Игра со смертью

      Больницы всегда напрягали Нила. В морге всё было просто — все мертвы. В больницах же царила неопределенность. Пациент мог быть на грани смерти или всего лишь выдумать себе неизлечимый диагноз. Люди вокруг либо радовались, что их родственник выжил, либо оплакивали его после сложнейшей операции, которая привела к смерти. В больницах царила жизнь. Врачи боролись за пациентов, а не изучали.        Люди испытывали эмоции. Они могли солгать, приукрасить. Правда для них была вязкой и стыдной. Они скрывали, недоговаривали, ругали. В работе в морге были свои преимущества: трупы не могли ничего из этого.       Нил сжимал пакет в руках и ждал, пока Эндрю осматривал врач. После верёвок запястья всё ещё саднили, а спина начинала болеть, когда он слишком долго оставался неподвижным. Не помогало и то, что Нил не спал всю ночь, давая показания офицерам ночной смены. Его завалили таким количеством вопросов, что никакое ФБР не могло бы с ними сравниться.        Как только его отпустили, Нил направился в больницу. Стоять в коридоре со снующим запахом медикаментов было знакомо и невыносимо одновременно. Нил не знал, куда себя деть: уйти или остаться. Его здесь не ждали. У Миньярда должны были быть родственники, которые переживали и заботились о нём. Нил был лишним.       Доктор Ширли вышла из палаты с меньшим количеством бумаг, чем когда входила. Она просканировала помещение, заметила Нила и подошла.       — Доктор Джостен, — поприветствовала она с лёгкой улыбкой. — Осложнений не возникло, мистер Миньярд в порядке. Мы дали ему обезболивающего, так что его мысли могут быть спутанными. У него сломано два ребра, но признаков пневмоторакса не наблюдается. Вы проделали отличную работу в СЛР.        «Лучше бы этого вообще не понадобилось», — подумал Нил, но вместо этого спросил:       — Какие-то рекомендации по лечению?       — Я уже выдала их мистеру Миньярду. Его брат работает здесь, так что вам не о чем беспокоиться. Его выпишут через три-четыре дня, он под пристальным присмотром врачей. Лучшее, что вы можете сейчас сделать, это пойти домой и лечь спать.        «Тебе сказали уйти. Тебе здесь не место», — прошипел голос матери.       Но он не мог. Он не хотел уходить. Ему нужно было удостовериться, что всё сказанное доктором Ширли правда.       — Могу я… — начал он с несвойственной ему неуверенностью. — Могу я увидеть его?       Если ему не разрешат, он просто проберётся через окно. Или подкупит кого-нибудь из медсестёр. Или…        — Я бы не советовала, он… — доктор Ширли посмотрела на дверь, затем на Нила. Возможно, она увидела нечто в его взгляде, потому что смягчилась. — Конечно.       Палата была яркой. Белые цвета были везде: от стен до солнца, проникающего в комнату. Нил прошёл вперёд и задёрнул жалюзи. Эндрю лежал почти неподвижно. К нему были подключены мониторы, следящие за сердцебиением и дыханием. Его лицо было бледным, кровь смыли. На одеяле лежали листы, и Нил предположил, что это именно те рекомендации, о которых говорила доктор Ширли. Эндрю заметил Нила почти сразу и попытался приподняться, но тут же зашипел от боли. Кардиомонитор запищал. Нил подождал, пока его сердечный ритм восстановится.       — Хэй, — сказал он. — Я же говорил, что тебе не следует двигаться.       — Будь ты на моём месте — давно бы  сбежал, — хрипло ответил Миньярд, разглядывая бумаги на одеяле, будто впервые их видел. Нил не стал искать оправданий. — Учитывая весь морфий, который в меня ввели, я должен парить в облаках. Я даже не уверен, что ты действительно здесь.        — Обезболивающее не так работает.       Эндрю ухмыльнулся, и это была самая яркая эмоция, которую Нил от него видел. Похоже, он не врал насчёт морфия.       — Шутки: «Кто теперь наркоман?» не будет? Не этого я от тебя ожидал, Нил. Где же твой прежний запал?        Джостен ничего не ответил, и Миньярд наконец перевёл на него взгляд и нахмурился. Его глаза бегали по его лицу, задавая вопросы, ответы на которые Нил не мог дать. Наконец Миньярд сказал:       — Ты здесь, чтобы нюни распускать? Или скажешь что-нибудь стоящее? Что за оленьи глазки? — Эндрю прищурился, его глаза были затуманены, — Они у тебя всегда были такими яркими? У тебя в роду ведьмы, что ли?       — Только со стороны отца.       — Он красавец?               — Он был ужасен, — честность стала для Нила такой же неожиданностью, как и для Эндрю. Тот усмехнулся.       — Теперь понятно, почему ты такой.       Слова ударили в самое сердце. С годами внешность Нила становилась всё больше похожа на отца. В краске для волос больше не было необходимости, он больше не нуждался в маскировке, но теперь она служила защитой между ним и отцом. Он всё ещё помнил насмешки со стороны Лолы, которая не забывала напоминать об их сходстве.        Но Миньярд не знал его отца. Он не знал и настоящего имени Нила. Для него Нил Джостен был судмедэкспертом, который только что спас ему жизнь. Так что он затолкал это чувство поглубже.       — А ты в кого такой паршивец? — спросил Нил.       — Плюсы быть приёмным ребёнком — ты не знаешь своих корней. Хотя моя родная мать была той ещё тварью.        — У тебя есть брат, — вспомнил Нил слова доктора Ширли.       — О котором я не знал полжизни.        Внезапное проявление искренности было несвойственно им обоим. Нил раскрыл кусочек правды, Эндрю поделился правдой взамен. Миньярд снова усмехнулся, будто знал, о чём Нил думал. Однако усмешка не добралась до его глаз, затуманенных болью и морфием. Между ними повисла та самая тишина, что была в машине — признание, что у каждого под ногами свой личный ад, и кидать в него камни — последнее дело, даже для них. Они делились информацией, чтобы не быть в долгу перед друг другом.        — Мы опять играем в эту штуку с честностью, — Миньярд оглядел Нила с ног до головы и заметил пакет в его пальцах. — Что у тебя там? — Он поднял руку и махнул в ту сторону, и тогда Нил увидел их — белёсые, неровные полосы, проходившие по его предплечью.        Нил повидал достаточно шрамов. Он был ими покрыт, но ни один из них не выглядел так. Шрамы Нила были нанесены посторонними, шрамы Эндрю — им самим.       Миньярд, казалось, не заметил его пристальный взгляд или вовсе проигнорировал.        — Чего встал?       — Я… — Нил отвёл взгляд и посмотрел на свой пакет, вспоминая первоначальную задачу. — Рене просила передать тебе это.       Джостен вытащил из пакета чёрные повязки и, не глядя в сторону рук Эндрю, протянул их. Миньярд отработанным движением надел повязки. Его плечи, которые были напряжены с прихода Нила, слегка опустились. Джостен взглянул ему в глаза, но, кроме привычного спокойствия, ничего не было. Он достал из пакета пластиковый стаканчик и ложку, передал. Миньярд молча принял. Бледные пальцы сомкнулись вокруг холодного пластика, не соприкасаясь с Нилом.       — Она не смогла прийти, допрашивает Янга и Логана. Хотела передать тебе чего-нибудь поесть — в больницах кормят дерьмово. Но ничего твёрдого тебе нельзя, поэтому мы остановились на мороженом.       — Карамельное? — губы Миньярда слегка скривились, но он всё же опустил ложку в сливочную массу.       — Рене сказала, ты любишь сладкое, — Нил думал, что облажался даже с выбором вкуса, но стоило Эндрю закинуть ложку в рот и его голове откинуться назад на подушки в удовольствии, Нил смог выдохнуть.       — Рене — предательница. С другими она лучше держит язык за зубами. Видимо, ты ей понравился. Она слаба к брюнетам и безнадёжным случаям.       Нил не знал, как на это реагировать, поэтому пропустил мимо ушей. Было время сосредоточиться на главном.       — Уокер не слаба, когда дело касается допроса. Логан и Янг не смогли выехать из города — их сразу же поймали офицеры. Миссис Кавински в порядке и готова дать показания, если Петера не приговорят к ответственности. Логан — трус. Продержался час, а потом признал, что Янг приказал ему помочь запугать Кавински. И сказал, что это Янг спрятал тело Диаса и подстроил под передозировку. Теперь у него есть два выбора: сдать босса или сесть в тюрьму за убийство, которое он не совершал. А, и нападение на копа. У тебя возьмут показания, когда действие препаратов ослабнет.         Миньярд хмыкнул и взял в рот ложку с мороженым. Не будь он на обезболивающем, то, возможно, ответил бы что-нибудь. Вместо этого он указал на больничный стул, и Нил понял намёк. Он медленно сел в кресло. Эндрю ничего не сказал, но удовлетворённо кивнул. Затем уставился на больничный потолок и молча поедал своё мороженое.        Нил позволил размеренному звучанию кардиомонитора заполнить тишину. Больше обсуждать было нечего. Рене могла позаботиться об остальном, пока Нил и Эндрю сидели в больничной палате, размышляя каждый о своём. Нил подпёр подбородок рукой и позволил себе наблюдать, как Эндрю ест. Волосы были спутаны, на лице уже расцвёл синяк, но нос больше не кровоточил, и Миньярд размеренно дышал. Его глаза исследовали потолок. Он был жив. Его, разумеется, ждало лечение, у него были сломаны рёбра, и он был накачан обезболивающим. Но он был жив. До смерти матери Нила волновало только его собственное выживание, но теперь у него были Эбби, Мэтт и Дэн. И даже Эндрю, который пошёл с ним в самую гущу событий и не стал обвинять или просить уйти, узнав частички его прошлого. Нил не знал, что будет делать, если кто-то из них умрёт.       Он сожжёт весь мир дотла, чтобы этого не случилось.       Нил не заметил, как задремал. Он вздрогнул, когда дверь открылась и в палату зашёл… Эндрю? Может, это остатки сна? Или Миньярд успел себя клонировать?       — Почему я узнаю обо всем от других врачей, а не от собственного…       Клон Миньярда замолк на полуслове, когда заметил сидящего в кресле Нила. Тот потёр глаза, борясь со сном и галлюцинациями.       — А ты ещё кто? — спросил клон.       Нил приподнялся в кресле и посмотрел на лежащего на кровати Эндрю. Тот был нисколько не удивлён таким вторжением, скорее позабавлен. Нил переводил взгляд с одного на другого, и тут до него дошло.       — Ты тот самый брат? — Джостен повернулся к детективу. — Ты не говорил, что вы близнецы.       — А ты не спрашивал, — он пожал плечами.       — Ещё раз, кто он такой? — клон посмотрел на Эндрю в поисках ответов.       Брат Эндрю был в больничном халате с выражением лица, будто он был готов рвать и метать. В отличие от детектива-Миньярда, доктор-Миньярд обладал более ярким спектром эмоций. Они сменились от недоверия и подозрения до презрения и гнева, когда он осматривал Нила с ног до головы. Он снова воззрился на Эндрю в немом вопросе. Миньярд ничего не ответил и даже не взглянул в его сторону. Мороженое давно закончилось, и упаковка была оставлена в мусорке.       Поняв, что Эндрю не собирался отвечать, Нил сжалился над клоном, выдохнув:       — Я Нил, судмедэксперт.       — Эндрю не мёртв, чтобы его навещал судмедэксперт, — он скрестил руки на груди.       Нил просто пожал плечами.        — Отлично, — протянул доктор-Миньярд, когда ни Нил, ни Эндрю ничего не сказали. — Ты с ним типо спишь или что-то в этом роде?       Нил поперхнулся воздухом и закашлялся.       — Чего? — сдавлено просипел он. — Что ты несёшь?       — Не вижу другой причины, по которой ты бы здесь находился, — с презрением в голосе сказал брат Эндрю.        — Тогда ты ещё больший мудак, чем я ожидал, — Нил встал с кресла. Больше оно не казалось таким удобным. — Иногда коллеги навещают друг друга, потому что один из них чуть не умер. Поищи в словаре значение слова «сострадание». Может, найдёшь для себя что-то новое.        Нил посмотрел на Эндрю, который так и не признал присутствие своего брата и ничего не сказал. Мудак был прав, Нилу незачем было здесь оставаться. В последний раз бросив взгляд на Эндрю, он сказал:       — Если Янг расколется, я напишу.       Миньярд отсалютовал ему двумя пальцами в насмешливом жесте. И Нил наконец покинул больничную палату.       Он шёл по наполненному людьми коридору, пока не заметил идущую ему навстречу доктора Ширли. Встречаться с ней желания не было, поэтому он свернул на первом же повороте в сторону лифта. Пришлось несколько раз обернуться, чтобы убедиться, что доктора Ширли нет поблизости. Лифт открылся. Он зашёл, ни на кого конкретно не смотря. Несколько врачей обсуждали какую-то аварию, посетители засели в телефонах и не двигались, будто вся их жизнь была сосредоточена только в них.        Наконец роботизированный женский голос оповестил о прибытии на первый этаж. Нил вышел вслед за остальными и тут же попал в хаос приёмного отделения. Доктора и медсёстры переходили от одного пострадавшего к другому. Кровь и крики были повсюду.        Теперь Нил понял, про какую аварию говорили врачи.        На больничных койках лежали люди с разной степенью ран: у некоторых кровоточили конечности, у других они больше походили на фарш. Рядом с Нилом женщина в пышном платье стояла у койки своего, вероятно, несостоявшегося супруга. Она вся была в порезах от стекла, её ранее белое платье было кусками разорвано и залито кровью, волосы были похожи скорее на гнездо для птиц, нежели причёску.        Однако собственные увечья её не волновали. Заплаканная, она кричала, чтобы её возлюбленный проснулся, молила, чтобы тот открыл глаза. Нилу пришлось отвернуться от разворачивающейся сцены. Её крики врезались в голову, как иглы в ткань. Они напомнили о хрусте рёбер Миньярда под его ладонями. Нервы Нила стали оголёнными проводами среди хаоса человеческих криков и страданий. Он ускорил шаг, пытаясь физически уйти от этого шума.         Нил прошёл мимо работников больницы. Он уже почти добрался до выхода, как его чуть не сбили с ног. В него влетела медсестра, уронив при этом кипу бумаг. Восстановив равновесие, он хотел уйти, но его остановили, схватив за рукав.         — Не хочешь помочь? — спросила девушка. На бейджике значилась фамилия «Диксон».         — Зачем?          — Ты издеваешься? — девушка фыркнула. Её лицо исказилось раздражением. — Это меньшее, что ты можешь сделать, после того как сбил меня с ног.          — Я сбил? — Нил чуть не поперхнулся от возмущения. — Это ты влетела в меня, будто я борцовский мат.         — Сейчас будет другой вид мата, если ты мне не поможешь. Сделай милость, хоть раз поступи по-человечески.         Нил присел на корточки вслед за ней, но не выказал никакого желания к действию. Девушка зло воззрилась на него и начала собирать бумаги самостоятельно. Руки тряслись от негодования, и почти все листы смялись под её хваткой. Нил не мог понять, чем она была больше раздражена — его присутствием или хаосом приёмного отделения. В итоге она встала, бросила на него быстрый взгляд и пошла дальше заниматься своими делами. Нил ушёл, не оглядываясь.         Дорога до участка заняла гораздо больше времени, чем обычно. Кожа гудела, и его не покидало чувство, что он вот-вот взорвётся. И только спустившись в морг, такой знакомый в своей предсказуемости, он наконец смог спокойно вздохнуть. Тишина и стерильный запах стали его спасительным кругом, ему не нужно было заботиться о живых людях.        Здесь, среди мёртвых, он был своим.       Время приближалось к ужину. Нил и Мариса проводили осмотр вещей и одежды мужчины, которого подстрелили при его попытке проникнуть в чужой дом, когда в морг спустился парень из службы дератизации. Нил оставил Браун разбираться со снимками, а сам взял из дальней части лаборатории клетку.       — Итан Джонс, из «Orkin». Ты, должно быть, Нил Джостен? — парень протянул руку, но Нил лишь вручил ему в руки клетку. Тот издал удивлённый звук и нервно засмеялся. — Сразу к делу, да? По телефону ты тоже был не особо разговорчивым, но я решил это из-за неловкости.        — Что-нибудь ещё? — спросил Нил, когда парень не пошевелился, чтобы уйти. В этот момент рядом оказалась Мариса. Она, в отличие от Нила, протянула руку для рукопожатия.       — Здравствуй, Итан. Прости Нила, он у нас всегда такой зануда, — она толкнула Джостена в бок, когда он закатил глаза. — В любом случае, спасибо тебе. Надеюсь, Джери, Реми, Родди Джейм и Рита Мэлон найдут хороший дом. Пока-пока, было приятно с вами познакомиться, мелкие грызунчики.       Мариса помахала крысам, будто они могли соображать, что она делала. Итан открыл рот, чтобы сказать, что крысы не найдут дома, потому что будут мертвы, но Нил незаметно покачал головой. Ей не нужно было знать, что от них избавятся, пусть и гуманными способами. Мариса послала крысам воздушный поцелуй и вернулась к работе. Нил посмотрел ей вслед, и когда она оказалась вне зоны слышимости, сказал Итану:       — Просто сделайте это быстро.       Работник службы дератизации ушёл, неловко попрощавшись. Дверь за ним закрылась, но тут же открылась вновь, когда появилась Уокер. Она с интересом наблюдала за удаляющейся фигурой Итана Джонса и только затем посмотрела на Нила. Рене выглядела уставшей, но не так, будто ей предстояло ещё что-то сделать. Она выглядела утомлённой, но готовой вернуться домой.        — Допрос прошёл успешно? — спросил Нил, едва скрывая любопытство.       — И да, и нет, — она зевнула, прикрыв рот рукой. — Против Хэйза у нас недостаточно доказательств, все улики косвенные, но нам точно удастся посадить Янга. Оказалось, что его все же видели той ночью, когда он перетаскивал тело. Если показать людям фотографии, то они перестают строить из себя незнаек. Прокурор хочет повесить на него убийство, но я убедила его, что пока нет мотива, нам стоит продолжить капать под Хэйза.       — Петера не нашли?       Рене покачала головой, и это было громче любых слов. Мобильник в кармане стал ощущаться, как горячий уголь. Кавински так и не написал ничего с телефона, который Нил ему оставил. Либо он не решился им воспользоваться, либо был мёртв. Ни один из этих вариантов его не устраивал. Ему нужна была определённость, он не смог бы жить с мыслью, что из-за него погиб мальчик. Петер — идиот, который принял неправильное решение торговать наркотиками, но он не должен умирать от рук богатых и высокомерных мужчин, вроде Хэйза, для которых дети — лишь расходный материал.       — Я уверена, с ним всё хорошо, — сказала Уокер. — Просто нужно немного больше времени.       — Или он уже мёртв, — возразил Нил, пожимая плечами и делая вид, будто ему всё равно. Тяжесть в груди увеличилась. — Одним трупом больше, одним меньше. В морге для всех места хватит.       Уокер вглядывалась в его лицо, пытаясь прочесть. Нил ждал осуждения за свой цинизм, просьбы не говорить так, будто жизнь Петера не имела значения. Он надеялся, что Рене заговорит о боге, о воле всевышнего и прочей фанатичной ерунде. Нил хотел, чтобы она его возненавидела, чтобы не только кашель Миньярда звучал в его голове, как заезженная пластинка, стоило ему закрыть глаза. Может, он даже надеялся, что она его ударит. Нил хотел видеть, как в её глазах появляется отвращение ко всему, что с ним связано.       Однако ничто из этого не было Рене Уокер. Её глаза были цепкими, читали его как открытую книгу. В них была та же тьма, что и у него, и у Миньярда. Она будто знала, о чём он на самом деле думал. И её это не пугало.       Она лишь вздохнула.       — Мы его найдём, — сказала Рене в конце концов и скрылась за раздвижными дверьми, оставляя Нила смотреть ей вслед.       Мариса с интересом наблюдала за его приближением. Нил одарил её усталым взглядом, и она отвернулась, возвращаясь к работе. Вскоре с перекуса вернулись Голд и пара других судмедэкспертов, и Джостен перестал быть под пристальным вниманием.       Остаток дня прошёл без ненужных разговоров и новых встреч. Когда Нил вернулся в свою тихую квартиру, солнце давно зашло за горизонт. Он умылся холодной водой, переоделся. Его кровать была холодной и твёрдой, когда он лёг. Обычно это его успокаивало. Это напоминало ему о ночах в заброшенных зданиях на полу, когда единственное, что его грело, было спиной матери. Но теперь матрас вызывал лишь тревогу. Нил повернулся на бок, закрыл глаза и попытался заснуть.       Он тонул.       Вода наполняла лёгкие. Тело не слушалось. Руки пытались нащупать что-то под водой, но лишь натыкались на плитку. Он открыл глаза. Темнота поглощала его целиком, но ему нужно было найти что-то. Нил не мог остановиться. Не сейчас.       Воздуха не хватало. Но он не мог подняться наверх. Нил должен был найти… Наконец пальцы ухватились за деревянную поверхность. Он был у цели. Ему всего лишь нужно было развязать узлы. Безжизненное тело было связано. Эндрю не двигался. Нил судорожно вцепился в узлы, и они поддались. Он всплыл на поверхность, держа тело поперёк груди.       Это был не бассейн.       Это был океан. Вода окружала со всех сторон.       Она была тёмной.       Весь мир был тёмным.       Паника подступала, как волны, что накрывали его каждую секунду. Ему нужно было выбраться. Тело соскальзывало, но Нил не мог отпустить его. Не мог дать ему упасть на дно. Пальцы сжались на мокрой ткани, и Нил поплыл. Ноги барахтались в воде. Он грёб одной рукой. Солёная вода попадала в рот, волны накрывали со всех сторон. Он грёб и грёб, и грёб… пока наконец не почувствовал под ногами дно. С каждым шагом нести тело было легче, волны перестали мешать и подталкивали их к берегу. Нил упал на колени, утыкаясь руками в песок. Крики чаек отдавались в ушах нечленораздельным шумом.       Тело пошевелилось, кашляя и выплёвывая воду. Оно перекатилось на живот и повернулось к Нилу головой.       Лицо матери смотрело на него. Её глаза были выжжены, а волос и вовсе не было. Но Нил знал: это она.       Он поднялся на ноги и отшатнулся. В следующее мгновение он оступился на песке и упал в воду.       И снова.       Вода.       Холод.       Хлорка.       Нил снова вытащил тело на сушу. Только теперь это был ни Эндрю, ни мать. Это был Петер Кавински с простреленной грудью. Дыра была прямо над сердцем. Его глаза застыли, смотря в потолок. Руки безвольно лежали на полу, правая зажимала телефон. Мать Петера сидела подле сына, сжимала чётки и молилась.       Потом он снова оказался в воде.       Силы были на пределе. Нил держал тело, не смея отпускать. Волны накрывали его с головой, когда он пытался плыть быстрее. Руки немели, чем дальше он плыл, тем сильнее. Он не знал, кто теперь оказался в них, однако продолжал плыть, чтобы выбраться. Нил уже видел берег, когда он стал дальше. Он уже не мог держать. Это грозило тем, что не только тело упадет на дно, но и он сам.       Нил плыл к берегу, и он не отдалился. Ноги коснулись песка. Тело упало безвольным мешком, Нил упал следом. Оно не двигалось, и Нил все же решился посмотреть.       Лица не было.       Нил выдохнул и уперся руками в песок.       Только вместо рассыпчатой поверхности пальцы ощутили тёплое и мокрое нечто. Нил посмотрел вниз. Мэтт был мёртв. Лежал и не двигался.       Когда-то тёплые глаза были закрыты.       Нил начал компрессии.       Рёбра сломались.       Тело не двинулось.       — Хватит пытаться спасти его.       Голос раздался рядом с его ухом, но он не остановился. Мэтт всё ещё не двигался. Голос цокнул. Фигура опустилась напротив него. Нил даже не взглянул.       — Ты не герой. Ты не можешь его спасти. Оставь.       Холодные чужие пальцы коснулись его отчаянно делающих компрессии рук.       — Оставь, — повторил голос.       Нил проснулся. Его футболка была мокрой от пота. Волосы прилипли ко лбу.       Он не мог шевелиться. Тело замерло, как перед ударом. Сердце билось, отчаянно пытаясь выпрыгнуть из его груди. Нил не мог дышать.       Ему и раньше снились кошмары. Обычно они были наполнены кровью, ножами и отцом. Каждый человек, который мешал его выживанию, был помехой. Каждый раз Нил позволял другому умереть, чтобы выжить самому.       В этот раз всё было по-другому.       Он спасал не только себя, но и других. В его руках были судьбы людей, уже мёртвых. И самое страшное заключалось в том, что Нил понял: он вытащил бы тело и в реальности.       Несмотря ни на что.       Кровать слегка прогнулась, когда он сел. Комната была во мраке, но ничуть не похожей на океан. Знакомые пустые стены не давали вздохнуть. Нил поставил ноги на пол, ощущая доски под стопами. Наконец он смог сделать вдох. Он встал и вбежал в ванную.       Нил едва успел открыть крышку унитаза, как желудок не выдержал, и его вырвало.       Нил сплюнул горечь. Умывшись, Нил посмотрел на своё отражение. Глаза были налиты кровью, давая возможность представить, что в них нет той голубизны, которую он унаследовал от отца.       Глаза были блёклыми и пустыми.       Как океан.