Наш с тобою секрет.

Эндрю и сам не понимал, куда шёл. Ноги сами его вели по лесу. Грудную клетку неприятно сжимало, и дышать от этого было сложно. Вот так любишь человека за характер и манеры общения, а лица не видел ни разу. Эндрю всхлипнул, быстро вытер слезы рукой и сжал кулаки. Почему он такой эмоциональный?.. Почему нельзя просто взять и отключить эмоции? Почему он должен страдать из-за неразделённой любви? Все эти вопросы крутились в голове принца, пока он не упёрся в стену из кустарников и деревьев. Дальше идти не вариант, там будет еще опаснее, чем здесь, поэтому Эндрю развернулся и пошел вдоль полосы, полностью утонув в своих мыслях. Почему он вообще таскается за Нилом, как пёс? Может быть, он был прав, что Эндрю, как собака, ходит за хозяином по пятам и не отходит ни на секунду. Почему Нил так среагировал, когда он попытался снять с него капюшон? Как будто от этого зависела вся его жизнь… Хотя, учитывая тот факт, что при первом столкновении с Нилом Эндрю показалось, что волосы у него рыжие, вполне возможно, что да… Но Джозеф не хотел об этом думать. Не мог же он влюбиться в ведьмака? Бред. Не хватало ещё того, чтобы ему понравился тот, кого по-хорошему сжигают на кострах. И так проблем куча, а ещё и Нил, не дай бог, ведьмаком окажется. Вообще, по-хорошему, надо возвращаться уже обратно во дворец, чтобы не подставлять Кевина, но, о боже, как же не хотелось идти туда, где придётся играть прилежного принца, которого интересует только трон и потомство… Может, Эндрю не хотел всего этого. Может, он хотел быть с тем, чьего лица ещё никогда не видел. Эта мысль отрезвляла лучше всего. Он уже представлял, с каким отвращением на него будет смотреть матушка, узнав, что его сын, являющийся наследником и на чьих плечах лежит дальнейшая судьба королевства, влюбился в парня. Это значит, что династии Миньярдов настанет конец, матушка, Аарон и жители полностью разочаруются в Эндрю и… покушение! От этого развития событий по коже шли мурашки. Всё же, Эндрю не любил тот факт, что у него слишком бурная фантазия. Иногда она мешала жить нормально, потому что в голову лезли всякие мысли, которые ему вообще не нужны, и при всём этом они появляются именно в те моменты, когда он должен думать не о чём-то другом, а о том, что Эндрю в первую очередь наследник, а потом всё остальное. Очнулся Эндрю от своих мыслей только тогда, когда его дёрнули назад за капюшон плаща и чуть ли не впечатали в чужую грудную клетку. Он уже хотел возмутиться, мол, какого дьявола творит незнакомец и какое он имеет право трогать наследника, но, посмотрев вниз, он понял, что чуть не свалился в овраг, внизу которого река с быстрым течением. Брр… представить страшно, что было бы, если бы его не успели схватить за капюшон и оттащить от края. — Под ноги смотри, гений, — голос был сухой и с долей серьёзности. Это был Нил.