А что же было со Скарлетт?

Если позабудешь ты меня, Хочу я лишь одно тебе сказать. Ты знаешь, каково, Когда глядишь на бледноликую луну, На ветвь бордовую в осеннее окно, Коснешься, сидя близ потухшего огня, Неосязаемых останков пепла Иль сморщенного трухлого бревна. И все ведет к тебе, Как если бы все вещи, что на свете есть: Металлы, свет и ароматы, — Вмиг в маленькие лодки обратились И плыли к островам твоим, что ждут меня. © Пабло Неруда «Если ты меня забудешь», пер. Александра Иванковна

— Не знаю, что и ответить на это, — сказал Ретт спустя мгновение. — Мне так и хочется прокричать вам о том, что вам лучше всех известно, что ваше поведение было аморальным и неправильным, но, принимая во внимание то, как я сам вел себя в прошлом, это было бы верхом лицемерия. Хотя, по правде говоря, моя единственная реальная претензия заключается в том, что кто-то другой уговорил вас лечь в постель вне брака — так, как это никогда не смог бы сделать я. Скарлетт рассмеялась. — О, Ретт, но ты никогда не нуждался во мне так, как Тони. Видишь ли, нам обоим было очень одиноко. — Ясно. В любом случае, это совсем меня не радует, если вы понимаете, о чем я. Скарлетт накрыла его руку в знак того, что она ценит его способность не поднимать шум из-за вещей, которые, в общем-то, его не касаются. — Не желаете ли выпить стакан бренди, чтобы закончить трапезу? — спросил Ретт в попытке перейти на другую тему. Скарлетт решительно покачала головой. — Нет, я давно отказалась от этой привычки, — сказала она ему. — А так как я очень давно ничего не пила, с моей стороны было бы крайне неразумно перебрать теперь, когда вам еще предстоит провожать меня в дом тети Питтипэт. Если я хотя бы споткнусь о камень, старая гвардия расценит это так, будто я мертвецки пьяная тащилась домой в три часа ночи и распевала похабные песни во всю глотку. Он рассмеялся. — Здесь и правда еще есть те, кто до сих пор таит на вас злобу, я уверен. Такие, как Индия Уилкс. Она все еще живет с вашей тетей? — Конечно. Тетя Питтипэт отказывается жить одна, а Индия не может позволить себе собственное жилье. Впрочем, не то чтобы я старалась держаться от нее подальше; дом наполовину принадлежит Уэйду, и он твердо сказал ей, что, если она хочет там жить, она должна быть, по крайней мере, вежлива со мной. — Ну что, идемте? — он поднялся на ноги и помог ей встать, обращаясь с ней так нежно, как если бы в его руках находился редкий фарфор. Ни он, ни она не заметили двух пар злобных глаз, наблюдавших за тем, как они выходили из ресторана; они были слишком увлечены друг другом. — Ваш мальчик вырос мужчиной, которым можно гордиться, — сказал Ретт. — Жаль, что я не старался поддерживать с ним связь, когда уехал. Она кивнула. — Он замечательный, не правда ли? — спросила она. Затем она, помедлив, сказала: — После того, как вы прислали мне последнее письмо, я спросила его, хочет ли он общаться с вами. Он думал всю ночь, а потом сказал «нет». Признаюсь, я была несколько удивлена; я думала, что он захочет какого-то общения. Но я рада, что он отказался. Это означало, что нас с вами больше ничего не связывало, и в конце концов я начала понемногу забывать вас. «С помощью Тони», — подумал Ретт с горечью, которая привела его в смятение. Он не хотел быть злым, эгоистичным человеком, обижающимся на Скарлетт за то счастье, которое она обрела, когда он, будем честны, бросил ее и ее детей. Он решил сменить тему. — Кстати, о Уэйде. Знаете ли вы молодую леди, которая является объектом его несчастной любви? Скарлетт удивленно посмотрела на него. — Он рассказывал вам о Салли? — Только в самом общем смысле, что она женщина, с которой он не может быть, и что он любит ее. Она покачала головой. — Ретт, это так печально! У меня сердце болит за Уэйда. Когда они двинулись по Декейтерской дороге в сторону Персиковой улицы, Ретт сказал: — Уэйд не посвящал меня в подробности. Неужели все так мрачно? По моему опыту, деньги зачастую помогают забыться. — Если бы дело было в деньгах, — грустно проговорила Скарлетт. — Нет, все гораздо хуже. Салли — жена одного из друзей Уэйда. Она хорошая и скромная девушка, Ретт, и не смотрите на меня так! Я знаю ее много лет; она помогала Элле, когда мы переехали в Англию. Я была на ее свадьбе! — Так значит, она замужем? — О, да. Первые несколько месяцев они с мужем были вполне счастливы. До несчастного случая. Джеффри упал с лошади; он сломал спину и стал калекой на всю оставшуюся жизнь. Уэйд проводил с ними много времени, пытаясь помочь, и в процессе он узнал — по-настоящему узнал — Салли. Когда он понял, насколько глубоко увяз в этом, было уже слишком поздно. Он любит ее и ни за что не сможет быть с ней, пока жив его друг. — И таким образом, будучи человеком порядочным, он оставил ее. — Да, но только после того, как другой их приятель пообещал время от времени навещать их и помогать деньгами, если будет нужно. — Скарлетт покачала головой. — Это просто ужасно. Уэйд мог бы стать прекрасным мужем для хорошей девушки, но он даже не смотрит на них — по крайней мере, не с мыслью о женитьбе. — Хотел бы я сделать что-нибудь, чтобы помочь, — сказал он. Они шли рука об руку по улице — Персиковой улице с ее длинным рядом домов, частично или полностью перестроенных после войны. Из них всех только дом тети Питти выглядел более-менее прилично, с покрашенным крыльцом и подстриженным газоном. Остальные дома, очевидно, годами не видели должного обихода, получая лишь самый необходимый минимум, наиболее ярким примером чего был опасно просевший козырек над крыльцом. — Мы неплохо справлялись и даже преуспевали, — сказала Скарлетт. — Но не всем это удавалось. Многие потерялись после войны и так и не наладили свою жизнь. — Право, Скарлетт, это не похоже на вас, такая сентиментальность, — сказал он, на что она покачала головой. — Нет ничего сентиментального в том, чтобы заглянуть туда, — возразила она. Теперь они стояли возле дома тети Питтипэт. Ретт открыл калитку, которая, на удивление, не скрипела, и вывел ее на аккуратно ухоженную дорожку. — Посидим здесь на скамейке? — предложила она. — С улицы ее не видно за кустами жимолости и глицинии, а от дома мы будем загорожены деревом. — Думаете, Индия будет за нами наблюдать? — спросил Ретт. — Эту скамейку не видно из фасадных окон дома, — ответила она. — Но если бы она могла, будьте уверены, она бы подглядывала и, вероятно, даже делала записи. — Они вам сильно докучают? — Ретт сел рядом с ней и взял ее руки в свои. Она поняла, что он говорит не только об Индии. Скарлетт пожала плечами. — Меня мало волнует их мнение. Но то, что я делаю и говорю, будет направлено против Кэти и Лэни, поэтому я стараюсь рассчитывать свои силы или хотя бы вести себя осмотрительно. Индия не настолько важна для меня, чтобы возиться с ней. Ретт усмехнулся. — Более того, готов поспорить, что вы заметили, насколько ее выводит из себя неспособность повлиять на вас. Скарлетт рассмеялась тем веселым смехом, которого он так давно не слышал. — Честное слово, Ретт Батлер! Вы до сих пор такой негодяй! Он улыбнулся ей. — Я рад, что вы помните об этом, — с большой искренностью произнес он. — Потому что в противном случае вы будете очень удивлены, когда я снова начну вести себя как подлец, что я в конечном итоге и сделаю. Такова моя истинная натура. — Ого! Вы собираетесь в ближайшие несколько минут совершить нечто особенно предосудительное? — манерно спросила она, но он не мог не распознать в ее чопорном голосе игривого оттенка. Она прислонилась головой к дереву. Полуликая луна рассеивала пятнистый свет сквозь ветви старого дуба, позволяя ему хорошо рассмотреть бледность ее кожи, кошачий взгляд раскосых глаз, красноту губ. В ожидании следующего шага она смотрела на него довольно и самоуверенно, но без злобы. Она знала, что за этим непременно что-то последует, потому как у него не было другого выбора. Где-то в глубине души он подумал, как много прошло лет с тех пор, как поцеловать ее было самым сильным его желанием. — Скарлетт, — сказал он. — Думаю, пришла пора быть честными друг с другом, не так ли? Она улыбнулась, едва заметно растянув губы. — Давно пришла пора, я бы сказала, — пробормотала она. — Тогда я начну, — тихо произнес он. — Мы оба не дети. За последние несколько дней ты увидела, что я хочу вернуть тебя, и хотя я готов сделать для этого все допустимое, мне нужно знать, хочешь ли ты, чтобы я снова присутствовал в твоей жизни? — На какой основе? — спросила она, по-прежнему глядя на него сквозь тяжелые веки. — Я… хм, я предполагаю долгие ухаживания, но, конечно, я хотел бы, чтобы ты стала моей женой. — Кажется, мне нравится мысль о долгих ухаживаниях, — довольно ответила она, а затем ее улыбка исчезла. — Нам многое нужно обсудить, Ретт. То, как мы причиняли друг другу боль, все, что мы скрывали друг от друга, о чем молчали, когда были женаты. Поэтому я не могу давать никаких обещаний на будущее. Могу сказать только, что я тоже хочу, чтобы ты вернулся, и я готова прилагать к этому усилия. Он улыбнулся. — Гарантий нет, — согласился он. — Ах да, Скарлетт? — Да, Ретт? — На всякий случай, если вам интересно, я собираюсь вести себя как совершенно беспринципный подонок. Она улыбнулась, когда он придвинулся ближе. — Почему тебя не было так долго? — хрипло прошептала она. Атланта спала в свете растущей луны, когда Ретт бодро шел обратно в отель. Вечер прошел даже лучше, чем он ожидал; ему казалось, что все, чего он желает, находится на расстоянии вытянутой руки. Да, ему предстояло кое над чем поработать, но, имея перед собой четкую цель, Ретт никогда не боялся работы. Он вспомнил о поцелуях Скарлетт, о том, как она трогала его волосы и шептала его имя, и на его лице появилась улыбка предвкушения. О, он был готов трудиться сколько угодно, чтобы заполучить это навсегда.

***

«Посмотрите на него, — думал злоумышленник в почти неконтролируемой ярости. — Посмотрите, как он улыбается, как будто ему плевать на все на свете, и все это из-за женщины, на которую он не имеет права. Он думает, что победил. Он думает, что выиграл все, но он ошибается. Я не допущу этого!» Приблизившись к месту засады, злоумышленник надеялся, что его соучастник сделает свое дело. Вполне вероятно, что все пройдет гладко; такие люди, как Ретт Батлер, наживают себе врагов везде, где ни появляются, поэтому найти человека, который ненавидел его и согласился помочь с грязной работой, было легко. И если бы он потерпел неудачу здесь и сейчас, всегда можно было найти другое время, другое место. Ретту Батлеру не сбежать! Как оказалось, злоумышленнику не стоило беспокоиться. Его партнер по этому гнусному предприятию хорошо справился со своей задачей — с ней, вероятно, справился бы любой человек, имеющий мозги пятилетнего ребенка. Когда Ретт пересек узкий переулок между двумя зданиями, его внимание привлек какой-то звук, заставивший его обернуться и вглядеться в темный коридор. «Кто там?» — крикнул он, но злоумышленник уже двинулся на него. Он сделал два быстрых шага и замахнулся крепкой тростью для удара, прежде чем мерзкий человек, которому предназначался удар, успел обернуться. Трость хрустнула, и Ретт упал, как марионетка, которой перерезали нити. Двое заговорщиков затащили его в переулок, где завернули в заранее приготовленный брезент и перекинули через спину мула, которого также предусмотрительно доставили на место. В течение нескольких секунд здесь не осталось никаких следов случившегося, такого уровня подготовки от этих двоих мало кто мог бы ожидать. Потребовалось чуть больше времени, чтобы затащить его в туннель, ведущий под улицы в подвал отеля «Кимбл Хаус». Там его неподвижное, но не безжизненное тело было брошено на пол кладовой, после чего соучастник преступления был отпущен. Злоумышленник вытащил из кармана фляжку и вылил ее содержимое — исключительно превосходный скотч — на потерявшего сознание капитана Батлера. «Он пьет, как свинья. Никто ничего не заподозрит», — бормотал он. Затем вынул из кармана еще одну флягу, на этот раз с керосином; он разлил его по кругу, следя за тем, чтобы жидкость попала на несколько поддонов с сухими товарами, хранившимися здесь. Из кармана появился последний предмет — маленький огарок свечи, который он зажег и осторожно опустил в лужу пролитого керосина. Выпрямившись во весь рост, злоумышленник огляделся по сторонам. Сцена была подготовлена так, как он себе и представлял. Ранним утром на подвальном складе случится небольшой пожар. После того, как его потушат (в Атланте отличная, абсолютно современная пожарная часть, поэтому, конечно, огню не дадут выйти из-под контроля), будет обнаружено единственное тело пьяного посетителя отеля, который каким-то образом забрел в подвал и устроил пожар, который его и погубил. Вполне складно. Не оглядываясь, злоумышленник ушел через туннели. Через пять минут после того, как он оставил место своей ловушки, он вышел из боковой двери склада, к которому вели туннели. Выйдя на улицу, он поднял голову и настороженно огляделся вокруг, крепко сжимая трость в руке. Многие люди в Атланте улыбнулись бы ему, если бы повстречались с ним на улице. С чувством безмятежного удовлетворения Эшли Уилкс взялся за трость и направился домой.