Двадцать шесть минут

Перерыв закончился, гримеры подкрасили смазавшиеся от интенсивной работы косметические средства, публика заряжена на новую порцию юмора. Паша с максимально сосредоточенным лицом вглядывался в свои карточки, и сразу после разрешения Стаса обратился к зрителям: — Импровизация, Новости с Юлей Барановскаааай! — это прозвучало как призыв к действию, и Шастун внимательно глянул в противоположный конец студии. Арсений уже надевал наушники, а ведущий с гостьей направлялись к «барной стойке новостей». Роли придумали достаточно быстро, у Юли оказались интересные жизненные факты, которые в тандеме с Пашиной фантазией превратились просто во что-то невероятное. Арсению определенно придется попотеть, чтобы отгадать все слово в слово, поэтому Антон, как главный «невербальный переводчик с человеческого на графский», будет помогать. От этой мысли мужчина улыбнулся и сел на свой «барный стульчик», ожидая, когда коллеги займут свои места. Все идет как по маслу. Шастун уверен, что это будет любимая импровизация в этом выпуске, потому что им: ему, Диме и Сереже только в постановках Александрийского театра и выступать. Ну, Арсения тоже можно захватить, он в других сценках себя хорошо проявляет, но если сильно будет выебываться, то втроем уедут. Боги, как хорошо, что ребята смешно шутят и его улыбка не выглядит неуместной. Однако нужно собраться, потому что сейчас нужно будет помогать… Не успел Антон додумать мысль, как слова Сережи и последующий легкий толчок в бок вернули в реальность: --…отсосать как-нибудь… — и лисий взгляд голубых глаз, обладатель, которых многозначительно кивает в сторону «Червонной Королевы» Матвиенко. Антон призвал все свое самообладание, чтобы не скинуть мужчину со стула. Подавив тяжкий вздох, он повернулся к основной камере, чтобы не сорваться на Попова. Он готов поклясться, что на лбу капсом написано «ну вот и как я с ним живу?». — Что? Не хотишь? — раздалось насмешливое над ухом. Арсений уже в открытую смеялся, пока Сережа для него разыгрывал драму на полу. — Нет, не горю желанием, спасибо… — процедил мужчина, прикрывая микрофон. — Ты не угарай давай, а гадать готовься. У меня ситуация, между прочим, максимально жизненная. — хмыкнул Шастун, на что Попов вопросительно приподнял бровь. «Хорошо, спасибо за подсказку…» — голубые глаза благодарно моргнули. Это была их фишка, общаться без слов, чисто взглядами и жестами, иногда, конечно, бывают недопонимания, но это даже интересно. — Жалко денег на гримера? — «Потому что спускаем их в сексшопе, поэтому как в жизни?» «Оборжешься. Это меня не бесит, а вот нужная ситуация ооооочень бесит» — Мой соведущий настолько страшный, что ему не поможет даже грим… «Попов, блять, совсем совесть потерял?! Я страшный?! Еще подобное предположение и сегодня без секса останешься!» — силясь не проорать вслух и не отвесить подзатыльник, Антон опустил голову. Честное слово, еще вяканье со стороны Арсения и он за себя не отвечает. — …почему на тебя столько времени тратится, а на меня столько? «А, так вот где жиза затаилась.» — понимающе приподнял брови граф. — …на соведущего тратит оставшиеся несколько секунд? «Ну давай, давай, гадай. Продолжение тоже жизненно, маааАААксимально, давай включай мозг.» — иронично скривил губы Антон. — Три минуты? — Арсений вопросительно оглянулся, но поспешил вернуть взор в камеру, косо поглядывая на соведущего. Кажется, его хотели побить. «Слышь, ну ты че?! Я же говорю: СИТУАЦИЯ ЖИЗА, на меня что? Три минуты тратят? Хотя да, ты только три минуты и тратишь.» — зеленые глаза ехидно-мстительно блеснули. Арсений, кажется, хотел было возмутиться, но, все-таки, съемка, надо держаться. — Четы… «Попов, сука, ты издеваешься? Допрыгаешься сейчас, сосать тоже четыре минуты буду. КОГДА на МЕНЯ гример СТОЛЬКО ТРАТИЛ?!» — ноздри Шастуна гневно раздулись. — Пять минут! Ну пять нормально же? — Арсений вопросительно повернулся к Антону, напоровшись на взгляд человека, который окончательно поставил неизлечимый диагноз — недолугость возлюбленного. «Арсений, мать твою, Сергеевич, я тебе сегодня вечером тоже скажу, что пять минут — это нормально» — устало выдохнул Антон, показывая, что брать выше. — Десять? «Мимооо, больше.» — Пятнадцать? «Больше.» — Антон лениво поднял палец, глядя в никуда. — Двадцать шесть? — на этом моменте парень решил все же повернуться, потому что…э? Математики определенно схватились за сердце. «Ну помнишь, мы засекали один раз? Двадцать шесть минут, хотя, я уверен, что там было больше.» — голубые глаза похабно сверкнули. «Я-то помнишь, только слегка не ебу каким местом здесь этот случай….Реально думаешь, что было так: Паша такой: сколько? А я: Двадцать шесть! Он: схерали? Я: да хочу просто. Он бы сказал: да мне похуй собсна-то, гость у нас Юля и время будет ее. Мое мнение не спрашивали. Поэтому бери меньше, как шел по своему блять математическому ряду. Не. Сворачивая. Если скажешь 18, то я тебя реально стукну.» — махнув рукой вниз, Шастун повернулся обратно к камере. — Двадцать! «Алилуя угадал!» «А почему жиза?» — аккуратные брови вопросительно выгнулись над голубыми глазами. «Не знаю. Потому что близко к двадцати шести, потому что я в ванной торчу обычно минут двадцать, в отличие от тебя, ну и просто не знаю. Запутать? Тебе сейчас еще гадать твое гримирование. Давай, сколько ты проводишь в гримерке?» — Антон, расслабившись, осмотрел зал. Эту часть его графское величие должно быстро отгадать, и они наконец вернутся на мягкие пуфики. И как люди в барах подолгу сидят на этих пластмассках? «Тоже мне помощник.» — Час? — Арсений вновь вопросительно посмотрел на своего парня. «Не, ну час это хорошо, конечно, но ты там подольше зависаешь…» — Действительно можно разозлиться, ведь на моего соведущего тратится двадцать минут, а на меня ПЯТЬ ЧАСОВ? — Попов, почувствовав на себе испепеляющий взгляд, опасливо повернулся вправо. «ТЫ ОХРЕНЕЛ, ДА ЕСЛИ ТЫ В ГРИМЕРКЕ С ГРИМЕРОМ НАЕДИНЕ НА ПЯТЬ ЧАСОВ ЗАПРЕШЬСЯ, Я ДВЕРЬ ВЫБЬЮ И ВЫЕБУ ОБОИХ, ТОЛЬКО ЕГО КОЧЕРГОЙ А ТЕБЯ…» — Шастун от негодования почти подпрыгнул на месте, но, вовремя увидев предупреждающее выражение лица Паши, гласившее «Окстись! Свои голубые разборочки на потом оставьте, Шаст, у тебя на лице написано, что ты с Арсом сделаешь, сядь на место и возьми себя в руки, и перестань пугать гостью!», сел на место, сверля соведущего взглядом. Арсений, видимо уже смирившись, с тем, что его вечером убьют, продолжает гадать. «Это все ретроградный меркурий, я не виноват…» — пытался он оправдаться, сформулировав наконец точные временные рамки. «Он уже прошел давно. Просто у кого-то мозги и инстинкт самосохранения отрафировались…» — Антон лишний раз обрадовался, что между влюбленными связь настолько сильная, что позволяет читать по глазам. Жаль, только, в импровизации «Без чувств» это не всегда работает… Но, это скорее всего потому, что они далеко друг от друга. «Соу, май диар бойфренд, ю нид ту отгадать май эмоушенс» — Антон смиренно сложил лапки на коленях. — И он из-за этого… — Арсений вопросительно отвернулся корпусом от камеры. Шастун, включив свои театральные способности, стал показывать бесючесть. Больше было, правда, похоже на родовые потуги, Попов же поймет, ведь так? — Злица?.. В ярости? «Многоуважаемый Арсений Сергеевич, граф Импровской губернии, Вы прекрасно осведомлены, что батюшка наш Павел Алексеевич НЕ ЗНАЕТ СЛОВА ЗЛИТЬСЯ, ЗНАЕТ ТОЛЬКО БЕСИТЬСЯ ПОТОМУ ЧТО ПЫТАЕТСЯ КАЗАТЬСЯ МОЛОДЫМ В СВОИ СТО ПЯТЬДЕСЯТ, КАК И ТЫ, ГРЕБАННЫЙ ГРАФ АРСУЛА.АРСДРАК…ДРАГС, да похуй вообще, ПЕРВЫЙ ГОД ЧТО-ЛИ РАБОТАЕШЬ НУ ЁК МАКАРЁК» — зеленые глаза дико блеснули — .ууиуиуииий(попытки автора передать те самые звуки, извините) — Каааапризничаеет.? «КАКОЕ БЛЯТЬ КАПРИЗНИЧАТЬ, ТЫ СЕРЬЕЗНО??? Кто вообще в отношении тридцатилетних мужиков использует слово «капризничать»?! Только если недели две не ебут, тогда да, покапризничает каждый и то, Паша бы в данной ситуации выбрал бы «истерить», потому что на тебя похоже, да.» — Антон тяжко выдохнул. «Ну ты же капризничаешь…» — промелькнуло в синих омутах, отчего Шастун возмущенно крякнул. Кажется, Стасу придется опять посидеть, чтобы порезать все неоднозначные взгляды и звуки, а их много… — Атьатьатииуииуиуиии, как же меня это…ииуууиуих — Антону и смешно, и его это бесит, и вообще, как его парню удается вызывать столько противоречивых чувств одновременно? — БЕСИТ! — зал взорвался аплодисментами. Интересно, они устали также как Антон или… Да, скорее всего им просто очень нравится, отчего ж им уставать. «Меня бесит, что ты каких-то странных мнений обо мне. Теперь давай Димона разгадывать, я побольше помогать не буду, заколебал». — Шастун фыркнул, повернувшись к Позову. — Не бесись, а то ведь реально только три минуты уделю, а потом гримироваться на три часа пойду… — прозвучал ехидный шепот над ухом, от чего Антон возмущенно выдохнул. — Три минуты значит, беги после съемок Попов… — процедил он сквозь зубы, обращая все свое внимание к Диме. Главное дождаться конца рабочего дня и не отомстить этому…графу… прямо на сцене где-нибудь, а то детям психику сломают, хотя может и нет, но родители их точно не одобрят. Попову кажись вообще супер, будто в него и не метают все оставшиеся импровизации гневные малахитовые молнии. Хотя, он ведь ни раз говорил, что любит, когда Антон бесится, может у него сегодня именно такое игривое настроение, поэтому и допрыгался? В любом случае, неважно. Хотел? Напросился. Разглядывая любимый, но в данный момент еще и бесючий профиль, Шастун дожидается финального «СНЯТО!».

***

— Ой, все! — махнул рукой Паша. — Валите домой, плюшевые ублюдки! — заорал Стас, и спустя минуту Антон яростно впихивал Арса в гримерку. — Окстись, окаянный! — верещал тот, уворачиваясь. — Сейчас я тебе покажу, урод, три минуты, щас я покажу тебе! — пыхтя, налегал на дверную ручку локтем Антон. — Я прекрасен таким, какой есть! — драматично возводил очи к небу Арсений. — Сейчас мы смоем твой грим, и принцесса превратиться в тыкву! — победоносно возвестил Шаст. — Карета превращается в тыкву, несведущий ты невежда. — устало посетовал Арс на необразованность парня. — Да какая к едрени-фени тыква, репортер ты недоебанный! — снося на своем пути всех неприкаянных, Шастун рвался к косметическому столу, удерживая не очень сильно сопротивляющегося Арсения. — Сейчас, дети, мы можем наблюдать удивительно неразвитую для представителя Homo Sapiens мозговую активность, — учтиво обратился лекторским тоном Арс к вошедшим следом Сереже и Диме. — Данный индивид не способен вспомнить своих же слов, сказанных секунду назад. Шаст похихикал, но тут же набрал воздух в щеки и снова взялся за планирование мести. Переглянувшись одними зрачками, Матвиенко с Позовым приобрели уже привычные выражения лиц «не дергаемся, санитары уже в пути». Потом, насколько Арс мог видеть из-под локтя Антона, скинулись на суефа. — Че случилось-то, Шаст? — путем нехитрого жребия затронул активную мину Серега. — Ах, что случилось? — тут же крутанулся на месте взбешенным псом Антон, продолжая держать по-прежнему несопротивляющегося Арса поперек торса. — Этот аристократичный мудак весь эфир выкобенивался, и сейчас я ему…не знаю даже, въебать или выебать. — Ну, мы пойдем, пожалуй, это без нас, мужики, решайте. — уже переодетый Дмитрий без тени эмоций на лице прошествовал к выходу. — А я б посмотрел, — ухмыльнулся Сережа, но, должно быть, что-то во взгляде Арсения его остановило. — Да иду, я, иду, не обязательно палить как вампир на целку. — и, схватив свои вещи в охапку, тоже удалился. — ТАК БЛЯТЬ! — злостно защелкнув шпингалет, Антон обернулся с яростно выпяченной челюстью. — Въебать или выебать: вот в чем вопрос. — невозмутимый Арсений с удобством расположился на столе, запрокинув голову к небесам с выражением святого мученика. Антон не выдержал и тихо рассмеялся, отводя взгляд. Выбор реально сложный. Попов, решив помочь возлюбленному с непростым решением, облизнул пересохшие губы и запустил руку в штаны, искушающе стрельнув глазами. Что его всегда поражало в Шасте — так это его способность краснеть, словно юноша, под таким взглядом. Вот и сейчас на секунду Антон замялся у двери, словно школьник какой-то. Пыл его агрессии сошел на нет, и теперь виделся привычный импульсивный гриффиндорец. — Возможно, я ошибся, но мне показалось, будто ты угрожал мне… — скромно опустив очи долу, Арсений спрыгнул со стола, тяжело и грустно вздыхая. Драматично провел пальцем по бутыльку с водой для опрыскивания волос. Подцепил ногтем одну оставшуюся на нем капельку и трагично мазнул по щеке. — Так, ладно, Арс, заканчивай спектакль, зрители уже ушли. — Угу. — покладисто отозвался Попов, направляясь к диванчику. Шастун, разумеется, тут же заподозрил неладное: послушный Арсений — это к наебу. Старинная русская поговорка. — Ну чего ты дуешься? Ну взбесился, ну… ну давай мириться, а? — навиный Антон подошел ближе к своему парню, на пробу положил руку на ребра. Попов не взъелся и не вырвался — а это значит, он задумал что- то… Но додумать эту мысль Шастун уже не успел. Подло ухмыльнувшись, Арс перехватил неосторожную руку за запястье и толкнул Антона на диван. А раньше, чем он успел очухаться, жестом фокусника извлек из рукава бутылек и брызнул ему в лицо со смехом диснеевского злодея. — АРС, СУКА! ВЪЕБУ И ВЫЕБУ, ПОНЯЛ? «Вот так уже гораздо интереснее» — решил, ухмыляясь, Арсений, убегая. Через три минуты Шастун все-таки поймал его поперек живота, задорно гогоча, и тяжело поволок к дивану, мстительно бормоча: — Сейчас, вот сейчас я покажу тебе, что такое пять минут. — Может, хотя бы пятнадцать будешь показывать? — ничуть не расстроенный проигрышем поинтересовался Попов. — Не заслужил! — злобно постановил начальническим голосом Антон, скидывая кучку из конечностей и хихикания на диван. — Ставлю двадцатку, дольше десяти минут не продержаться. — спокойно констатировал Дима за дверью гримерки. Сережа заинтересованно обернулся. — Двадцатку рублей, не косарей, Матвиенко, успокойся. — А. Ну двадцать рублев я найду. — и Сережа зарылся в карманах. Вальяжно развалившись на диване, словно не его туда силой швырнули, Арсений показательно закинул руку за голову и протянул: — Так что ты там собирался сделать? Красный от гнева и смущения Антон сморщил нос, надул щеки и отвел глаза. — Ща. — и отвернулся, зарываясь по локоть в спортивную сумку. — Ты не торопись там. Я пока полежу, подумаю… В конце концов, если Окс придет, нам ведь вовсе не грозит выговор… — Да ща, ща! Перестань, видишь — я тороплюсь! — злобно огрызнулся Шастун. — О, в этом нет необходимости. Куда нам торопиться, когда мы одни и в раздевалку могут войти в любой момент… — АГА! — победно вскричал Антон, выныривая из сумки с тюбиком и презервативом в руках. — Я даже не успел поседеть. — сомнительно похвалил его Арс. С заебавшимся стоном Антон закатил глаза, подходя ближе. — Заткнись, а? Не в том положении, чтобы выкореживаться, ты меня вообще бесишь сегодня, понял? Согнувшись в три погибели, Антон уставился в совершенно бесстыжие глаза. — Бешу? — возмущенно-вопросительно дернув головой, Арсений приподнялся, приближаясь к лицу парня. — Да, бесишь, блять! — выпрямившись, Антон развел руки в сторону. — А так? — сев, Арс невесомо примостил самый край подбородка на пряжку ремня. — Что…так? — тяжело переспросил Шастун, потерянный от настолько бессовестного взгляда снизу вверх. — Так — тоже бешу? — невинно переспросил Попов, хлопнув глазами. — А…э-э…ну, так уже меньше. — с трудом нашелся Антон. Чтобы не видеть этого пронизывающего насквозь взора, он поднял голову, уставившись в стену. Футболисты на плакате никак не помогали. — Так что же тебя так взбесило, дорогой мой? — бесстыдно расправляясь с ремнем, спросил Арсений, словно это было самым подходящим моментом для разговора. — Да то что…блять. Вот ты сидишь там такой весь и…м-м. Антон прервался, шумно втягивая воздух, когда Арс ненароком провел носом по ткани, выдыхая горячим потоком. — Да-да, что дальше? — поинтересовался Попов самым светским тоном, и снова наклонил голову, пряча улыбку. — А…да…че я говорил? А. И ты говоришь какую-нибудь такую дичь, после которой мне только бежать и падать, потому что я-то понимаю эти твои гейские позывы, урод. — Наше мнение очень важно для вас, оставайтесь на линии. — Ты давай делом займись, оператор. — безапелляционно приложил его голову обратно Шастун. — Подожди, ты что только что сказал? Ты по-моему чего-то перепутал… — Нет-нет, все правильно. — улыбнулся Арсений ярко и бессовестно, пряча в уголках глаз то, что сам ошибся попросту. Сдерживая смех в ямке горла, он расстегнул молнию. — А-а разве не должно быть на-а-а… Улыбаясь, Арс мягко провел пальцами по горячей ткани. — Все еще ведешь себя, как девственник. — Заткнись. — и на большее Антона не хватило. Сдерживая зубами подлую ухмылку, Арсений провел большим пальцем вверх, стягивая резинку трусов двумя пальцами вниз. адальшеонипотрахалисьшутка — Вообще-то это планировалось как твое наказание. — сощурив зеленые глаза, выдохнул сквозь зубы Шастун: легкие касания холодных подушечек пальцев медленно осыпали обнаженную кожу. Арсений, усмехнувшись своей лисьей ухмылкой, уселся поудобнее в позу лотоса: — Так наказывай. Антон скептически выгнул бровь и, уперевшись в диван руками по бокам от идеально-уложенной прически, наклонился к наглым голубым глазам: — Какой же ты все-таки сученыш… — задумчиво прошептал он и остановил взгляд на чужих губах. Повитав в своих мыслях около секунды, Шастун резко подался вперед, увлекая мужчину в поцелуй. Арсений с готовностью стал отвечать, желая более напористо и быстро, но у его парня были другие планы. Антон целовал тягуче, издевательски медленно обводя языком небо и линию зубов, стараясь сдержать улыбку на возмущенный выдох. Наигравшись с губами, Шастун отстранился, ехидно глядя в потемневшие голубые глаза: — А теперь можешь закончить с тем, с чего начал. — и подошел ближе к дивану. Попов фыркнул и провел указательным пальцем по всей длине члена. Сверху послышался шумный выдох. Довольный реакцией, Арсений хотел было продолжить, но его ладонь остановили. — Без рук. Закатив глаза под опущенными веками, Попов все же скрестил руки за спиной и наклонился к розовеющей головке, обдал ее горячим дыханием. Поднялся выше, проведя кончиком языка по выступающим венам, иногда оставляя мокрые поцелуи. Член отозвался на ласки, начиная твердеть. Арсений улыбнулся каким-то своим мыслям и слегка прикусил бледную внутреннюю сторону бедра. Вобрав в себя головку, обвел ее мокрым кончиком языка, задевая уретру, а затем, взглянув пронзительным посиневшим взглядом в изумрудный, стал медленно брать дальше. Расслабив горло, Попов взял до основания и медленно задвигался, не прерывая зрительного контакта. Антон тяжело дышал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не запустить длинные пальцы в темные волосы и не ускорить темп. Кажется, это Графское Чудовище снова его переиграло. Арсений же, с максимально невинным видом, что лишь опошляло картину, умело продолжал действо, иногда отстраняясь и проводя языком широкую мокрую линию по всей длине, а после снова вбирая до основания. Руки его все еще были за спиной, поэтому через пару минут Попов заелозил на диване, чувствуя как ткань его штанов натянулась, и сдавленно простонал, пуская приятную вибрацию по члену, вызывая тихий рык сверху. На его голову тут же опустилась рука и осторожно отстранила. — Харе, а то себе не оставишь. — Шастун усмехнулся, рассматривая также усмехающегося Арсения, который изрядно покраснел от такой усердной работы. По его подбородку стекала слюна, которую Антон бережно стер и снова тягуче поцеловал. Отстранившись, он сел рядом на диван и потянул Попова на себя. Жадно выцеловывая светлую кожу шеи, Шастун стянул с мужчины кофту вместе с футболкой, не шибко церемонясь. Арсений поначалу пытался сдерживаться, но после очередного ненасытного укуса, от которого точно расцветет багрово-фиолетовый след, отпустил ситуацию, полностью отдаваясь моменту. По гримерке, теряясь в мебели, понеслись приглушенные стоны. — Интересный способ наказания — заставить меня завтра сидеть у гримеров те самые два с половиной часа, сделав индикатором из «Тайны третей планеты» — перехватив за скулы лицо Шастуна, прошептал ему в губы Попов. Пока парень переваривал очередное сравнение, Арсений стянул с него верхнюю одежду, избавил себя от нижней половины и, вернувшись на такие уже родные бедра, утянул его в мокрый поцелуй. Антон, прикрыв глаза от наслаждения, дотянулся рукой до тюбика со смазкой, выдавил нужное количество на пальцы и слегка разогрел. Покружив пальцем у сфинктера, слегка касаясь, и вызвав возмущенное сопение, он ввел сразу два пальца на одну фалангу — бурная ночь не прошла даром — потом еще на одну и наконец до костяшек. Арсений возмущенно прикусил его губу и предпринял попытку начать двигаться, прося большего, но Шастун положил вторую руку ему на талию, крепко удерживая и улыбаясь сквозь поцелуй, забирая инициативу. Пару раздвинув пару раз пальцы ножницами, он наконец начал ими двигать, но все еще мучительно медленно. Попов снова попытался двинуться навстречу движениям, но длинные окольцованные пальцы крепко удерживали. Антон же тем временем нащупал чувствительную точку и, подобрав более удобный угол, несколько раз толкнулся, ловя губами особенно громкие стоны. С третьим пальцем растяжка ускорилась, поскольку Антон уже чувствовал болезненное возбуждение, а Арсений уже обхватил ладонью оба члена и постепенно двигал ею, периодически обводя большим пальцем две головки. Вытащив пальцы, но не прерывая все таких же мокрых поцелуев, от которых губы раскраснелись и припухли, Антон взял запястья мужчины и переложил их на спинку дивана, после вернул одну руку обратно на талию, подталкивая слегка вверх — прося приподняться, а второй, раскатав кое-как вызволенный до этого презерватив, направил член точно в растянутое колечко. Арсений, почувствовав у входа головку и героически дождавшись, когда на талию опустятся обе руки, опустился, вызывая одобрительный стон партнера. Довольный тем, что у него теперь какой-никакой контроль над ситуацией, Попов начал двигаться, постепенно наращивая темп. Пространство гримерной разрезалось шлепками кожи о кожу, срывающимися стонами, причмокиванием губ, раздающимся от изобилия слюны, а температура поднялась на добрых несколько градусов. Однако Антон хотел кое-чего другого, того, чего в такой позе на этом диване не шибко удобно достичь. Поэтому, покрепче обхватив своего парня за талию, тем самым замедлив его, он встал, чуть не завалившись, но устоял, чем вызвал смешок со стороны Арсения, обхватившего его ногами поперек торса. — Может я лучше встану, пока не грохнулись? Или ты меня в окно собрался выкинуть? — ехидно хихикнуло Графское Чудовище, не сдержав через секунду стона — Антон умудрился со всей любовью шлепнуть его по ягодице. — Если не будешь елозить, то не грохнемся. А будешь вести себя как «бич всея Руси»… Хотя твое не редкое состояние, но все равно — реально выкину и будешь ты без секса несколько месяцев. — Пробурчал Антон куда-то в шею, дойдя до стола около одной из стен, предназначавшегося для вещей актеров, гримеров и потому пустующего сейчас, и усадил мужчину на прохладную поверхность. Арсений снова усмехнулся, получив еще один шлепок уже по другой стороне. Получив полный контроль, Антон завел чужие запястья над головой и, посасывая мочку уха возлюбленного, начал двигаться, подбирая нужный угол, из-за чего толчки выходили рваными. Услышав рядом протяжный срывающийся стон, Шастун коварно улыбнулся, и, замерев в нужной позе, переместился опухшими губами на не менее искусанные, начал двигаться, достаточно скоро наращивая темп. Теряя голову от учащающихся стонов, которые он бережно ловил, не упуская ни одного, Антон разошелся, сжимая чересчур сильно запястья над головой, получив негодующий ощутимый укус, а несчастный стол грозил остаться в сколах, ударяясь о стену. Оторвавшись от желанных губ, Шастун вернулся к усеянной засосами шее, решив оставить еще парочку. — Ан.ах.Антон… Антон! — Арсений выгнулся дугой, до хруста позвонков, зажмурившись и слегка ударившись головой о стену, сжимая внутри себя Антона и изливаясь на живот. Шастун, толкнувшись несколько раз, кончил, сладко простонав, упираясь головой с зажмуренными глазами в стену над плечом Попова и двинувшись пару раз по инерции. Тяжело дыша, Шастун отпустил запястья, нежно массируя их, и прислонился своим лбом к чужому, такому же разгоряченному и мокрому. Глянув мельком на часы на противоположной стене комнаты, он устало засмеялся. Несмотря на плывущие разноцветные пятнышки перед глазами, смог разглядеть время: прошло ровно двадцать шесть минут с того момента, когда он смотрел туда последний раз. Антон не помнит в какой момент, когда и зачем, но факт остается фактом. — Чего ты там ржешь? — с придыханием спрашивает Арсений, обращая горящий, все еще поплывший, изумрудный взгляд на себя. — Двадцать шесть минут прошло. — Всмысле? — Да хер его знает, просто двадцать шесть минут. Это ты сегодня на съемках наванговал или над нами жизнь решила поугарать? Полагаю, что первое. — все больше смеясь отзывается Шастун, отлипая от парня, чмокнув предварительно в нос, и ища взглядом влажные салфетки. Голубые глаза с каким-то прищуром посмотрели на него, но их обладатель промолчал. Убрав последствия устрашающегонаказания активного послерабочего отдыха и открыв форточку, парочка вышла из помещения, направляясь в общую комнату. Стас молча с максимально закатанными глазами поспешил свалить к съемочной группе, а Матвиенко встретил с невъебенно радостным лицом, будто замок выиграл. — У меня теперь есть деньги на маршрутку в каком-нибудь маленьком городе! Аж целые двадцать рублей! — ответил он на немой вопрос двух пар глаз. — Тебе даже на это не хватит, там двадцать четыре рубля проезд стоит. — сидя в телефоне, усмехнувшись, покачал головой сказал Дима. — Ну, хотя бы на шоколадку! — снова отрицательный качок. — Ну хоть на что-нибудь хватит?! — На сок «Сады Придонья» — рассмеялся Антон, заваливаясь в одно из кресел. Все кроме Сережи поддержали смешками. — Да ну блять! Больше не буду с тобой спорить! — надулся, скрестив руки на груди, Матвиенко, уставившись в точку на стене, вызвав еще больше смешков, и сам улыбнулся. — А о чем спор-то? — спросил Арсений, наливая воды из кулера — в горле дикий сушняк. — Да так. — махнул рукой Позов, не отрываясь от смартфона. Пара, переглянувшись, пожала плечами и переключилась на Стаса, вернувшегося с новостями о следующем моторе и максимально недовольно рассматривающего шею Попова. Да, в этот раз в гримерной будет проведено далеко не двадцать шесть минут, не час, а возможно и не два.