Криминальный Приговор

И вновь наступил день съёмок...       Лололошка сидел в своей гримёрке, а вокруг него то и дело крутились две визажистки, подправляя ему макияж и волосы. Он спокойно наблюдал за происходящим в зеркале, чувствуя под пальцами визажисток лёгкие, почти воздушные прикосновения. Запах пудры и лака для волос висел в воздухе плотно, как второе одеяние. Одна девушка укладывала его волосы, выпрямляя каждую торчащую прядь горячим утюжком — от его шипения по коже головы пробегали мурашки. Другая осторожно работала кистью по его лицу, осветляя круги под глазами прохладным корректором, пудрила нос и лоб, наносила на губы липковатый блеск. Сегодня Лололошка должен был представлять для журнала новую брендовую одежду, которую вот-вот должны были привезти. Сам Джодах где-то ходил по студии — наверняка ждал поставщика.       Визажистки закончили. Лололошка повертел головой перед зеркалом, любуясь безупречным образом, а потом с искренней улыбкой посмотрел на девушек. – Спасибо, у вас как всегда золотые руки! Они улыбнулись в ответ и поспешили удалиться, сметая кисти в большие косметички. Гримёрка опустела, и наступившая тишина была густой, почти осязаемой. Лололошка встал, ощущая непривычную лёгкость от идеально уложенных волос и гладкости лица, и вышел в коридор, чтобы найти Джодаха.       В главном зале, у дальней стены, он заметил своего менеджера. Тот стоял, сжимая в руке телефон, и его осанка, обычно такая собранная, сейчас выражала одно — раздражение. Джодах что-то бормотал себе под нос, и даже с расстояния было понятно: это не просто слова, а отборные ругательства.       Лололошка невольно напрягся, плечи сами собой подались вперёд. Он медленно подошёл. – Что-то случилось? — голос прозвучал тише, чем он хотел.       Джодах резко обернулся. Его взгляд, острый и недовольный, на секунду задержался на Лололошке, прежде чем менеджер сунул телефон в карман. Он провёл ладонью по лицу, смазав тщательно уложенные волосы, и раздражённо выдохнул, прикрыв глаза. – Нет, ну ты представляешь? — его голос был сдавленным, будто кипятком. — Поставщик потерял наш товар! Немыслимо! У нас важные съёмки, а одежды на фотосессию нет!       Он снова выхватил телефон, яростно листая контакты. Лололошка замер, ощущая холодную пустоту в животе. Потеряли? В голове пронеслись обрывки мыслей: перенос съёмок, разгневанные клиенты, испорченная репутация... И над всем этим — хмурая, вечно недовольная тень Джодаха, которая теперь нависнет над ним на недели. Он молча отступил, давая менеджеру пространство для взрыва, и тихо вернулся в гримёрку.       Дверь закрылась с мягким щелчком, отсекая шум студии. Лололошка опустился на стул перед зеркалом. Его отражение смотрело на него пустым, накрашенным взглядом. На столе лежал телефон. Пальцы сами потянулись к нему, листая контакты в поисках отвлечения, поддержки... чего угодно. Взгляд остановился на имени «Джон». Всего два дня назад они болтали о пустяках, смеялись. Это было... легко.

Привет, Джон! Ты не занят?

            Ответ пришёл почти мгновенно. Привет. У меня как раз перерыв сейчас. Ты что-то хотел?

Да... Можешь дать мне совет?

Конечно, помогу, чем смогу 😉       И Лололошка выложил всё: про потерянную одежду, про панику Джодаха, про своё тоскливое предчувствие бесконечных упрёков. Он писал быстро, сбивчиво, чувствуя, как с каждой отправленной строкой груз на душе немного смещается.       Джон, сидя в своём кабинете, читал сообщения, и в уголке его губ играла тонкая улыбка. План, простой и элегантный, уже сложился в голове. Он задал пару уточняющих вопросов, делая вид, что просто вникает в детали, а сам уже открывал в браузере сайт бренда. Когда Лололошка, ни о чём не подозревая, скинул название и даже фото нужного комплекта, дело было за малым. Несколько кликов — и заказ оформлен на адрес модельного агентства с анонимной доставкой «в течение часа». Параллельно он отправил успокаивающий ответ: Слушай, в этой проблеме главное — не унывать самому. Раз твой менеджер уже разбирается, доверься ему. Думаю, Джодах справится. А если нет — съёмки перенесут. Не волнуйся, думаю, всё наладится. Если что — я на связи.

Спасибо, Джон... Мне этого как раз не хватало 😊

      Прошло около получаса. Лололошка, уткнувшись в телефон на диванчике, уже почти смирился с провалом. И тут дверь с силой распахнулась. На пороге стоял Джодах. Его лицо, ещё минуту назад искажённое гримасой злости, теперь сияло невероятным облегчением. – Дейвисон, ты у нас просто везунчик! Лололошка поднял глаза, вопросительно выгнув брови. – О чём вы? Джодах стремительно приблизился, положил тяжёлые руки ему на плечи, заставляя вжаться в диван. – Только что пришла анонимная посылка — точно наш комплект! Всё на месте! Не знаю, от кого — наверное, тот секретарь компании опомнился. Готовься, начинаем через полчаса!       И он исчез так же быстро, как и появился. Лололошка остался сидеть, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Анонимная посылка? В этот момент телефон тихо вибрировал в его руке. Новое сообщение от Джона. Можешь не благодарить, но я буду ждать от тебя встречу)       Лололошка хмыкнул, и по лицу расползлась широкая, неподдельная улыбка. Стыд за потраченные другом деньги смешался с тёплой волной, почти щемящей благодарности. Он набрал короткое: «Спасибо». Но этого было мало. Слишком мало. __________________       После съёмок, уставший, но странно окрылённый, Лололошка сидел у себя в комнате. Тишина здесь была иной — уютной, отгораживающей от дневной суеты. Он взял телефон и, почти не думая, набрал Джона.       Тот ответил почти сразу, голос звучал немного приглушённо, будто из-за стола. – Привет. Как съёмки? Надеюсь, одежда подошла. – Джон, – голос Лололошки срывался от эмоций, – это был ты. Спасибо. Правда. Я... я даже не знаю, что сказать. Ты меня просто спас. – Пустяки, – отозвался Джон, и в трубке послышался мягкий скрип кресла. – Рад, что помог. Видел в ленте — отрывки со съёмок уже мелькают. Получилось здорово.       Разговор потек плавно, как тёплая река. Они говорили об усталости после работы, о глупостях, которые творились на площадке. И как-то само собой, разговор свернул к дому, к вечернему одиночеству. – У меня тут тишина, – вздохнул Лололошка, откидываясь на подушки. – Отец опять не ночует. Какая-то новая сделка, срочные встречи...       Он говорил это без особой горечи, скорее с привычной, натёртой до блеска усталостью. И, сам не замечая, вставил фразу, которую слышал с детства: – Мой отец всегда говорил, что...       Он не успел закончить. Голос Джона в трубке, задумчивый и ровный, не глядя на него, мягко завершил: – ...что настоящая сила — в терпении.       В комнате Лололошки повисла абсолютная, оглушающая тишина. Он замер, не в силах пошевелить даже пальцем. Холодная волна пробежала по спине. Это была точная, дословная фраза. Фраза, которую отец повторял только в узком кругу, за закрытыми дверями кабинета или за семейным ужином. Её не печатали в интервью, не выносили на публику. – ...Да, — наконец выдавил из себя Лололошка, и его голос прозвучал чужим. – Именно так. Ты... откуда?       На другом конце провода Джон замер. В его кабинете свет от настольной лампы отбрасывал резкие тени. Он закрыл глаза на долю секунды, проклиная свою оплошность. Глупость. Непростительная небрежность. Но голос его, когда он заговорил снова, был спокоен, почти ленив. – Кажется, я где-то это слышал. Возможно, в каком-то интервью или... не помню уже. Мудрая мысль, впрочем. Напряжение не рассеялось, оно висело в воздухе между ними плотной, невидимой пеленой. Но Лололошка, после секундной паузы, медленно кивнул сам себе, как бы принимая это объяснение. Наивность? Доверие? Желание не разрушать только что возникшую хрупкую связь? Скорее, всё вместе. – Возможно... — тихо сказал он. Они поговорили ещё несколько минут — о погоде, о планах на выходные, — но искренность куда-то ушла, осталась лишь вежливая скорлупа. Попрощавшись, Лололошка опустил телефон на колени, долго глядя в одну точку. В голове назойливо крутилась та самая фраза и спокойный голос Джона, её завершивший. Странное совпадение. Должно быть, совпадение. __________________       А Джон, положив трубку, несколько минут сидел не двигаясь. Потом резко потянулся к клавиатуре. На экране вновь ожили вкладки: финансовые отчёты компании-спонсора Лололошки, старые газетные заметки о его отце, скриншоты из закрытых соцсетей. Он углубился в поиск, его пальцы летали по клавиатуре быстро и безжалостно. Нужно было больше. Больше деталей, привычек, особенностей речи.       В дверь постучали, и без разрешения вошёл Саймон. Он прислонился к косяку, наблюдая, как Джон листает досье. – Ну как прогресс? Парнишка уже ест с твоей руки? Джон не отрываясь от экрана, хмыкнул. – Работа идёт. Сегодня устроил ему маленькое чудо с пропавшей одеждой. Доверие растёт. – Молодец, — Саймон одобрительно кивнул, и в его голосе прозвучала нота гордости. — Вижу, подходы правильные. Весь в отца. У него тоже был такой талант — входить в доверие, когда это нужно.       Они ненадолго погрузились в обсуждение следующего шага — нужно было осторожно подвести Лололошку к теме отцовских документов, архива. План корректировали, выстраивая новые ходы. – Кстати, — Джон отвлёкся от экрана, и в его глазах мелькнуло лёгкое раздражение, — сегодня чуть не облажался. Парень заговорил об отце, процитировал его коронную фразу про терпение... а я, на автомате, её завершил. Саймон поднял бровь. – Опасный звоночек. Заподозрил? – Пока нет, — Джон откинулся в кресле, потирая переносицу. – Отмахнулся, сказал, что, наверное, слышал где-то. И знаешь что самое смешное? Он поверил. Просто взял и поверил. Такой... наивный. Болтает без умолку, делится всем подряд, а толку — ноль. Словно сквозь сито — вода уходит, а зерно не задерживается. Информации от этого потока эмоций – ноль.       В его голосе звучала не столько злость, сколько холодное, расчётливое презрение к той простодушной доверчивости, которой он сам же и пользовался. – Не строй из себя циника, — усмехнулся Саймон, поворачиваясь к выходу. — Эта его «наивность» — наш главный ключ. Не забывай. И поаккуратнее с цитатами.       Дверь закрылась. Джон ещё секунду смотрел в пустоту, а потом его взгляд снова прилип к монитору, к строкам биографии человека, который даже не подозревал, что его семейные поговорки уже стали частью чужого досье. Работа продолжалась.