Я буду твоей тенью

Часть первая «Сначала все смотрели» Юнги появился в классе тихо — будто не вошёл, а просочился. Чёрные волосы падали на глаза, закрывая половину лица. Форма была явно не по размеру — чуть великовата, аккуратно заштопана на локтях. Он сел на последнюю парту у окна, достал тетрадь и больше ни на кого не посмотрел. Его папа ушёл, как всегда, ещё затемно. Омега-бегун. Продавал поддельную уходовую косметику — осторожно, по знакомым, чтобы не засветиться. Ради колледжа сына. Ради того, чтобы Юнги не пришлось..... Юнги знал цену деньгам. И цену тишине. Он заметил Ин Сона на второй день. Омега дёргался от каждого хлопка двери, вздрагивал, когда кто-то смеялся слишком громко. Плечи всегда сжаты, взгляд — в пол. Синяки он прятал под длинными рукавами, но Юнги видел. Он всегда видел такие вещи. Он не подошёл. Не потому что было всё равно. А потому что знал: иногда одного взгляда достаточно, чтобы сделать хуже. После третьего урока школа вдруг загудела. Люди вскочили с мест, кто-то заорал, кто-то побежал к выходу. — Что там? — крикнул кто-то. Юнги поднялся последним. Во дворе было слишком много телефонов. Слишком много вытянутых рук. И слишком мало воздуха. Ин Сон стоял на крыше. Он даже не кричал. Он просто шагнул вперёд. Юнги не помнил, как оказался ближе. Не помнил, кто кричал, а кто смеялся. Он помнил только звук — глухой, неправильный — и то, как люди не перестали снимать. Юнги снял кофту и накрыл тело. — Эй! Ты что делаешь?! — кто-то возмутился. Он не ответил. Полиция приехала быстро. Допрашивали долго. — Вы были знакомы? — Нет. — Тогда зачем вы это сделали? Юнги поднял глаза. — Он бы не хотел, чтобы на него пялились, — тихо сказал он. — И выкладывали в сеть. В классе после этого стало холодно. Смотрели так, будто он виноват. Будто это он испортил видео. Сначала были шепотки. Потом — подножки. Потом — удары. Юнги отбивался, как мог. Кусался, царапался, бил кулаками, пока не темнело в глазах. Но омега против толпы — это всегда проигрыш. Особенно если против тебя Хену. Красивый. Богатый. Главный. Омега, которому подчинялись даже альфы. — Ты думаешь, ты особенный? — усмехнулся он однажды. — Думаешь, ты лучше? Юнги молчал. За это его ударили. В тот вечер он возвращался поздно. Обходил дворы, когда услышал крики. Толпа альф. Один — на земле. Юнги вытащил телефон. — Эй! — кто-то заметил его. — Смотрите, ещё один герой. Его ударили первым. Потом ещё. Когда его поставили на колени рядом с избитым альфой, главный ухмыльнулся. — Поцелуй его, омега. И мы отстанем. Юнги сжал зубы. — Пошёл ты. Удар. Ещё. Он наклонился. Коротко. Неловко. Почти без касания. Сирены. — БЕЖИМ! — хрипло сказал альфа и схватил его за руку. Они бежали, пока лёгкие не начали гореть. Квартира была маленькой. Одна комната. Матрас. Стол. Плита. — Я Хосок, — сказал альфа, ставя кастрюлю. — Чон Хосок. Добро пожаловать в мои хоромы, блядь. Юнги осмотрелся. — Уютно. Если ты фанат депрессии. — Эй, — фыркнул Хосок. — Это дизайнерский минимализм. Называется «денег нет, но ты держись». Он был высокий, худощавый, весь в синяках. Длинные волосы собраны в хвост. Красивый. Чёрт возьми, слишком. — Почему ты вообще полез? — спросил Хосок, разливая рамен. — Геройство — херовая привычка. — А ты? — Юнги взял палочки. — Лёг и ждал, пока тебя добьют? — Я надеялся, что меня добьют быстрее. Экономия времени. Юнги фыркнул. Хосок заметил синяки на его руках. — Это школа? Юнги отвёл взгляд. — Ладно, — вздохнул Хосок. — Значит так. Я теперь твоя тень. — Что? — Я буду ходить за тобой. Молча. Иногда матерясь. Иногда смешно. Иногда больно. Но если к тебе полезут — полезут через меня. Юнги посмотрел на него долго. — Ты сумасшедший. — А ты поцеловал меня под угрозой избиения, — ухмыльнулся Хосок. — Мы квиты. Он подмигнул. — Ешь. Завтра у нас тяжёлый день. Я ненавижу утро.