Не выпитая таблетка

Серафим, обычный ученик ничем не выделяющийся среди множества таких же школ МБОУ СОШ, возвращающийся с очередных надоедливых семи уроков в серую, задевающую длинной крышей сизые, тяжелые облака панельку. В моменты ходьбы от школы до дома он нередко думал о том, насколько однообразна его жизнь в провинциальном городке, где он с родителями жил почти с рождения. Родители рассказывали, что раньше семья жила в Обнинске, из которого пришлось уехать по каким-то неясным причинам. В таких мыслях он утопал ровно до облупившейся двери родительской квартиры. После начинался ад по мнению Серафима. Бесконечные расспросы про вязкие школьные дни и оценки морально выматывали, поселяясь в переполненной голове пацана на самое навязчивое и видное подсознанию место. Вот и в этот слякотный октябрьский день не обошлось без уже привычного «допроса». — Серафим, ты пришел? - врезался в уши стандартный вопрос матери. — Да, мам. - отчеканил парень. — Отлично, помоги с нарезкой салата, пожалуйста, - подходя к коридору и останавливаясь около коричневой тумбы в прихожей, сказала мать. — Ладно, сдался напору матери сын. — Спасибо, как в школе дела? — Средне - процедил сквозь зубы Серафим. — Это не ответ, сынок. — С чего вдруг? — Запомни: есть либо отлично, либо плохо. Середины не существует. Сын лишь кивнул. Дальше разговор не клеился. Они молча заправили салат подсолнечным маслом, и Серафим ушел в комнату. Насилу заставив себя сделать химию, физику, историю и русский, он собрал портфель и обессилено упал спать.

****

Следующий день выдался, на удивление самого Серафима бодрым. Он даже не хотел спать на уроках, внимательно записывая информацию в тетрадь. Но, как и всегда в такие дни, к нему пристала алгебраичка из-за того, что он во время объяснения новой темы отвлекся. — Сидорин! Выходи-ка ты к доске, раз у тебя хватает ума отвлекаться во время объяснения новой темы - это значит, на разъяснение решения этого логарифма тоже хватит. Я правильно полагаю? — НЕТ! - рявкнул неожиданно до этого смирно сидевший на задней парте Серафим. Учительница глубоко вздохнула, смерила ученика недобрым взглядом, и, видимо проглотив такое поведение, продолжила урок. Серафим же нарочно уснул. Прозвенел звонок, и он вылетел из класса с запредельной скоростью. Ему было уже плевать на очень вероятный вызов к директору, он просто хотел от всех закрыться и сидеть в одиночестве без ненужной информации. Выйдя проветриться перед химией Серафим выдохнул. *Да что за ужас я делаю?* - подумал он про себя, прекрасно зная ответ. Вся эта учеба, зависимость от родителей, да вообще подстраивание под их представление, как должен себя вести примерный сын плохо увязывалось с представлением Серафима. Ему казалось, что примерный сын - не бремя, а наоборот, думал, что став примерным сыном доверие к нему возрастет, и родители не будут спрашивать про учебу, но все оказалось иначе. А примерным сыном он так и не стал. Серафим пошел обратно в здание, на улице холодный ветер колыхал уже начавшие опадать листья. Химия шла на втором этаже в 55 кабинете. Серафим открыл деревянную дверь кабинета почти под конец перемены, но в нем еще почему-то никого не было. Парень улыбнулся, заняв самое последнее место второго ряда. — М-м-м, кайф, - вслух высказался Сидорин. В класс начали приходить одноклассники. Серафим почти ни с кем из них не дружил, а точнее только с Ильей Квиком, который и подсел к нему. — Эу, братан, че так быстро ушел с прошлого урока? Ангелина Робертовна настолько выбесила? — Ну можно и так сказать. — Да ладно тебе, не парься. — Легко тебе говорить, тебя же не трясут родители за каждый чих. — Ой, ну правда, че паришься? В этом же все равно нет смысла. — А в чем есть? Все это время Серафим прокручивал в голове какие-то строчки, непроизвольно складывающиеся в стих. *Она меня палит, девочка-кокетка. Но я люблю, когда работает таблетка*. - мычал он. — Чего ты все мычишь-мычишь? — Я? Да ничего особенного. — Серьезно? Я же не настолько похож на идиота, Фим — Оставь меня в покое, - сохраняя невозможность догадаться, что же он мычит, сказал Серафим. — Все, оставил, не ворчи.

****

Дома, игнорируя все мамины вопросы, Сидорин закрылся в комнате на замок и стал додумывать продолжение этих пока еще стихов. Говори, как рождается зима Как в накуренной квартире разлетаются слова Ты зарыдаешь, как от дыма сигареты Только я не поведусь на сантименты И зарыдаешь, запивая реагенты Только я не поведусь на сантименты… Серафим ходил с написанным текстом по комнате взад-вперед, думая, как ему записать эту песню. Содержание которой удивительно точно совпадало с его жизнью, но он написал ее не про родителей, пока сам не знал про кого…

****

Наутро, специально выйдя из дома пораньше наперекор холодному ветру Серафим успел до звонка и показал наработку Илюхе. — Ого! Да, это конечно еще надо записать, но даже в виде стиха выглядит недурно. Первое начало творчества считай. Да даже если ты забросишь в будущем эту идею, то вот это - Илья восторженно помахал бумажкой с текстом - просто лютый хитяра. Прозвенел звонок, Илья вернул бумажку с текстом, и они пошли на очередной бесконечный урок.