В Нежных Объятиях Му Цина

Му Цин... Му Цин — молодой Бог Войны юго-запада, талантливый и очень способный. Он так прекрасен, будто и не Бог Войны вовсе, а какой-нибудь Бог Литературы, чей лик восхищает и женщин, и мужчин. Но если вы будете поближе знакомы с Му Цином, вы узнаете, какой у него скверный характер. Он гордый, и часто высказывает свое недовольствие, закатывая глаза, что сильно раздражает Фэн Синя. Фэн Синь... Фэн Синь — молодой Бог Войны юго-востока, который смог вознестись благодаря упорному труду и своим исключительным способностям. Серьезный, грозный и величавый покровитель южных земель! Но ему часто молятся женщины, потому что однажды произошла путаница в написании его титула, и поэтому его теперь называют генерал Огромный... Ой, нет. Это будет потом. Сейчас генералы Сюаньчжэнь и Цзюйян — два новых покровителя южных земель, которые вечно соперничают друг с другом. Эта вражда длится очень давно, и, наверное, будет длиться ещё лет восемьсот так точно... *** Му Цин шел по горе Тайцан, разрубая своей саблей чжаньмадао молодые заросли и обожженные ветви деревьев. Тропа, ведущая на гору, уже заросла после большого пожара. Красивые красные клены, когда-то украшающие дорогу, превратились в обугленные бревна, и эти бревна перекрывали путь. Свирепый демон в виде черного сгустка дыма улизнул от Му Цина и спрятался среди горных зарослей. Бог Войны шел по его следу, но пока попытки его найти были безуспешны. Лучи луны едва пробирались через черные ветви. Уже целый час Му Цин пересекал в темноте то заканчивающуюся, то внезапно начинающуюся тропу, как услышал треск веток где-то позади него. Треск не был похож на звуки от животных, да и какое животное будет бродить в мертвом обожжённом лесу? Это явно был враг. Му Цин остановился, чтобы прислушаться, резко развернулся и выставил саблю перед собой. Шаги тоже притихли — видимо, услышали Му Цина. Небожитель стал вглядываться в тьму, но ничего не видел. Он все это время не зажигал пламя-на-ладони, чтобы не быть замеченным, и сейчас тоже этого делать не хотел. Возле уха Му Цина раздался свист, и небожитель моментально уклонился. Позади него в дерево врезалась стрела. Только лишь бросив один взгляд на стрелу, Му Цин сразу понял, чья она. — И что ты здесь делаешь? — крикнул Му Цин в темноту, и ветки зашевелились, расступились пред тем, кто выстрелил. На тропу, освещаемую тусклым лунным светом, перед божеством юго-запада вышел бог юго-востока, убирая свой лук за спину. Его взгляд был суровый, брови образовывали складку на переносице. Фэн Синь. — У меня к тебе такой же вопрос, — грубо произнес Фэн Синь, оценивающим взглядом смотря на небожителя перед собой. Му Цин закатил глаза. — Я отозвался на молитвы верующих, которые попросили избавиться от демона, — сказал он и опустил чжаньмадао. — Неужели генерал Сюаньчжэнь снизошёл до простых смертных? — усмехнулся Фэн Синь, скрещивая руки на груди. Му Цин моментально поднял саблю и приставил к горлу Фэн Синя. Тот, не чувствуя опасности, и мускулом не пошевелил. Лицо же Му Цина исказилось в злобе. — Возвращайся в Чертоги, тебе здесь делать нечего, я сам справлюсь, — сказал Фэн Синь, наклонив голову вбок. Он убрал легкую усмешку с лица и говорил теперь достаточно серьезно. Му Цин, не встретив враждебности в Фэн Сине, убрал саблю. В тот же миг на его лице показалась нахальная ухмылка. — Боюсь, генерал Цзюйян не справится один, — сказал Му Цин. — Боюсь, не по зубам тебе такая свирепая рыбка. — Можно подумать, это ты у нас постоянно юг от нечисти очищаешь! — воскликнул Фэн Синь, ткнув в него пальцем. — Уж не знаю! — разозлился Му Цин. — Видимо, ты не справляешься, раз верующие меня молят о помощи! Толпами! — Ты!.. — проскрипел зубами Фэн Синь и уже хотел обнажить свой меч, как вдруг он остановился и насторожился. Секунду спустя и Му Цин понял, почему Фэн Синь замешкался. В безмолвном лесу он услышал какой-то тихий отдаленный смех. — Там! — указал Фэн Синь куда-то за спину Му Цина. Последний моментально развернулся и увидел в темноте движение. Это был тот самый черный сгусток дыма, за которым он несколько часов назад гнался! Небожители бросились в погоню. Му Цин бежал по тернистой тропе, рубил ветки, видя перед собой только демона и не обращая внимания на крики Фэн Синя сзади. — Твою мать! — ругался Фэн Синь. — Ты можешь рубить так, чтобы мне в лицо ничего не прилетало?! Му Цин выкрикнул: — Прекращай ныть! Фэн Синя это высказывание так поразило, что он аж дар речи потерял, но длилось это не долго. Вскоре он снова принялся браниться, на что Му Цин лишь закатывал глаза. Однако крики прекратились, как только двое оказались на открытой местности. Тупик. Перед Богами Войны показалась поляна из красных цветов и вход в пещеру средних размеров. Странно, но почему-то Му Цину это место казалось знакомым, хотя он не мог вспомнить, когда тут был. Поляна цветов посреди мертвого леса выглядела очень подозрительной, но другого выхода у небожителей не было. Сгусток дыма улизнул, оставив след у входа в пещеру. Нужно было идти туда, уповая лишь на свои силы. В кои-то веки в тишине Му Цин и Фэн Синь обошли поляну и оказались в пещере. Оба насторожились, зажгли пламя-на-ладони, надеясь, что тут будет демон, но в неглубокой пещере никого не было. — Твою ж мать... — снова выругался Фэн Синь, оглядываясь в пустой пещере. — Если бы ты мне не помешал, я бы его уже давно убил, — сказал Му Цин, бросив небрежный взгляд на Фэн Синя. Глаза генерала Цзюйяня от злобы стали красными. — Это я виноват?! — спросил он, сжимая руки в кулаки. — А может ты? Зачем ты вообще сюда припёрся? Никогда не выходил из Верхних Небес, сидел себе, вылизывая ноги небожителям, а тут явился! Видите ли, верующие ему помолились! Ох, как же генерал Сюаньчжэнь любит своих верующих! Само милосер... Фэн Синь не успел договорить, потому что в этот момент в его лицо прилетел кулак Му Цина. Щека запульсировала и налилась краской. Такое отношение к себе Бог Войны Фэн Синь терпеть не стал. Он с кулаками набросился на Му Цина, и тому в прекрасное лицо тоже прилетело пару тумаков. Боги Войны снова устроили между друг другом войну. В темной странной пещере. — Ну конечно, каждое мое действие нужно оскорблять! — кричал в драке Му Цин. — А сам-то? Похоже, что ты на сто шагов отбежал, а смеёшься над тем, кто отбежал на пятьдесят! От такой наглости кровь в жилах Фэн Синя закипала. Ему уже и говорить ничего не хотелось — только бы посильнее припечатать Му Цина к земле. Злость прибавила ему сил, он набросился на небесного коллегу и повалил на холодный каменный пол. Большие руки Фэн Синя оказались сжаты на тонком белоснежном горле Му Цина. — Я-то на сто шагов отступил?! А ты ничего не путаешь?! — говорил он, все сильнее сжимая ладони. — А кто первый бросил Его Высочество? — Да ты... Только им... И можешь... Прикрываться! — кряхтел Му Цин, лёжа под Фэн Синем. — Держишься... За его юбку! А сам... Ничего не стоишь! Ярость Фэн Синя достигла предела, он видел перед собой только нахальное лицо в садинах, которое хотелось уничтожить. И поэтому он ослабил бдительность. В этот момент Му Цин произвел удар рукой по предплечью Фэн Синя, и тот ослабил хватку, убрав руки с горла. Му Цин, откашливаясь, отпихнул с себя небожителя и мгновенно встал на ноги, будто и не лежал сейчас в мертвой хватке. — Я сам вознёсся! — кричал Фэн Синь, поднимаясь с пола. — А ты? Подмел пол во дворце Владыки, вот тебя и пожалели! У Му Цина от этих слов глаза на лоб полезли. Больше всего на свете его оскорбляло, когда ему указывали на то, что он когда-то был слугой. Но ещё сильнее выводило из себя игнорирование его таланта и стараний! А если взять все вместе — это приведет Му Цина в бешенство. — Совсем совесть потерял? — негодовал Му Цин. Лицо Фэн Синя из злого вдруг стало странным. Но Му Цин это не заметил и продолжил: — Именно во мне Его Высочество разглядел талант, не в тебе! Именно я на Празднике Фонарей был в бою с ним! И ты говоришь, что я всего лишь подметала?! Фэн Синь внезапно закрыл рот и нос рукой, а глаза его стали встревоженными. Он едва слышно произнес: — Му Цин! — Я столько молчал, столько терпел! — игнорируя его, говорил Му Цин. — Ради чего? Чтобы ты меня подметалой обзывал?! — Заткнись!!! Живо!!! — Нет уж, не заткнусь! Не заткнусь! — продолжал Му Цин. — В кои-то веки хорошее дело решил сделать, а в итоге грязью облили! — Му Цин! Цветок! — Чего ты там бормочешь? Наконец, разум к Му Цину начинал возвращаться, но было уже слишком поздно. Слишком поздно он оглянулся вокруг себя и слишком поздно заметил, что на полу у его ног лежал красивый красный цветок с шипами. — Что за... Внезапно Му Цину в голову ударила кровь, и он почувствовал сильнейшее головокружение. Небожитель схватился за лоб. «Нежные объятия»! Так вот почему Му Цину показалось знакомым это место! Именно здесь несколько лет назад, еще когда люди Юнаня не захватили Сяньлэ, когда принц не был низвергнут, он с Фэн Синем очистил землю от этих самых цветов-оборотней, которых называют "нежными объятиями"! Но почему в пещере был цветок? Они же убили всех оборотней! — Хи-хи-хи-хи... Головокружение стало ещё сильнее, и Му Цин качнулся на месте. Было тяжело думать. Неважно, как и что произошло! Главное, что сейчас он оказался в ловушке! Фэн Синь крикнул: — Му Цин! Мучительный жар пронзил тело Му Цина. Он отошёл на пару шагов назад и схватился обеими руками за горящее лицо. — Хи-хи-хи-хи... — снова раздался звонкий женский смех, окутывая небожителей со всех сторон. Фэн Синь был в ужасе. Однажды они столкнулись с "нежными объятиями", и это было настоящей катастрофой для него. Голые женщины, тьма голых похотливых женщин! Неужели и сейчас ему придется с ними вновь увидеться?! Фэн Синь выругался: — Твою мать! Твою ж мать!! Твою мать-то!!! — Ах, как долго мы спали... — раздался нежный тоненький голосок, и Фэн Синь тут же замолк. В это время Му Цин испытывал ещё большие страдания, чем Фэн Синь. Он не мог держаться на ногах, постоянно качался из стороны в сторону. Ноги стали ватными, а его бледная кожа — красной. Сердце вздрагивало, от чего так сильно изнывала грудь. Му Цин схватился за одежду, сжал ладонь и, не выдержав, упал на колени. Цветы продолжали сладко голосить: — Батюшки мои, какие мужчины! — Да ну! Неужели заманили кого-то? — Ах, красавчики... Фэн Синь мотал головой, смотря то на страдающего Му Цина, то на вход в пещеру, откуда раздавались возгласы. Сбылся его самый страшный сон! Он вскрикнул: — Му Цин! Фэн Синь в панике подбежал к упавшему на колени небожителю. Одной рукой он все ещё закрывал нос и рот, а второй попытался помочь Му Цину подняться, но тело того окончательно обмякло. — Вставай скорее, нужно уходить! — как сумасшедший голосил Фэн Синь. — Тут нельзя задерживаться! Ещё чуть чуть, и из земли поднимется армия голых женщин! — Куда?.. — тихо спросил тяжело дышащий Му Цин, повиснув на руке Фэн Синя. Цветы, слыша их, шептали: — Куда же вы, куда? — Куда вы от нас уйдете? Фэн Синь замешкался. А ведь действительно: куда они могли сейчас уйти? Му Цин уже поддался влиянию цветочного аромата, в таком состоянии он вряд ли бы смог уйти! И потом, куда им уходить? В таком виде нельзя было заявиться в Небесные Чертоги! Позор обоим на тысячи лет! Оборотни не переставали говорить: — Ах, гэгэ, ты такой красавчик! — Ой, мои плоды сейчас созреют! Созреют! — Как долго мы не питались мужской кровью! Как долго!.. Перед глазами Му Цина все плыло, сердце стучало, тело горело. Голова кружилась, и он плохо понимал, что происходит, будто запад и восток поменялись местами. Бог Войны изо всех сил старался противостоять яду, он яд слишком быстро одолевал его. В итоге, он не выдержал мучений и издал тихий-тихий стон. Фэн Синь в тот же миг бросил Му Цина и отскочил на пару чжанов, отчего Му Цин снова упал на колени. Девушки снаружи верещали, бросая похотливые фразы, и Фэн Синю казалось, что у него самого уже кружится голова и тяжелеет тело, хотя нос и рот были плотно закрыты. Вдруг цветы зашевелились, поляна вздрогнула, и одна за другой из земли стали подниматься голые женщины! Фэн Синь остолбенел. Теперь и он был в ловушке! Два небожителя, которые ненавидели друг друга больше всего на свете, вместе оказались в ловушке! Фэн Синь словно окаменел, не зная, что делать. — Чего стоишь!.. — тихо говорил Му Цин. — Придумай что-то!... Думать, думать. Да, надо было взять себя в руки и думать. Все же, не Фэн Синь сейчас был под влиянием "нежных объятий", а Му Цин, и думать здраво здесь сейчас мог только он. Первое, о чем подумал Фэн Синь: нужно забарикадироватся. В ту же секунду он подорвался с места и установил защитный барьер на входе в пещеру, который бы не позволял девушкам заходить внутрь. Второе: нужно избавится от источника неприятностей. Фэн Синь подошёл к дрожащему Му Цину, схватил валяющийся возле того цветок и выбросил из пещеры! Потом он установил ещё один барьер: чтобы ни запахи, ни звуки не попадали в пещеру. Ну, теперь можно было убрать руку с лица и спокойно подумать. Сначала пришел на ум первый способ избавиться от влияния "нежных объятий": снадобье. Он прошарился по одежде, но никакого снадобья у него не оказалось. — У тебя есть снадобье? — спросил Фэн Синь у Му Цина, и тот бросил на Фэн Синя взгляд. На генерала Цзюйяня накатила новая волна ужаса. Ну... Необычного ужаса. Беспокойного. На лице Му Цина читалась ярость, но и вместе с тем... Возбуждение. Брови были сведены к переносице, но и в тоже время немного высились вверх. Его бледная-бледная мраморная кожа стала совсем красной, разгоряченной, и Фэн Синю от такого вида казалось, что он и сам становится красным. Му Цин небрежно постукал себя по одежде, в поисках снадобья, но ничего не нашел. Он отрицательно помотал головой, едва находя на это силы. Фэн Синь снова задумался. Му Цин практиковал путь самосовершенствования, и потерять невинность для него означало бы потерять половину своих духовных сил. Поэтому никак нельзя было допустить, чтобы эти похотливые красавицы добрались до Му Цина! — Сходи за снадобьем!.. — проговорил Му Цин, уже совсем падая на пол. Фэн Синь очень хотел помочь. Но пока он только думал, как. — Если я поднимусь в Небесные Чертоги за снадобьем и оставлю тебя здесь одного, — рассуждал он, подперев голову рукой, — то защитный барьер долго не продержится, и тогда тебе снадобье уже не понадобится... Му Цин уронил голову и снова издал тихий стон. Фэн Синь очень смутился, но рассуждать он не перестал. — Или я могу, конечно, убить оборотней, но... — Что "но"? — прошипел Му Цин. — Сам знаешь, что я этих баб боюсь! — прикрикнул он, указывая на вход в пещеру, где друг друга толкали форменные женщины. Фэн Синь бросил только один взгляд на них, чтобы снова в смущении отвернуться. — Да ты же с закрытыми глазами можешь!.. — сказал Му Цин и упал на бок. Он изо всех сил старался на бок не падать, но в итоге упал. — Если я закрою глаза и брошу все свои магические силы на борьбу с ними, — все повышая и повышая голос говорил Фэн Синь. — То велика вероятность, что хоть одна проберется в пещеру, и тогда тебе уж точно не будет нужна моя помощь! Му Цин проскрипел зубами. Кажется, волна, полностью лишающая его физических сил, сошла на нет. И на смену слабости пришла раздражительность. — Какой же ты бесполезный... — мычал Му Цин. — Я?! Я-то бесполезный?! — Фэн Синь подошёл ближе, желая ударить Му Цина, но потом опомнился. Не в его принципах было бить беззащитных. — Да, ты! Ты бесполезный! — Му Цин врезался своим злобным взглядом в Фэн Синя. Он смог подняться на колени, все ещё сжимая руку на изнывающей груди. — Угораздило же именно тебя тут оказаться со мной! Другой небожитель уже бы давно убил всех оборотней! — Твою мать, Му Цин! — сквозь зубы выругался Фэн Синь. Он оказался совсем близко к небожителю, и казалось, будто Му Цин на коленях стоит перед Фэн Синем, будто один генерал унижается перед другим. — Думаешь, мне нравится тут с тобой ошиваться?! Да я бы все отдал, лишь бы на моем месте оказался кто-нибудь другой! — Ну так уходи! Уходи! — крикнул Му Цин, а сам двумя руками вцепился в одежду Фэн Синя. Тот аж качнулся на месте, потому что Му Цин тянул его вниз. — Ненавижу тебя, Фэн Синь! Вот и настал момент, когда силы к Му Цину возвращались, а помыслы в голове — нет. Фэн Синь был достаточно расслаблен, он не думал, что бедный небожитель сможет ему что-то сделать. А он взял и смог. Потянул Фэн Синя на себя с такой силой, что тот не устоял на ногах, начал раскачиваться из стороны в сторону и в итоге упал назад, больно ударившись копчиком и локтями. Теперь оба были в незавидном положении — Фэн Синь лежал на каменном полу темной пещеры, а Му Цин оказался сверху, валяясь где-то в ногах Фэн Синя. — Твою ж мать! — на этот раз ругался Му Цин. Он опустил свою тяжёлую от возбуждения голову, и его лоб чуть ли не касался того места Фэн Синя, которого бы касаться не следовало. Но Му Цин этого не заметил. А Фэн Синь заметил, и его щеки слегка обдало жаром. — Слезь с меня! — прикрикнул генерал Цзюйян, пытаяся приподняться. Обычно эти два Бога Войны были равны по силе, и их драки заканчивались ничьёй. Но сейчас Фэн Синь понимал, что он превосходит Му Цина и обязательно одержит победу, даже если тот будет в приступе агрессии кидаться на него с тумаками. И это немного пугало Фэн Синя. Он знал, что может выстрелить из лука в Му Цина, и тому ничего не будет, ведь он увернется раньше, чем стрела сможет его ранить. А даже если так случится, что стрела ранит — это будет не смертельно. Но на данный момент было неизвестно, как отреагирует Му Цин на выпады Фэн Синя. Успеет ли он отразить атаку? Какую боль ему может причинить даже самый слабый удар? Му Цин продолжал лежать на Фэн Сине и мучиться. Его тело горело, голова кружилась, пот водопадом катился по лицу, по спине. Ему было так жарко, что он не мог это терпеть. Му Цин, издавая неясные стоны, схватился за одежду и яростно порвал ее, оголив белоснежную грудь, чтобы хотя бы на секунду почувствовать прохладу. — Ты чего творишь?! — вскрикнул Фэн Синь, и немного поддался вперёд. Он схватил Му Цина за запястья, пытаясь остановить. Картина, конечно, была сказочная: два небожителя, один из них полуголый, сидят неприлично близко и поливают друг друга грязью. Цветы-оборотни, наверное, там уже искусали себя от такого зрелища, но их возгласы, к счастью, было не слышно. Му Цин безуспешно пытался выбраться из хватки Фэн Синя. Он шепотом прокричал: — Хочешь помочь — помогай! Фэн Синь на мгновение остановился и тихо произнес: — Помочь?.. Ну да. Был ещё один способ избавиться от проклятия "нежных объятий": помочь страдающему вместо оборотней. Эта мысль как гром среди ясного неба пришла в голову Фэн Синя. Запинаясь, он проговорил: — Му Цин, ты... Ты чего... Это же, ну... Это же я... Му Цин понемногу расслабился, уже не пытаясь так яростно выбраться. Он поднял голову и устремил взгляд на Фэн Синя. Обсидиановые глаза, полные ярости и отчаяния, врезались в глубокие глаза Фэн Синя, источающие волнение. Они оба не знали, что делать, но оба все понимали. И понимали, что исход уже неизбежен. — Ненавижу тебя! — снова выкрикнул Му Цин, и с этими словами он зажмурил глаза и бросился к губам Фэн Синя. Надо сказать, целовался Му Цин очень странно. Он будто пожирал губы Фэн Синя, как утомленный похотливыми мыслями юноша, который впервые прильнул к чужим, но таким желанным губам. А, впрочем, так оно и было. Почти. Му Цин... Фэн Синь ослабил хватку, Му Цин высвободился и притянул небожителя поближе к себе. Своими горячими руками он трогал Фэн Синя везде, где только мог. Фэн Синь... Му Цин пальцами коснулся обнаженной шеи генерала, и Фэн Синь немного вздрогнул. Он не закрывал глаза, лишь немного прикрыл. Он не знал, что делать. Горячие губы и горячее дыхание легли на холодные тонкие губы, знающие только одну женщину, всего-то. Му Цин не умел целоваться, ведь делал это впервые, но и Фэн Синь целоваться толком не умел. И, надо сказать, Фэн Синь никогда раньше не оказывался в такой странной ситуации. Чтобы парень, чтобы небожитель, да ещё и Му Цин... Он вообще не знал, как себя вести. Куда деть руки, ноги? Почему он вообще согласился на это? Лучше уж увидеть сотню женских обнаженных тел, услышать тысячу их похотливых фраз, но никогда в жизни не целоваться с Му Цином! Или же... Не лучше? Му Цин, чувствуя, что Фэн Синь уже в его власти, схватил его руку и положил себе на оголенную горячую грудь. Кажется, Фэн Синь потерял потерял сознание, на самом деле не теряя его. Му Цин обезумел! Одной рукой Му Цин продолжал управлять кистью Фэн Синя, чтобы та касалась каждой мышцы упругого влажного торса, а другой схватился за чужие волосы, и все это время он целовал, целовал с напором, целовал глубоко... Фэн Синь наконец пришел в себя, убрал руки и оттулкнул Му Цина. Правда, ему удалось сделать это только с третьей попытки, потому что Му Цин все время возвращался к его губам, не желая отпускать. — Подожди! — вскрикнул Фэн Синь. — Ты... — Пожалуйста! — простонал Му Цин, и жалостливыми глазами посмотрел на небожителя. "Пожалуйста"... Это слово эхом раздавалось в голове Фэн Синя. Чтобы Му Цин, да и чтобы такое слово — никогда в жизни! Му Цин и "пожалуйста" — это как чёрное и белое, как вода и огонь, как женщина и мужчина... Фэн Синь начинал чувствовать, как горит его тело. Он бросил взгляд на вход в пещеру, но барьер не был снят. Он увидел черные деревья, луну, голых красивых девушек... Но они уже, как-то, сильно его не волновали. Тут на нем сидела проблема пострашнее — возбуждённый Му Цин, которого нельзя было укротить. Мужчина, которому уже было не важно, кого целовать. Мужчина, который хотел мужчину. Но Фэн Синь мужчину не хотел! Тем более того, кого он так сильно ненавидит! Из уст Му Цина снова вырвался стон. Фэн Синь опешил, но потом сразу понял, что заставило небожителя простонать — Му Цин промежностью приблизился к промежности Фэн Синя, и их места, которые никогда не должны быть прикоснуться, все же прикоснулись. На Фэн Синя накатила новая волна беспокойного ужаса. Думал он одно, а тело его говорило обратное! Жар, частый стук сердца, каменные мускулы — все это было здесь и сейчас, все это не было влиянием яда "нежных объятий". В отличии от Му Цина. Му Цин повалил Фэн Синя на пол, и теперь они не полусидели, а конкретно лежали. И один Бог Войны навис над другим. Растрёпанные черные волосы падали вниз и щекотали открытую шею и лицо. Изящные пальцы нежно гладили бедра. Губы Му Цина подрагивали. Его лицо уже не источало злобу. Оно стало нежным, милым, красивым — настолько, насколько это может показаться. Возбуждение смешалось с принятием этого жалкого положения. Теплая рука коснулась щеки Фэн Синя. Большой палец скользнул по тонким губам. Обсидиановые глаза врезались в эти губы. В темноте, да и на коже цвета пшеницы не видно было смущение Фэн Синя. Но оно явно было. Фэн Синь понимал это и уже как будто смирился. Он не сопротивлялся, не думал ни о чем. Просто поддавался действиям Му Цин, просто падал в его нежные объятия. Му Цин снова уронил свои губы на губы Фэн Синя, но уже в этот раз поцелуй получился не агрессивным, как в первый, а очень размеренным, спокойным, нежным и неловким. Он уже не так тяжело дышал, не так сильно был раздражен и не был таким слабым. Му Цин целовал Фэн Синя и наполнялся новыми чувствами. Благоухание "нежных объятий" делало человека беспокойным и вспыльчивым, оно пробуждало желания, которые крепко спали в глубине души. И чем сильнее эти желания подавляются человеком, тем яростнее они вырываются наружу, стоит ему вдохнуть аромат цветов. У Му Цина была "жажда тела", но эта жажда проявлялась не только в желании близости с кем-либо. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом, когда ему было грустно. Когда ему было одиноко. "Жажда любви". Если можно так сказать. — Фэн Синь... — оторвавшись от губ, тихо-тихо пробормотал Му Цин. — Что? — сглотнув, спросил Фэн Синь. Но Му Цин его не слушал. — Фэн Синь, Фэн Синь, Фэн Синь... — продолжал шептать он, обдавая горячим дыханием шею Фэн Синя, из-за чего у того пробежалась мурашки по коже. Чистыми, юными глазами Му Цин посмотрел на Фэн Синя. Тот все ещё был в замешательстве, но уже по-немногу приходил в себя. — Фэн Синь, мне так одиноко, так одиноко... — бормотал Му Цин, и вдруг по его разгоряченным щекам потекли такие же горячие слезы. Плача, Му Цин упал на Фэн Синя. Тот сначала вздрогнул, но потом нежно обнял небожителя. — У меня никого нет... — продолжал бормотать Му Цин. — Кроме тебя у меня никого нет... У меня нет никого ближе тебя... Му Цин всхлипывал, впиваясь руками в одежду Фэн Синя. Он уже ничего не хотел. Только плакать и обнимать. *** Очнулся Му Цин, когда снаружи пещеры солнце было на западе. Его золотые лучи пробирались сквозь деревья и падали на сидящего рядом Фэн Синя. Му Цин резко встал. Все это время он лежал на полу, а Фэн Синь сидел рядом, будто закрывая его от внешнего мира. Небожитель бросил взгляд наружу. Там никого не было, только обугленная трава. Потом он бросил взгляд на Фэн Синя. Лицо Фэн Синя было суровым, таким, каким оно и было обычно. Словно ничего не произошло. Они внимательно смотрели друг на друга. В душе Фэн Синя рождалось беспокойство, но он этого не показывал. В душе Му Цина рождалось... Да он уже и сам не знал, что там рождалось. После такой ужасной ночи. — Фэн Синь... — наконец смог выговорить Му Цин. — Ты долго плакал, а потом уснул, — начал пояснять Фэн Синь, отворачивая свой взгляд. — Я ушел и сжёг каждого оборотня до тла. Не думаю, что они снова смогут кому-то навредить. На пару секунд он остановился, но потом продолжил: — Я последовал за демоном. Редкостной дрянью оказался. Он знал, что цветы-оборотни живы и намеренно нас сюда заманил. А потом я его убил. Фэн Синь все-таки нашел в себе силы взглянуть на Му Цина. Тот смотрел куда-то в одну точку, не моргая, слегка поджав губы. Фэн Синь снова попытался заговорить: — Ты... — Давай забудем все, ладно? — перебил его Му Цин. Пронзительные обсидиановые глаза устремились на Фэн Синя. — А... — протянул второй небожитель. — Ну да... — Я был в бреду, ясно? — четко говорил Му Цин. Уже совсем не тот, кем был прошлой ночью. — Я ничего не хочу объяснять. Ясно? Фэн Синя на самом деле мучили многие вопросы. Но спросить — все равно что вырыть себе могилу. — Ты можешь мне хоть всю жизнь припоминать, что я был слугой, но никогда, слышишь, никогда не упрекай меня за эту ночь, — Му Цин внимательно смотрел и говорил, а Фэн Синь внимательно слушал. — Мы ОБА не хотим вспоминать этот опыт. Так? — Так... — отозвался Фэн Синь. Му Цин кивнул и встал на ноги. Он отряхнулся, разглядывая свою порванную одежду. Смешно, он даже забыл об этом. Снова стало неловко. — И куда ты? — спросил Фэн Синь, глядя на такой неприличный образ. — В Чертоги, — ответил Му Цин. — Как-нибудь доберусь. Прикроюсь. Му Цин пытался вести себя так, будто ничего не произошло, но румянец на бледных щеках выдавал его мысли. Фэн Синь заметил это. Но ничего, разумеется, не сказал. В итоге Му Цин вышел из пещеры, оставив Фэн Синя сидеть одного. Он ушел подальше, лишь бы скрыться. И в итоге, конечно, направился в Небесные Чертоги. А Фэн Синь ещё долго сидел в той пещере, размышляя обо всем, что недавно произошло. Его мучало много вопросов, но один стоял выше других: правду говорил Му Цин под действием "нежных объятий" или это был лишь бред? Неужели Му Цин... Действительно одинок? Но, конечно, Фэн Синь задавать этот вопрос не стал бы. Не завтра, не послезавтра, не через год, не через десять лет, не через сто лет, не через двести, и даже не через триста. Через восемьсот лет — возможно. Да, возможно.