‘я вижу тебя полностью’

Вечер в мастерской наступил незаметно, окрасив холсты в глубокие синие тона. Дженна выключила верхний свет, оставив лишь несколько гирлянд, чьи огни отражались в панорамных окнах, смешиваясь с огнями ночного города.Вместо привычного шума города здесь царил уют: тихий джаз на виниле и треск фитиля ароматической свечи. Дженна подошла к Эмме, которая всё ещё сидела у мольберта, пытаясь поймать последний отблеск света на портрете. Она мягко забрала кисть из её пальцев и положила её на палитру. — На сегодня достаточно, прошептала Дженна, запуская ладони в волосы Эммы и заставляя её наконец расслабиться. — Муза требует внимания. Они устроились на широком подоконнике, среди разбросанных эскизов и тюбиков краски. Дженна открыла бутылку сухого красного, и они пили его из старых керамических кружек, потому что бокалы в этом творческом хаосе вечно терялись. —Ты знаешь, — Эмма прислонилась головой к плечу Дженны, чувствуя тепло её тела, — в университете я даже не мечтала, что смогу вот так... просто касаться тебя. — А я не верила, что кто-то сможет увидеть меня настоящую под всеми этими слоями строгости, ответила Дженна, целуя Эмму в макушку. Она потянулась к небольшому блокноту, который лежал рядом. — Теперь моя очередь.Дженна взяла мягкий уголь и начала быстро набрасывать линии. Эмма замерла, наблюдая за тем, как сосредоточена её любимая. На листе бумаги начали проступать очертания Эммы — её полуулыбка, расслабленные плечи и тот особенный свет в глазах, который появлялся только рядом с Дженной. Когда набросок был готов, Дженна отложила уголь. Её пальцы, всё ещё испачканные чёрной пылью, коснулись подбородка Эммы. — Ты — мой лучший шедевр, выдохнула она, прежде чем вовлечь Эмму в долгий, ленивый поцелуй, пахнущий вином и ночной прохладой. В ту ночь они забыли об искусстве как о работе. Мастерская стала их убежищем, где единственным важным холстом были они сами, а единственным правилом — их любовь, не знающая границ и рамок.