. Но поручить это кому-то другому я не мог — мать ясно дала понять, что сделал находку я, значит и «закрывать вопрос» должен тоже я.       — Я полицейский! — сорвалось у меня.       Голос звучал отчаянно, почти сломленно. Мне даже стало страшно — не от решения, а от мысли, что мама снова посмотрит на меня так, как умеет только она.       И реакция не заставила себя ждать.       — Ах, какой ты у нас благородный, — протянула Констанс с той самой тягучей язвительностью, от которой внутри всё холодело. Я сжался, чувствуя, как поднимается злость, но выплеснуть её было некуда. — Вариантов нет. Ты его нашёл — ты и прикончи.       — А по-твоему, лучше было бы оставить его там? Он бы добрался до города…       — Да плевать, куда бы он добрался! — перебила она, будто речь о пустяке. — Ты притащил его в участок, и теперь нужно избавиться от него.       Унижение накрыло ледяной волной. Челюсть свело, но я всё же выдавил:       — Почему этим всегда занимаюсь я?       Тело дрожало, на лбу выступила испарина. Я заранее знал, что услышу.       — Потому что ты обязан. Хватит ныть. Иди и сделай это.       Я молча кивнул. Не потому что согласен — потому что выбора у меня действительно не было. Медленно развернулся и пошёл к машине, чувствуя, как каждая мысль давит, как камень.       Я принял решение ехать в участок, даже если руки дрожали сильнее, чем хотелось бы признать.