Поцелуи

Поцелуи – это проявление любви. Это не просто физическое прикосновение, это язык тела, способ передачи эмоций, интимная беседа, где каждое движение губ, продолжительность контакта становятся частью рассказа о том, что чувствуешь. Иногда задаёшь себе простой, казалось бы, вопрос: "А сколько вообще существует видов поцелуев?". Именно этим вопросом задался Барашкин. После долгого, выматывающего дня, он оказался в своей маленькой кухне, сидя на стуле, который давно уже не был удобен для сидения. Его ноги беспокойно болтались под столом, пятки цепляясь за край кафельного пола, будто пытались хоть как-то сохранить равновесие между работой и отдыхом. Он не мог больше сдерживать себя — мысли блуждали, как сумасшедшие, пока взгляд случайно не упал на телевизор. На экране кто-то обсуждал новость о моде на натуральную косметику, но Ваня не обратил на это внимания — он уже не хотел смотреть эти новости. Глаза сами потянулись к телефону, лежавшему рядом, как будто он сам знал, чего хочет хозяин. Чашка кофе, которую он пил, давно была осушена, осталась лишь пустой, с грязными кольцами на дне. Без колебаний он подхватил устройство, встал, подошёл к окну, опершись спиной о стену, и вбил в поисковик свой вопрос. Через доли секунды экран заполнился десятками результатов. Все они выглядели одинаково. Первую статью открыли — она описала, что поцелуи можно условно разделить на три категории: романтические, флиртовальные, агрессивные. Затем добавили — по длительности: лёгкий ("проба", "приветствие"), средний ("поцелуй любви", "предвестник страсти") и глубокий ("страсть", "выговор в постели", "обещание быть вместе"). Каждая строчка будила восприятие. Один абзац говорил, что поцелуй в щёку — это знак уважения; другой объяснял, почему поцелуй в уголок рта часто становится сигналом к дальнейшему развитию отношений. А ещё — что поцелуй в лоб, особенно утренний, несёт чувство заботы, защиты. Поцелуй в ухо — намёк, провокация, игра на чувствах. А поцелуй в шею.. тот самый, который буквально заставляет кровь закипеть в венах. Прочитав пять таких статей, он медленно выключил телефон. Руки машинально потянулись к волосам, как будто пытаясь очиститься от всего услышанного. Сбросил напряжение с глубоким, тяжёлым вздохом.

***

— Ваня-я! Мать твою налево, какого хрена ты опять огромный список продуктов написал!? Ты хочешь из меня последние соки выжить!? — только шагнув внутрь, раздался голос Ромы, чуть ли не срываясь на истерику, хотя звучало это вполне обыденно, как всегда. — И тебе привет. — в коридоре появился Ваня, с улыбкой на лице. Она была мягкая, чуть хмурая. Эта улыбка сразу же привлекла внимание Сиякина, который, стоило ему войти, замер на секунду — словно что-то внутри ожило. — Что-то случилось? — Рома, плотно сжав челюсти, прищурился, рассматривая парня, как будто искал что-то лишнее. Поставил пакеты на пол — и тут же добавил., — Нет.. Нет! Только не говори, что тебе ещё что-то нужно купить! Не пойду! Ни за что! Барашкин сделал шаг вперёд, легко снял с партнёра куртку. — У нас презервативы есть? — вдруг, не предупреждая, произнёс Ваня, и на лицо Сиякина накатило странное выражение — растерянность, удивление, затем — лёгкий смех. Потом произошёл положительный кивок и на лицах обоих появилась ухмылка., — Ну во-от.. Но это после, ты же уста-ал.. — от этих слов в глазах Ромы вспыхнули огоньки, словно кто-то зажёг там тысячу свечей. — Хе-ей.. — тихо, почти шепотом, подошёл поближе, коснулся чужого плеча, а руки перешли к пояснице и талии. Продукты остались на пороге, и не привлекали уже никакого внимания., — Чего это ты? Сразу за горячее? — после этих слов он легонько поцеловал шею. В ответ послышалось тихое мычание. — Мм.. Давай начнём с начала — со сладкого? — глаза цвета тёмного шоколада, встречаясь с голубыми. Рома, ничего не понимая, кивнул — и это было достаточно. — Тогда, пойдём в спальню.. — тихо, почти шепотом, как будто это был приказ, но не требование, а приглашение. — Что ты сегодня больно быстро на меня кидаешься.. — выдохнул Рома, словно пытался вернуть контроль. — Тебе кажется.. — улыбнулся Ваня., — А может, ты и прав. Ещё раз коснулся губами кожи за ухом — лёгкий, но такой мощный, что шатен закрыл глаза. Отступил, сделав шаг назад, потом — поворот, направление. Ваня последовал за ним. Дверь в спальню затворилась. Рома уже постепенно начинал скидывать с себя одежду. Его руки, едва коснувшиеся ткани джинсов, были задержаны движением: тонкий, почти невесомый жест — и Ваня мягко, но твёрдо отстранил его руку, и тут же получил взгляд полного недопонимания. — Не сейчас.. — прошептал он, почти не повышая голоса, словно боялся нарушить тишину комнаты. Он осторожно, но уверенно направил Рому к кровати — тот послушно опустился на край, и замер, словно маленький ребёнок, ожидающий, что дальше будет происходить. Барашкин, не теряя ни секунды, легко оседлал колени своего партнёра, оказавшись лицом к лицу, почти соприкоснувшись лбами. Губы встретились — мягким, лёгким поцелуем, который казался скорее прикосновением. Это была не спешка, а медленная, подготовка к большему — как будто перед финалом нужно было просто почувствовать друг друга, впитать тепло, запомнить контуры лица, ощутить дыхание. Карие глаза внезапно встретились с огромными, голубыми — будто два мира столкнулись в одном пространстве. Ладони, прежде покоившиеся на шее, аккуратно двинулись вперёд — сначала к щекам, потом к углам рта. Лёгкий, почти воздушный поцелуй — первый в уголке, второй — в противоположный. Через миг — снова прямой, плотный, сдавленный, — и сразу после — тихое, довольное мычание, будто кто-то внутри Ромы сказал "спасибо". Когда Ваня, продолжая поцелуй, слегка надул свои губы, будто собираясь его надуть — Рома вдруг рассмеялся. Не громко, не вызывающе, а именно так, как смешится человек, которому очень хорошо, даже если смех и вырывается неожиданно. И тогда Ваня тоже не выдержал — оторвался на секунду, уставился в глаза, и тоже заржал, потирая уголки глаз, будто там действительно завелись слёзы — от смеха, от этой невероятной близости. — И что это был за поцелуй такой? — прошептал Рома, всё ещё смеясь., — Ты как будто хотел надуть меня, как жабу.. — А почему не как змею? — ответил Барашкин, искренне улыбаясь. Сиякин хмыкнул, покачивая головой: — Не знаю.. — прошептал он, беря Ваню за запястья и мягко притягивая назад., — Так сегодня у нас вечер поцелуев? — Что-то типа того.. — прошептал шатен. И в этот момент он снова приложил губы к лбу Ромы — сначала справа, потом медленно провёл по всей длине лба, будто рисуя символ, и закончил с левой стороны. Поцелуй был тёплым, почти материнским, но вместе с тем — интимным, личным. Пальцем, кончиком указательного, он провёл по верхней губе Ромы — снизу вверх, затем — по нижней. Хорошо, что не сильно. Просто — касание, как будто штрих к картине. А затем — шёпот, почти песнь:

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— Я всегда буду любить тебя.

Голос был тихим, но таким живым, будто слова вырезаны в дереве, которое никогда не сгниёт. Потом — поцелуй. Прямо в губы. Но не торопливый, а такой, что можно было представить, как в воздухе висят капельки росы. И тут — решительный поворот. Брюнет, не дожидаясь дальнейших действий, наконец решился: влёгкую, с лёгкой дерзостью, проник языком внутрь рта Вани — не для того, чтобы взять верх, а чтобы почувствовать. Почувствовать вкус, запах, теплоту. Последний штрих — переход от нежного к страстному, от поцелуя — к слиянию. Через минуту, переведя дыхание, Ваня внезапно сменил тактику: он аккуратно развел губы Ромы пальцами — как будто открывая клапан, и поцеловал прямо в зубы. От такого неожиданного действия голубые глаза широко распахнулись. Они стали буквально светиться — от удивления, от неожиданности, от этого странного, почти театрального акцента в поцелуях. Не теряя времени, Барашкин прижал его лицо к себе — к сердцу. Прижал, будто укрывая от всего мира. И мягко, нежно, поцеловал в макушку. Ослабив хватку, он внимательно посмотрел в глаза — и увидел: Сиякир всё ещё смотрит на него с лёгким недоумением, будто не мог поверить, что такое вообще возможно. — Закрой глаза.. — прошептал Ваня, и Рома — не мешкая — закрыл их. Прошла одна секунда. Потом — лёгкое, почти незаметное касание. Первым — правый глаз. Надавил чуть-чуть, легонько целуя. Затем — левый. И наконец — посередине, по переносице, где обычно располагаются самые чувствительные нервы. — Ва-ань.. — прошептал он, словно проснувшийся ребёнок. — Мм? — отозвался Ваня, тихо, с лаской. — Я тебя люблю.. — и, наконец, глаза открылись. Голубые, тёплые, с блеском — они сияли, как будто изнутри горели., — Может, будешь проводить такие вечера почаще? — Мм.. — шатен замедленно, как будто проглатывая каждое слово, произнёс.,— Я подумаю.. И тут же — снова поцелуй. Чмок — прямо в лоб. На спине Вани, где раньше был только лёгкий намёк на ремень, теперь — тугая петля, которую Рома сжал сзади. Он притянул Ваню ближе — крепче, ближе, почти до боли. — Ещё.. — прошептал Рома, уже совсем тихо, почти неслышно., — Пожалуйста, ещё.. Ваня, не успев ничего сказать, мгновенно прикрыл глаза, и — начав. Сначала — лёгкий, почти испытующий поцелуй в верхнюю губу, будто пробуя, как она отзывается. Потом — в нижнюю. Пока не стал посасывать, мягко, с усилием, но не причиняя боли. То, что можно было назвать "любовным массажем губ". В ответ — ни одного отказа, ни одного движения в сторону. Только глухое, насыщенное мычание. Каждый новый поцелуй становился глубже, тяжелее, острее. И в этом тихом, уютном, полном тишине пространстве — где свет лампы мерцал, будто дышал — осталось только одно: двое парней, которые, кажется, родились друг для друга.