5 seasons of the year.

      Дождливый город медленно покрывался вечерней дымкой; окна домов и офисов медленно загорались мелкими огоньками, которые лишь прибавляли мимолётного уюта. Девушка, спешившая после смены домой, остановилась на пару минут, просто любуясь открывашейся перед ней картиной. И, улыбнувшись самой себе, плотнее прижала ручку зонта к плечу, ускоряя шаг.       Через пару минут она уже подходила к своему дому, где весь первый этаж был занят различными магазинами и пекарней, из которой даже в такое позднее время доносились приятные ароматы свежего хлеба. Постояв немного, девушка сделала шаг в сторону своего дома и вошла в холл. В другой день она бы с радостью зашла и купила пару мягких булок, но в этот раз ей нужно было торопиться. Она уже подходила к лифту, как путь ей пересёк молодой хозяин пекарни, который в последнее время часто с ней пересекался.       – Здравствуйте, – голос парня звучал мелодично, совершенно неподходяще для такой погоды, а в руках он держал бумажный пакет, наполненный разнообразной выпечкой.       – О… Привет! Торопишься домой?       – На самом деле… Это вам!       Он, топчась на одном месте, быстро вручил этот пакет девушке и ушёл, стараясь не оборачиваться. В здании повисла тишина, и лишь тиканье часов заставило девушку прийти в себя, опустить голову и посмотреть на вручённый «подарок», что несомненно вызвало улыбку на её губах. Парень был всегда весёлым, часто улыбался и не раз проявлял знаки внимания к девушке, но, увы, она не могла ответить ему тем же. Дома, в паре квартир от неё, жил тот, кто тревожил её сердце и душу.       Поэтому девушка лишь улыбнулась вслед убегающему парню и нажала на кнопку лифта, который должен был быстрее доставить её домой. Сегодня они собирались провести вечер с Ксавье: впервые за долгое время у обоих был выходной, и они решили, что просто насладятся обществом друг друга. До их встречи оставалось всего минут двадцать, и за это время нужно было приготовить всё.       – Что же… Хлебом я обеспечена на пару недель вперёд, – открывая дверь в квартиру, она оставила пакет на входе и сразу же побежала в душ.       Первые тёплые капли воды заставили её выдохнуть и прикрыть глаза от наслаждения. Вода смывала всю усталость, скатываясь по оголённому телу и заставляя его покрыться мелкими мурашками. Вода напоминала тёплые прикосновения мужчины, который часто проводил ладонями по оголённым участкам кожи, согревал теплом и дарил чувство спокойствия, даже несмотря на его ревность и изредка странный характер. Она любила его за это, и это часто вызывало у неё улыбку на лице, которую она скрывала в изгибе плеча Ксавье.       От приятных воспоминаний её отвлек звонок в дверь. Быстро выключив воду, девушка надела первую футболку, которую увидела в ванной комнате. Это оказалась вещь парня; она закрывала её бёдра и выглядела как огромное летнее платьице. Завязывая волосы в пучок, девушка вышла из ванны и быстро пошла открывать, уже зная, кто стоит за металлической дверью.       – Ксавье! Я так рада тебя видеть, – широкая улыбка на её лице заставила мужчину растаять. А вид его футболки на её теле и вовсе выбил его из равновесия.       Но он быстро возвращает странный огонёк в глазах, который вспыхивает, как только он замечает пакет с выпечкой на тумбе. Ревность, которую он сдерживал каждый раз, когда видел девушку, разговаривающую с тем пекарем. Ревность, которая становилась грузом между рёбер, теперь рвалась наружу. Ксавье делает шаг от девушки и прячет глаза цвета неба под чёлку, а на его лице появляется улыбка, больше похожая на оскал хищника.       – Ты ходила в пекарню?       –Нет, собиралась вызвать лифт, но подошёл этот парнишка и вручил пакет. Ты знаешь, какие вкусные у него булочки, я не могла отказаться.       –Вот как. Ладно, пойдём, нас ждёт… фильм, – странным, слегка охрипшим голосом говорит мужчина и, подхватывая девушку на руки, словно та ничего не весит, направляется в комнату.       Он закрывает локтем дверь и идёт сразу же в комнату девушки, которую она так и не успела приготовить для совместного отдыха. И пока она, обнимая его за плечи, думает, какой фильм они будут смотреть, у него уже был другой план. Мужчина входит в комнату и осматривается; его глаза темнеют, словно звёздное небо, когда он понимает, что под лёгкой футболкой у девушки ничего нет. И он сокращает расстояние до кровати всего за пару шагов.       Опуская её на постель, он останавливается над ней, смотря сверху вниз, и закусывает губу от прекрасного вида. Её пухлые губы, слегка розовые щёки и большие, завораживающие глаза дополняет аккуратный нос. Всё это заставляет его сглотнуть вязкую слюну, как только в его голове всплывает образ того пекаря и мысли о том, что он так же мог смотреть на его девушку. Ксавье включает прикроватную лампу и слегка опускается на кровать, чувствуя, как край матраса прогибается под его коленом.       – Моя леди так любит этот свежий хлеб… А я так люблю её, – хриплый шёпот касается оголённой шеи девушки, что тут же вызывает мурашки и лёгкую дрожь. – Может… ей и сам пекарь нравится?       –Что?.. Ксавье, о чём ты говоришь?       –Тсс… Думаю, мне стоит напомнить леди, о ком она должна думать всё время. А не о каком-то хлебе.       Белые пряди его волос нежно щекочут лицо девушки, а мягкая ладонь опускается рядом с её головой, запуская пальцы во влажные волосы. Ксавье не целует её, лишь опаляет горячим дыханием кожу, заставляя девушку ёрзать на кровати. Она понимала, что он не шутит, ведь его ревность сейчас выходила наружу. И мысли об этом заставляли невольно сдвинуть коленки, сдерживая нарастающее желание внизу живота. Что не оставалось незамеченным для мужчины.       – Ксавье, тебе не стоит ревновать, – она выдыхает его имя, щекоча своим шёпотом его ухо.       –Моя леди, я не ревную… Лишь хочу напомнить тебе, вдруг ты забыла, – поднимаясь на локте, он скользит голодным взглядом по её лицу и, опускаясь вниз, останавливается на её тяжело вздымающейся груди.       Он спускается с кровати, водя едва касаясь губами по ткани футболки; его пальцы скользят, вторя движениям его головы. Что сразу же заставляет её выгнуться дугой и отвернуть голову в сторону, где на стене висело огромное зеркало. И щёки вспыхивают алым, когда она замечает, что он спускается к её ногам. Глаза мужчины закрыты, но он точно знает каждый дюйм её тела, каждый шрам после миссии, каждую родинку на коже.       Она задыхается в собственном стоне именно в тот момент, когда Ксавье касается языком косточки на стопе и ведёт им к коленной чашечке, делая пару круговых движений вокруг шрама на лодыжке. Его горячее дыхание касается настолько интимно, что кажется, ещё немного – и девушка случайно двинет ногой, нарушая его ритуал. И он улыбается, касаясь губами её кожи, когда ещё один стон доносится до его ушей. На этот раз, когда он скользит рукой между коленей, раздвигая их и придвигая девушку к самому краю, его вторая рука находит подушку и подкладывает её под поясницу девушки.       – Ты всё ещё хочешь улыбаться тому милому пекарю?       –Ах-х-х… Почему ты…       –Ревную? Да. Потому что твой взгляд принадлежит лишь мне. Такой милый, улыбчивый взгляд.       Слегка приподнимаясь, он смотрит на девушку, и на его лице появляется ухмылка, которой он одаривал её каждый раз, когда собирался заставить забыть всё, кроме своего имени. Их зрительный контакт длился всего пару секунд, но ткань мужских спортивных штанов болезненно натянулась, вызывая у Ксавье тихий стон, больше похожий на сдавленный выдох. Его возбуждал лишь один её вид – такой раскрепощённой, такой милой и жаждущей его.       Возвращаясь обратно на колени, он проводит кончиками пальцев по бедру, спускаясь ровно на нужный бугорок, который, казалось, только и ждал его пальцев. Он водит по нему медленно, чувствуя, как слизистая пульсирует с каждым разом сильнее от каждого кругового движения. Голубые глаза мужчины неотрывно смотрят на девушку, утопая в собственном возбуждении. Он чётко видел, как её бёдра делали такие же круговые движения, повторяя ритм его пальцев; она словно пыталась прижаться к ним сильнее, почувствовать его лучше, глубже.       Вдоволь насладившись её видом, Ксавье поворачивает голову и оставляет след зубов на коже, тут же зализывая его и запечатывая нежным поцелуем, а после ведёт носом вниз, вдыхая пьянящий аромат девушки. Облизнув губы, он опускается между её бёдер, тут же накрывая губами клитор и втягивая его в себя. В то время как его пальцы опускаются ниже и скользят по влажным складкам, с которых стекают её соки, смешиваясь с его собственной слюной.       – До сих пор ли те булочки в твоей голове, моя леди?       –К-Ксавье… Нет! Ах-х-х!       У неё не хватает сил сказать что-то ещё, потому что после вопроса он проводит языком от клитора ко входу и обратно. То ускоряя ритм, то делая это настолько медленно, что ей хочется свести колени, зафиксировать его голову и начать двигаться самой. Он ныряет во влажные стенки влагалища, вбирая сок на кончик языка, и обводит им по контуру, заставляя её сжиматься и стонать от желания. Желания, чтобы он перестал её мучить, снял свои штаны и вошёл в неё, заполнив до предела.       Ёрзанье становится лишь сильнее: её зафиксированные ноги, широко разведённые в стороны, и простыни, сжатые в кулаках. Ксавье утопал в этом виде; ему хотелось довести её до такой грани, чтобы она кричала его имя. Помнила лишь его образ.       – Ты намного вкуснее всех булочек на свете, особенно его творений, – звучит очередной шёпот, обращённый к её коже, когда он переводит дыхание, жадно глотая воздух.       Отпустив одну ногу, он перебрасывает её себе на плечо, а вторую прижимает к её животу, открывая для себя ещё более изощрённый вид. Припав к нежной коже, он кружит языком вокруг клитора и подводит пальцы ко входу, размазывая сок не только по складкам, но и по коже. Чувствуя, как девушка хочет двинуться, он сжимает её ногу сильнее, показывая, как она должна лежать. В момент, когда он посасывает чувствительный узелок, его пальцы входят в неё. Ксавье слегка разводит их, вызывая лёгкое жжение внутри, и тут же сводит, начиная двигать ими медленно, почти незаметно.       Совокупность движений заставляет её тело выгнуться дугой и закричать его имя так громко, что, кажется, услышал бы весь дом. Взбудораженные нервы и мурашки собираются в одной точке, над которой он не прекращал кружить языком и губами, создавая неприличные хлюпающие звуки, которые возбуждали её ещё сильнее.       – Ксавье… Я… Я сейчас! Ксавье!       Последний хриплый стон его имени, вырвавшийся из груди девушки, прозвучал именно тогда, когда она увидела их в отражении зеркала. Экстаз накрыл её настолько ярко, что в глазах заплясали звёзды, а тело сильно сжалось на его пальцах, будто хотело их поглотить, удержать мужчину в себе как можно дольше. И Ксавье не остановился, теперь уже лениво и медленно даря языком ласки, продлевая спазмы девушки. – Вот так, моя леди… Помни лишь меня и моё имя. Всегда.