Я просто зашел проведать её!

Звонок прозвенел, возвещая конец очередного школьного дня в бумажной шкоде. Оливер, высокий парень с вечно насмешливой ухмылкой, швырнул учебник в рюкзак и громко щелкнул застежкой. Рядом вертелась Зип, его верная спутница в большинстве проделок. В её глазах светились огоньки предвкушения какой-нибудь пакости. — Идем, Оливка, старина Кевин уже пялится, как будто мы украдем его драгоценный учебник, — фыркнула Зип, толкая друга в спину. Они вывалились из класса в коридор, заполненный спешащими на выход учениками. Оливер лениво толкал плечом того, кто оказывался на его пути, а Зип отпускала язвительные комментарии в сторону особенно прилизанных отличников. — Знаешь, мне кажется, Лиззи сегодня накрасилась как шлюшка, — заметила Зип, разглядывая проходящую мимо девочку с бумажной короной на голове. — У нее всегда такой вид. Может, она и есть шлюха? — усмехнулся Оливер. Они шли, заполняя пространство своим присутствием, пока Зип не вспомнила о важном деле. — О, черт, мне нужно за Чипом сходить. Он сегодня задержался на своих уроках. Мать поручила привести его в целости и сохранности вместе с его рыбиной. Оливер скривился. "Серьезно? Опять нянькаться?" — Ага. Ты подождешь? Мы быстренько, а потом можем... не знаю, в парке побродить, запугать парочку малышни? — предложила она, лукаво подмигнув. — Ладно, ладно. Жду здесь. Только не затягивай со своим братиком. Зип скрылась за углом, направляясь к младшему крылу школы. Оливер прислонился к шкафчикам, наблюдая, как последние ученики покидают здание. Тишина, наступившая после шумного дня, была непривычной. В его голове закрутились мысли, и одна из них, яркая и настойчивая, быстро вытеснила все остальные. Алиса. Его девушка. Или, точнее, демоница, в которую он был безнадежно влюблен. Существо из другого измерения, обитающее в отдельной комнате где-то на первом этаже. За той самой фиолетовой дверью, ведущей в пустоту. Оглядевшись и убедившись, что коридоры окончательно опустели, Оливер оттолкнулся от шкафчиков. Его шаги, обычно громкие и уверенные, стали почти бесшумными. Он спустилсч по лестнице, миновал кабинет химии, и вот он стоял перед неприметным поворотом, в конце которого была та самая дверь. Фиолетовая, деревянная, с приклееной бумажкой на которой было написано «Alice's room». Она казалась поглощающей свет вокруг себя. Оливер глубоко вдохнул и постучал. Не три отрывистых удара хулигана, а два вежливых, почти нежных. Дверь бесшумно отворилась, открывая путь в абсолютную темноту. Он шагнул внутрь. На секунду его охватила паника полной дезориентации, но тут же из темноты материализовалась знакомая фигура. Алиса. Она парила в нескольких сантиметрах от пола, которого, впрочем, не было видно. Ее каштановые волосы струились вокруг лица, а глаза мягко светились в пустоте. На ней была ее обычная форма — темно-синяя юбка, бинты, диадема на её голове и цепочка на которой был странный символ ввиде треугольника который пронзали две линии. — Оливер, — ее голос был как шелест старых страниц и звон далеких колокольчиков. Уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Я чувствовала твое приближение. Школа затихла. Это… прекрасное время. — Привет, Элис, — сказал он, используя свое ласковое прозвище для нее. Здесь, в ее мире, его бравада куда-то испарялась, оставляя лишь искренность. — Зип утащила Чипа, стало скучно. Решил заглянуть. — Всегда рада, — она сделала легкое движение рукой, и в пустоте появились два темных кресла, напоминающих старинные школьные парты, но более удобные. Они присели. — Как прошел твой день среди этих? — спросила Алиса, с любопытством изучая его лицо. — О, да как обычно. Устроили небольшой беспорядок на уроке мистера Дэми - подменили все его мелки на восковые, которые не пишут. Его лицо было бесценно. Потом немного дразнили Эбби, пока тот не спрятался в библиотеке. — Оливер говорил оживленно, но без привычной злорастности. С ней он делился не триумфом, а забавными моментами. Алиса слушала, и ее красныеглаза смягчались. Ее мир был миром тишины, вечности и абстрактных правил. Его рассказы о сиюминутных, живых шалостях были для нее как глоток свежего, пусть и немного душного, воздуха. — А мне было скучно... Вот решила сделать войну банок чернил и ручек — сказала она задумчиво. Оливер рассмеялся. Ее серьезный тон, описывающий такие абсурдные вещи, всегда его смешил. — Звучит эпично. Жаль, я не видел. Поговорив о школьных делах, Оливер вдруг оживился. — О, знаешь, я на прошлых выходных нашел потрясающий экземпляр для коллекции! — Расскажи, — Алиса подтянула ноги к себе в кресле, обхватив их руками. Она обожала слушать про его увлечения. Они были так осязаемы, так материальны. — Я коллекционирую мини бумажные фигурки — начал Оливер, и его глаза загорелись. — Не те, что все покупают, а именно которые делаю я сам, из бумаги. Ввиде нас, тебя, меня, моих одноклассников, учителей. Он говорил увлеченно, жестикулируя. Алиса смотрела на него, зачарованная. В эти моменты он был совсем не тем задиристым хулиганом, каким его знала школа. Он был увлеченным, страстным, почти… нежным хранителем времени. — Это прекрасно, Оливер, — тихо сказала она. — Ты собираешь не просто бумагу. Ты собираешь персонажей, которыми можно играть, развлекаться и так далее. Это очень "прикольно" для такого как ты. Он смущенно потер затылок. — Да ну, просто бумажки с нарисованными личиками.. Пустота вокруг них будто сгустилась, стала более интимной. Алиса посмотрела на него, и ее взгляд стал серьезным, вопрошающим. — Оливер… Мне нравится, как ты рассказываешь о своем увлечении. Как загораются твои глаза. Но… Скажи мне. Я… Я сама тебе нравлюсь? Не как демоница, или то, чем ты можешь хвастаться и защищаться… А просто как Алиса? Вопрос повис в безвоздушном пространстве комнаты. Оливер замер. Его сердце, обычно бившееся ровно и уверенно, вдруг застучало где-то в горле. Он почувствовал, как жар поднимается к щекам, окрашивая их в бледно-бирюзовый цвет, который не скрыть даже в полумраке. — Что за вопрос… — пробормотал он, отводя взгляд, но сила, тянущая его глаза обратно к ее сияющим зрачкам, была непреодолима. — Конечно, нравишься. Очень. Ты же… ты не похожа ни на кого. Ты загадочная, и сильная, и… и когда я с тобой, весь этот внешний шум, все эти дурацкие игры в крутость — они просто исчезают. Мне хорошо с тобой. И… и я скучаю, когда тебя нет рядом. Он выпалил это почти на одном дыхании, и смущение накрыло его с головой. Он был Оливер, главный хулиган! Он не должен краснеть и говорить такие вещи! Но Алиса улыбнулась. Это была не та едва уловимая улыбка, а настоящая, теплая, преображающая все ее бледное лицо. Она медленно поднялась из кресла, и оно растворилось в темноте. Оливер тоже встал. Они оказались совсем близко друг к другу. Пустота вокруг будто сжалась, оставив лишь небольшой островок, где были только они двое. Оливер чувствовал легкое, почти невесомое прикосновение ее пальцев к своей руке. От этого прикосновения по коже побежали мурашки. — Я тоже скучаю, — прошептала она. Ее голос звучал прямо у него в голове, тихо и звонко одновременно. — И ты мне нравишься. Очень. Со всей своей грубой внешностью и нежной душой. Они сближались медленно, будто преодолевая невидимый барьер между их мирами. Оливер наклонился, Алиса приподнялась на цыпочках, хотя и не касалась пола. Их дыхание смешалось. Он почувствовал легкий аромат старой бумаги, ладана и чего-то неуловимого, внеземного. Их губы встретились. Это был не страстный, а осторожный, исследующий поцелуй. Оливер почувствовал неожиданную прохладу ее губ и едва уловимую сладость, как от спелой сливы. В ушах зазвенела тихая, мелодичная музыка, которой не было источника. В глазах потемнело, и на секунду ему показалось, что он видит не пустоту, а бесконечные полки с книгами, уходящие в звездную высь. Поцелуй длился всего несколько секунд, но показался вечностью. Они разом отпрянули, глаза широко раскрыты от случившегося. Щеки Алисы, всегда бледные, окрасились легким лиловым румянцем. Оливер был краснее, чем когда-либо в жизни. — Вау, — выдавил он. — Да… Вау, — согласилась Алиса, касаясь пальцами своих губ. Тишина стала громкой, наполненной биением двух сердец — одного человеческого, горячего и быстрого, и другого — древнего, мерного, стучащего в такт ритмам иных миров. Оливер внезапно вспомнил о реальности. О Зип, о времени, о доме. — Мне… мне правда пора, — сказал он, голос слегка дрогнул. — Меня ждут. И Зип, наверное, уже рвет и мечет. Алиса кивнула, все еще не в силах вымолвить слово. Она провела рукой по воздуху, и фиолетовая дверь материализовалась позади Оливера. — До завтра? — спросила она. — До завтра, Алиса, — он улыбнулся, и это была самая искренняя, лишенная всей хулиганской маскировки улыбка. Он вышел, и дверь бесшумно закрылась, оставив его в пустом, освещенном закатным солнцем коридоре. Он прислонился к стене, пытаясь перевести дух и привести в порядок мысли и чувства. Его губы все еще чувствовали прикосновение ее прохладных губ. — Ну что, насладился свиданием? Оливер вздрогнул и резко выпрямился. Перед ним, прислонившись к противоположным шкафчикам и скрестив руки на груди, стояла Зип. Рядом с ней топтался ее младший брат Чип — маленький, щуплый мальчик с рыбкой за спиной, копия Зип, но без ее агрессии и милее. — Зип! Ты… как долго? — пробормотал Оливер, чувствуя, как смущение снова накатывает волной. — О, достаточно, чтобы увидеть, как ты вываливаешься из этой фиолетовой двери с лицом, будто тебя только что ударили кувалдой по затылку. И с весьма подозрительно расплывшейся улыбкой, — она подошла ближе, изучающе вглядываясь в его лицо. "Так. Глаза блестят. Щеки розовые. Губы… О, боги, у тебя даже помады следов нет, она что, из тех, кто целуется мысленно? — Зип, заткнись, — огрызнулся Оливер, но беззлобно. — Не-а, не заткнусь. Я тут с мелким ждала тебя целых… Чип, сколько? — Семь минут, сестра, — тихо, но четко ответил мальчик. — Семь минут! Это же вечность! Мы могли бы уже пять раз обойти школу, найти десять мест, где можно спрятать Робби линейку, и два раза избить Эбби! А ты что делал? Сосался с Алиской? — Зип говорила громко, и ее слова эхом разносились по коридору. — Я не сосался! — запротестовал Оливер, но его выдавшая краска лица кричала обратное. — Ага, как же. А я вот видела, как ты вышел, и дверь за тобой закрылась с таким довольным шипением. Или это у тебя в животе урчало от любви? — она щелкнула его по лбу. — Расслабься, ромео. Я в тебе это подозревала. Только вдумайся — Оливер, главный страх всей школы, и Алиса, леденящая душу демоница. Идеальная пара. Вы будете пугать людей вместе. Он — словами, она — своим взглядом. — Зип, ты слишком громко, — вставил Чип. — И, кажется, сюда идет сторож. Оливер, наконец пришедший в себя, провел рукой по волосам. — Да просто зашел проведать, поболтать. Она… она интересно рассказывает про свои дела. — О, конечно, 'поболтать', — Зип сделала воздушные кавычки. — Губы себе 'поболтали', да? Ладно, ладно, не буду тебя травить. Вижу, ты и так весь в себя. Идем. Мама ждет, а у меня еще планы на этот вечер. Оливер, все еще красный, но уже собравшийся, двинулся к выходу. Зип шагала рядом, отпуская еще парочку колкостей, а Чип семенил сзади, пытаясь идти и читать одновременно. — И знаешь, что самое смешное? — не унималась Зип, уже на школьном крыльце. — Теперь, когда ты будешь кого-то запугивать, я буду думать: 'А сам-то он краснел, как маков цвет, когда целовался с девушкой, у которой вместо крови чернила'. — Однажды я и тебя припугну по-настоящему, — пообещал Оливер, но в его глазах не было злобы. Была легкая досада и огромное, теплое чувство, переполнявшее его изнутри. Он оглянулся на темнеющее здание школы. Где-то там, за фиолетовой дверью, в своем мире тишины и звездных архивов, была она. И у него теперь был свой, самый ценный экземпляр в коллекции — память о том поцелуе в пустоте, сладком, как спелая слива, и звонком, как далекие колокольчики. И он знал, что завтра, после уроков, он снова найдет предлог зайти к ней. Уже не случайно. А совершенно намеренно.