Меч

— У вас ещё час занятий. Сириус, выпрями спину, — приказала Вальбурга, и плечи сами собой расправились. — Я буду наверху. Не могу больше слушать твою бездарность. Она развернулась и ушла, хлопнув дверью так, что доспехи, стоявшие как предмет интерьера в этом ублюдском доме, затряслись. И слава Богам. Значит, можно было выдохнуть, заколдовать это ебучее фортепиано и залечить руки. — Ты в порядке? — тихо спросил Регулус, стоя со смычком в одной руке и скрипкой в другой. Сириус честно не знал, что ему ответить. Нет, он не в порядке, мать мучала его уже пару часов, готовясь к шоу перед остальной семьей, где она собиралась выставить сына как цирковую обезьянку. У него, скорее всего, сломан средний палец правой руки после того, как мать уронила на них крышку фортепиано. Может, трещина. Благо, годы изучения ликантропии Лунатика и лечение ранений и травм магией не прошли даром. Пока невидимые пальцы безошибочно перебирали клавиши, Сириус наложил пару заклятий сначала на одну руку, потом на другую, стараясь не взвыть от боли. Ох, как хорошо, что дорогая и любимая мать выработала у него высокий болевой порог. И ох, как бы ему хотелось ткнуть этот средний палец ей прямо в глаз. — Порядок, — твёрдо ответил он, пряча руку, чтобы не волновать брата. Если он вообще волновался за Сириуса. Отношения сильно испортились после первых же месяцев жизни Сириуса в Хогвартсе. Некогда баннный листок, а не мальчишка, больше не прилипал, а наоборот, держался как можно дальше: не выходил из комнаты и не приглашал в неё тоже. Сириус знал, что до него добрались. Знал, что они так и сделают, как только его примут в Гриффиндор: прочистят брату мозги, назовут старшего позором семьи и будут растить замену. И какая это была замена! Послушная, молчаливая, грустная и мрачная — прям рецепт для отличной, податливой глины. Однако вылепили из неё ночной горшок, буквально урильник, в который сливается всё говно, а ему нормально. Только кивает и послушно выполняет поручения. Интересно, а какой у него патронус? Должно быть, тоже собака, только предан он тем, кто пинает его ногами и держит на цепи. Мистер Урильник кивнул, естественно, отвел взгляд от рук брата, естественно, и начал играть на скрипке заново. Он тоже обезьянка, ему тоже нужно всех поразить и, желательно, сильно обставить Сириуса. Кто ж против? Да пожалуйста! Только у него нихуя не получалось. Старший знал, что эта симфония ему не даётся, он играл её днями напролет под Муффлиато в своей комнате. Так что сегодня, в официальные часы занятий музыкой, Сириус вылез вперёд, как прыщ с белой шляпкой, сыграл матери песенку на клавишах и получил по заслугам. Ничего нового. Кто бы это только ценил? — Не так, Рег, ты неправильно зажимаешь ноты, — вставил он свои пять копеек, когда боль подутихла. Не хотелось, чтобы мать снова спустилась. — Пальцы устали? — Нет, твоё фортепиано меня отвлекает, — пожаловался Регулус, тряся рукой. Совсем не устал, явно. Сириус дождался логического неподозрительного конца мелодии, махнул палочкой с Финитэ под носом, и в комнате воцарилась тишина. Он отвёл от Регулуса взгляд, зная, что тот не может играть, когда на него пристально смотрят — интересно, почему — и стал копаться в нотах, чтобы выглядеть занятым и не стеснять брата. Регулус заиграл снова, лучше в этот раз, но быстрый темп ему никак не давался. Он попробовал ещё раз, потом ещё, третий, но на четвертый провал тяжело выдохнул и протянул Сириусу скрипку. Настало время мастер-класса. Мелкий выглядел так разочарованно, так грустно, что сердце разрывалось. — Давай вместе посмотрим ещё раз на ноты, хорошо? — мягко предложил Сириус, и Рег кивнул. Старший взялся за перо и стал изучать ноты, исправляя те, что написал Регулус. Тот резко вздохнул, собираясь возразить, но Сириус продолжил: — Вот это не имеет смысла, ибо ты не успеваешь сделать переход, — зачеркнул и написал свой вариант. — Так что не выпендривайся, так будет лучше. Пролистав ноты ещё раз, он встал напротив пюпитра, положил скрипку себе под подбородок и пару раз сильно слажал так, что Регулус поморщил нос. Однако в скором времени, ещё через пару ошибок, которые Рег зря не позволял себе совершать, Сириус уловил темп и сыграл как надо, как было задумано. Регулус подошёл ближе и наблюдал за движением его пальцев на струнах, за взмахами предплечья и смычка. — Вот здесь, — Сириус сыграл такт ещё раз, указывая на это место в нотах. — Играешь так, будто твоя жизнь от этого зависит, — а потом добавил себе под нос уже тише: — Что, в принципе, не далеко от правды. Сириус передал скрипку обратно в трясущиеся руки. У Регулуса начался тремор. Блять. Он взял руку брата в свою. — Тихо, ты в порядке, — Сириус успокаивающе провёл большим пальцем по чужим костяшкам. — Пробуй. Ничего сложного, просто действуй смелее. Лоханулся — пошёл дальше, никто не заметит, если удержишь лицо, особенно эти брови твои беспорядочные, — Сириус большаком провёл по наморщенному от напряжения лбу, стирая следы усталости с юного лица. Регулус нахмурился снова: отвык от нежностей, не иначе. — У меня не получается, — признался Рег, что, честно, немного поразило Сириуса. Давно он не слышал от брата ничего хотя бы немного уязвимого. Тот опустил скрипку, выглядя при этом ужасно расстроенным. — Потому что тебе надо выдохнуть и расслабиться, — сказал Сириус, и тот закачал головой, отрицая. — Надо. Сириус забрал инструмент. В голову пришла лучшая идея со времён создания Карты. Надо же как-то просвящать мелкого. — Сыграю тебе что-нибудь действительно хорошее, пока время идёт. Присядь. — Но maman… — начал Регулус, всё же усаживаясь на танкетку у фортепиано. Сириус шикнул и покачал головой. Вынес на балкончик другую скрипку Регулуса, заставил её играть, закрыл дверь и наложил на остальную комнату Муффлиато, чтобы мать слышала то, что её устраивает, а не Led Zeppelin. — Надо быть умнее, Реджи, — поучил Сириус, снова берясь за инструмент. Тот закатил глаза; сидел, массируя огрубевшие подушечки пальцев в ожидании концерта. Будет ему шоу. Сириус заиграл первое, что пришло в голову — Black Dog. Усмехнулся сам себе, заставляя струны звучать как голос Роберта Планта. У Регулуса расширились глаза. На скрипке песня звучала в духе балов эпохи Возрождения, Сириусу не терпелось разрушить предположения брата о композиторе. Он никогда в жизни так не играл, эпично размахивая смычком, останавливаясь, только чтобы самому пропеть сточку. Хотя покалеченный палец всё ещё болел, реакцией Рега можно было бы накормить всех детей Хогвартса; оно того стоило. — Чье это? — спросил Регулус, как только отзвучала последняя нота. — Кто автор? — Led Zeppelin, — Сириус пожал плечами, усмехаясь. — Магл? — Маглы, множественное число. Это группа. — Блять, Сириус… — простонал мелкий, закрывая рукой лицо, но было очевидно, что глаза его укатились внутрь черепа. — Что? Не говори, что тебе не понравилось, у тебя чуть слюни не потекли. Это искусство, Регулус, и мы оба это знаем. Дальше произошло то, чего Сириус уж точно не ожидал. Рег огляделся по сторонам, будто удостоверившись, что заклятье тишины держится, и попросил сыграть ещё раз. Этот момент войдёт в историю: великий Мистер Блэк снизошёл до грязного во всех смыслах рока. Сириус сыграл, негромко подпевая, просто потому что не мог удержаться. Видеть виляющую в такт ножку Регулуса уже служило хорошей похвалой. Сложнее было потом научить очень вдохновлённого брата этой композиции. Его пальцы крепко сжимали инструмент, готовые начать играть. Сириус улыбался и качал головой, не веря в происходящее. Возможно, старые инстинкты следовать за старшим братом и повторять за ним вернулись к Реджи. Сириус записал некоторые ноты, чтобы тому было легче, но Регу они были не нужны. Все его движения отточенные, будто он играл мелодию в шестидесятый раз, а не в первый. Каким зрелищем была эта довольная улыбочка одними уголками губ младшего, какой усладой для уставших глаз был его энтузиазм. И Сириус запел. Только вылеченными пальцами он отбивал по пюпитру ритм ударных. Регулус прикрыл глаза, потому что он великий выпендрежник, что услышал песню два раза и стоял играл её, как Аполлон. Ещё и с такой лёгкостью, будто не он мучал себя занятиями на скрипке целую неделю. — Need a woman gonna hold my hand, tell me no lies, make me a happy man, — тихо и высоко пел Сириус перед большим соло, прихлопывая стопой в такт. Но уже на третьем «Ah ah ah», дверь открылась. Визги, вопли и "Что это такое, Регулус?!". Ей не хватало только разрыдаться. Она, как Медуза Горгона, одним своим взглядом заставила обоих братьев окаменеть. Скрипка Регулуса издала последнюю ноту, неправильную, разочарованную, и дальше всё двигалось слишком быстро. Инструмент полетел на пол и разбился. Мать взяла брата за ухо, будто случайно стукнув того лбом об дверной косяк на выходе из комнаты. У Сириуса кровь закипела внутри, будто быку показали красную тряпку. Ему пятнадцать, Регулусу тринадцать, пора было уже это заканчивать. Жизнь под гнётом тирании высасывала из его младшего брата годы, он выглядел как ходячий труп. Но обычно она его не трогает. Обычно получает Сириус. Всегда именно старшему приходилось брать на себя вину младшего, чтобы защитить от избиений и криков. Когда Регулус лажал, Сириус делал что-то гораздо хуже, чтобы забрать внимание на себя. В каком-то смысле ему даже нравилось быть рыцарем для маленького принца. Защищать, ставить свою жизнь под угрозу, лишь бы только этого не пришлось делать Регулусу. Был момент, который Сириус до сих пор помнил слишком хорошо. Регулусу было шесть лет, он боялся грозы. Как он всегда делал в детстве, Регулус постучался к Сириусу в комнату и уснул у него на кровати. Матери это не понравилось. Пытаться подкладывать под них — уже повзрослевших, но всё же — кузин было нормально, они же девочки. Но нет, два брата не могут быть близки. Даже если им шесть и восемь лет соответственно. Утром она за шиворот выкинула Регулуса из комнаты, и тот ударился лбом об перила лестницы, рассёк бровь, забрызгал кровью её ковер в коридоре. В тот день Сириус сам сломал себе руку. Засунул её в один из шкафов комода и сильно треснул по ней, заорал, привлёк внимание, и Регулус успел убежать. Он чуть-чуть повредил комод этой своей выходкой. Мать была в ярости: никто в этом доме не ценит его древности и ценности. Сириусу пришлось с перевязанной рукой отчищать кровь брата с ковра зубной щёткой. Мать стояла над ним, читая нотации. Но это было обычно. То, что происходило сейчас, не входило ни в какие рамки. Она не трогает Регулуса, она его прощает. Он её хороший, любимый сын. Надо было срочно придумывать диверсию. Вальбурга вела Регулуса за ухо, пока тот без передышки извинялся, извинялся, извинялся, кричал, что больше такого не повторится. Она бурчала что-то себе под нос, из её ушей практически шёл пар. Она вела его в подвал. Из подвала Сириус ни разу не выходил целым и невридимым. — Не трогай его! — закричал Сириус им вслед, цепляя руку Регулуса и таща на себя. Он делал брату больно, они с двух сторон его разрывали, а хватка матери вполне могла оторвать ему ухо. Регулус начал рыдать. Мерлин, думай, думай, думай!!! Он просто сыграл не ту песню, случайно разбил скрипку. Это не страшно, это не большой ущерб, надо придумать что-то хуже, сейчас же! Да что угодно! Что-нибудь! — Пусти, мальчишка, это всё твоё влияние, — грозно проговорила Вальбурга. — Пусть узнает наконец... — Нет, мам, мам, мам! — перебил её Сириус, ещё крепче хватаясь за Регулуса. Внутри зародилась самая настоящая паника. — Мама! Пожалуйста, это всё я, ты права, да! Это я!!! Он отпустил руку Регулуса, когда она наконец остановилась. Выпрямился, мягко улыбнулся, почти нежно. — Я виноват, это я его заставил. — Будет знать, что не стоит поддаваться плохому влиянию. И с этими словами она продолжила свой путь. Положила руку Регу на загривок и зашагала вниз по лестнице. Сердце Сириуса рухнуло в пятки. Думай, думай, думай!!! — Всё хорошо, Сириус, я виноват, всё хорошо, — подал голос Регулус. Он обернулся на брата, глаза красные, заплаканные, но он держался, готовился к боли. Мать дёрнула его с такой силой, что Регулус чуть не покатился по лестнице. Ему повезло, что сумел удержать равновесие, иначе ей бы такой исход только понравился. Мелкий вздумал играть в мученика, вздумал защищать своего защитника. Это так не работало. Они так не работали. Сириус в крови, Регулус её вытирает. Всё. Никак иначе. Мать хотелось задушить, отрезать ей руки, чтобы она никогда его больше не трогала, даже подумать не могла о том, чтобы ему навредить. Разрезать её, раскромсать и оставить гнить в том же подвале, где она резала и кромсала самого Сириуса. Идея пришла сама собой. Блэки всегда считали себя чуть ли не королевских кровей. Их вычурный дом это отражал. Высокие потолки, тёмный грузный интерьер, портреты усопших родственников. И доспехи. Рыцарские. Когда, как не сейчас. Сириус добежал до первого попавшегося такого экспоната, вынул меч и ринулся обратно. Главное успеть, пока Вальбурга не... Заперла дверь, твою мать, она заперла за ними дверь. Регулус, скорее всего, уже на коленях. Твою мать! Меч полетел на пол, рука в карман. — Бомбарда! — крикнул Сириус, взмахнув палочкой. Последовал грохот, взрыв, и дверь раскололась, посыпались камни дверного проёма. Мать среагировала быстро. Уже нацеленная на сидящего на полу Регулуса палочка теперь была направлена в сторону Сириуса. Она быстро его обезоружила. Смотрела как на невменяемого, будто это он ведёт себя странно, будто именно его действия какие-то ебанутые. — Ты что творишь?! — взвизгнула она, отходя от шока. Это был отличный шанс. Сириус пробрался через беспорядок, который он сам и устроил, и поднял меч. В её сторону. — Отпусти его, — потребовал он, замахиваясь. Вальбурга выглядела так, будто сейчас рассмеётся. — Значит вот как? — слегка нервно хихикнула она. — Хочешь меня убить? — Я отрежу твою блядскую голову, и мы с Регом сыграем ею в квиддич, мразь, — чуть ли не прорычал Сириус. Он видел кровь. Мысль о том, что он сейчас освободится от неё, была потрясающей. Адреналин бурлил в крови, ему хотелось улыбаться. Он это сделает. — Сириус! Не надо, пожалуйста, не надо! — взмолился Регулус. Он подбежал к брату, вставая между ними, спиной к Сириусу, отгораживая его от гнева матери. — Рот закрой и не высовывайся, — прикрикнул на него страший брат, отталкивая его в сторону, подходя ближе к Вальбурге. Он поднял меч над головой, чтобы замахнуться сильнее, чтобы столкновение с её шеей было быстрым, лёгким. Освобождающим. — Иди сюда, сука, это твой последний день на земле. — Маленький ублюдок, — тяжело выдохнула Вальбурга в его сторону. Она бросила ещё одно обезоруживающее заклятье, и меч выпал из рук. Воткнулся кончиком Сириусу прямо в стопу. И он рухнул вместе с ним.

★★★

Сириус обычно сдерживал крики, не давая maman наслаждаться ими, из-за чего Регулус никогда не мог отследить, когда она с ним закончит. Поэтому он вылез из-под одеяла только поздно ночью, через несколько часов после... всего. Сириус лежал на полу в подвале и не двигался. Вокруг него — лужа крови. Большая, невыносимая лужа крови. Его крови. Его крови, что пустила мать. Она даже не использовала палочку, как обычно, ноги были израненны его же мечом. Его спина. Брюки бесполезными клочками слились воедино с израненной кожей. Рубашка Сириуса тоже была порвана, превратившись из белой в алую, будто светилась в свете луны из маленького подвального окна. При виде его Регулуса вырвало. Он боялся крови, не выносил её запаха, её гриффиндорского цвета, всего, что с ней связано. В особенности крови Сириуса. Его собственной крови. Его вырвало ещё раз от насыщенного запаха металла, витавшего в воздухе. Живот содрогнулся от нового позыва. Нужно было перебороть себя. Он каждый раз это делал, теперь нужно было сделать снова. Но сколько бы он ни заставал эту картину, легче не становилось. В этот раз было гораздо хуже. — Кричер, — позвал Рег, и домашний эльф с хлопком появился. Посмотрел на него так, будто и не заметил присутствия Сириуса в комнате. — Мастер Регулус, Вам что-то нужно? — вежливо поинтересовался он. Регулус по-прежнему держал одну ладонь на дрожащих губах, а другую на животе. Он прохрипел: — Тащи всё. Как обычно. Моя ванная, все бинты в доме. Растопырник. Весь. Кричер исчез. Регулус подошёл к брату, опустился на колени рядом с ним, прямо в лужу крови. Захотелось снова опустошить желудок, но он сдержался. Сириус не двигался, он находился без сознания, но вроде дышал. Регулус проверил пульс. Слабый, но он хотя бы вообще был. Уже хорошо. Есть, что спасать. Всё в порядке... — ...Всё хорошо, Сири, сейчас я тебя подлатаю, и будешь бегать как новенький, тупой ты, блять, придурок, — причитал он, убирая волосы с лица брата. Губы того были приоткрыты, на щеке видны следы высохших слез, другая сторона лица полностью испачкана его же кровью. Регулус подтащил его к себе за плечи и положил голову себе на колени. — Ты же знаешь, что она всегда побеждает. Зачем ты так с собой? Зачем ты так со мной? Мерлин, Сири, какой же ты тупой. Блять... У него на спине был особенно глубокий порез. Регулус положил сверху на него ладонь, чтобы остановить кровь. Сам чуть ли не давился рвотой, глубоко дыша через нос, чтобы успокоиться. — Мастер Регулус, — оповестил Кричер о своём появлении, его руки были заняты вещами первой необходимости. Пора было приниматься за работу. Пересилить себя, помочь Сириусу. Как обычно, всё нормально. Без паники. Паника никому не поможет. Первым делом он промыл раны. Ну как, сначала приказал Кричеру убрать кровь, подложил под голову Сириуса подушку, за которой смотался эльф, а потом уже промыл раны. Настойка растопырника их всегда спасала. Так как порезы были не магические в этот раз, то затягивались они хорошо, быстро. Кровь уже почти не текла. На правой ноге Сириуса было самое неприятное ранение. От упавшего меча. Регулус стянул с него туфлю и понял, что рана сквозная. Она будет заживать ещё день, может, два. Сириусу придётся прыгать на одной ноге, если он вообще придёт в себя к этому времени. Регулус щедро залил рану растопырником. Оставалось только надеяться, что всё срастётся правильно. Те порезы, что ещё не затянулись, Регулус перевязал бинтами, Кричер отреза́л их и завязывал. Как бы эльф ни относился к старшему, младшего он любил и слушался, так что выполнял все поручения молча. Когда тело брата было более-менее реабилитировано, Кричер сбегал за пижамой Сириуса и щёлкнул пальцами, сменив ему одежду. — Так, ну, надо как-то вставать, étoile, — тихо сказал Регулус, держа его голову у себя на коленях и мягко хлопая брата по щекам. — Просыпайся, ты в порядке, всё хорошо. Но Сириус не подавал признаков жизни. Он дышал, сердце билось — Регулус проверил — но не двигался. — Кричер, трансгрессируй нас в его комнату, Сириуса на кровать, спиной вверх, — тихо приказал он. Эльф повиновался. Регулус направился в уборную Сириуса, где полчаса вымывал кровь с рук. Он умылся, чтобы взбодриться и удержать себя в тонусе. Откровенно говоря, он очень-очень устал. Рег укрыл брата лёгким одеялом, чтобы оно не давило на раны, но достаточно плотным, чтобы он не замёрз. Сел на кровати прямо напротив, наблюдая за его лицом. Обычно, когда Сириус просыпался, он причмокивал и сразу же зевал. Сейчас же у него было всё такое же мертвенно-бледное лицо без какого-либо выражения. Регулус старался, правда старался не думать о плохом. Не думать, что слишком долго ждал и Сириус потерял слишком много крови. Не думать, что тот слишком давно без сознания и его сердце слишком тихо бьётся. Он справится, он всегда справлялся. Он невыносимо тупой. Он и его тупые маглы, тупые красивые песни, тупой, блять, талант. Он тупее любой пробки, самый тупой нож на кухне. Нихуя не режет, только раздражает. А мать режет. Кожу. Его же мечом. И он без сознания из-за его же тупого, раздражающего, невыносимого поведения. Из-за меня. — Не уходи от меня, пожалуйста, — шёпотом попросил Регулус, слёзы покатились по его щекам. — Я не смогу без тебя, не уходи, пожалуйста, Сири. Пожалуйста. Вот бы он пошевелил хотя бы пальцем руки, которую держал Регулус. Вот бы открыл глаза и сказал, что он в порядке. Но брат так и лежал. Его дыхание неглубокое, неровное, будто ему снится кошмар, будто у него отказывают органы от потери крови. — Нельзя, Сириус, слышишь? Нельзя, блять, умирать. Я на тебя смотрю сейчас. Ты меня убьёшь, если умрёшь. — Мастер Регулус, — сказал Кричер, и Регулус дёрнулся от его резкого появления. — Простите, сэр. Кричер сделал вам чай с мёдом и молоком. — Спасибо, Кричер, — поблагодарил Регулус, садясь на кровати поудобнее, потянулся за напитком и обхватил обеими ладонями, чтобы согреть их. Под ногтями ещё осталась кровь брата. Рука Сириуса была у него на колене. — Как Вы себя чувствуете, сэр? — вежливо поинтересовался Кричер, и Регулус прыснул в чай. — Лучше, чем он, — указал он на брата рукой, оставляя её у Сириуса на голове. — Мне нужно от тебя ещё две вещи, Кричер. — Конечно, мастер, Кричер сделает. — Нужно сходить в мою ванную комнату и принести мне успокаивающее, не снотворное зелье. Спать я не буду... — Но... — хотел было перебить Кричер, что он позволял себе только с Регом, но тот поднял руку. — Спать я не буду, ещё раз говорю, Сириус может очнуться, и ему понадобится моя помощь. — Кричер присмотрит за мастером Сириусом, сэр, — возразил эльф, но Регулус покачал головой. — Я справлюсь, — отрезал он. — Значит, второе. С утра ты идёшь в магазин и покупаешь крововосполняющие зелья, штук десять, не меньше. Хорошо? — Хорошо, Кричер сходит, Кричер купит крововосполняющие зелья для мастера Сириуса, — закивал эльф. — Отлично. Ступай, — отпустил его Регулус, немного успокоившись. Зелья понадобятся в любом случае, может, даже останутся на следующий раз. Он просто надеялся, что Сириус переживёт ночь. Выпив и чаю, и успокаивающего зелья, Регулус начал засыпать. Да, это было обычным эффектом, особенно при сильном стрессе, но спать ему было нельзя. Не выпить тоже было нельзя, он пил их постоянно, в мире зельеварения его бы назвали зависимым. Может, так и было, но иначе в этом доме, с безрассудным братом, с maman, тоже было нельзя. Слишком много нельзя. Нельзя было играть эту песню, нельзя было давать Сириусу себя вдохновить. Нельзя было отдавать ему скрипку. Нельзя было плакать, это только разозлило брата ещё больше. Нельзя было уходить, когда мать сказала выметаться из подвала. Нельзя было прятаться под одеялом, пока Сириус мучился от боли. Мерлин. Он поднял на неё меч. Ради меня. — Какой же ты тупой, Сири, — мягко сказал он, укладываясь рядом. Брат всё не шевелился. — Я был бы в порядке, я же несильно лоханулся, как ты бы сказал. У меня уже есть шрамы от неё, зачем ты так? Зачем? — его голос угасал, а веки становились слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. — Ради чего, Сири? Смотри, куда тебя это каждый раз приводит. В этот раз ещё хуже... Мерлин, пожалуйста, проснись. Скажи мне, что ты в порядке... Сири...

★★★

Хлопок. Кричер. — Мастер Регулус, Госпожа требует вашего присутствия внизу, — заявил эльф. Регулус медленно просыпался. — Сейчас приду, достань мою хорошую одежду, пожалуйста, — прохрипел он, прочистил горло. Наплакавшись вчера, он уснул рядом с братом, его брюки и рукава рубашки всё ещё были в засохшей крови Сириуса. — Госпожа требует вас обоих, мастер, — с ноткой сочувствия сказал Кричер, и Регулус чуть не завыл. Как она не понимает, что сделала с ним?! Каким образом, она считает, Сириус вообще сможет спуститься по лестнице? Одеться под стать? Встать с кровати? — Я выйду к ней один, Сириус отдыхает, — мягко сказано. — Кричер боится, что это невозможно, мастер Регулус, Госпожа очень сердится. — Блять, да она... — начал было жаловаться Регулус, но сдержал себя, стиснув губы в тонкую линию. Тяжело выдохнул через нос. — Я понял, Кричер. Иди за одеждой. Для нас двоих. Кричер повиновался и исчез. Сириус лежал в том же положении. — Étoile, просыпайся, нас maman ждёт, — мягко сказал Регулус и также мягко коснулся его плеча. Ноль реакции. — Сири? Подъём, иначе она придёт сюда сама. А ты знаешь, как она к твоим постерам относится, — позвал он снова. Ноль реакции. Сириус не двигался. Его пижама была покрыта пятнами крови, которая просочилась через бинты. Раны не зажили. Сириус не дышал. — Сири? Регулус перевернул его на бок. Мертвенно-бледный, глаза закрыты, рот приоткрыт. Мёртвый. Нет, нет, нет, нет!!! Этого не может быть!!! Нет! — Сириус! — крикнул Регулус, мгновенно полностью проснувшись. Адреналин забурлил в крови, такой же, какой сейчас покрыты и простыни, и одяло, и вся кровать, и весь Сириус, и весь Регулус. Он перевернул брата полностью на спину, уселся на колени рядом и стал бить его по щекам, приводя в чувства. Чувств больше не было. Как и пульса. — Блять! Нет! Сириус! Нет!!! — кричал на него Регулус всё громче. Кричер сразу появился в комнате. Он что-то говорил. Скорее всего, что ему нужно быть тише, чтобы мать не узнала. — Зови её, давай! Зови её! Сейчас же, Кричер, блять, сейчас!!! — чуть ли не рычал Регулус. Пусть посмотрит, что она натворила, что она сделала с его звездой. Пусть вернёт его к жизни ценой своей. Регулус задушит её этой кровавой подушкой, обвяжет простынь вокруг шеи и сломает её. — Кричер сейчас, Кричер уже зовёт! — повиновался он и исчез. — Сука, ты не умер, не прикалывайся, я знаю, что ты не умер, ублюдок, ВСТАВАЙ! — Регулус уже откровенно избивал его, молотил по груди, пытаясь запустить сердце, так сильно, что, кажется, сломал ребро. Сириус не шелохнулся. Регулус бил его щекам так, что рассёк бровь, но кровь не пошла. Он такой холодный! Сириус всегда был всем самым тёплым в жизни Регулуса, он не может сам быть холодным! — Ты не можешь умереть, Сириус! Ты что мне, сука, говорил? Что ты просто не способен на это, что она тебя никогда не убьёт, потому что ты не можешь! Потому что я здесь! Я тебя, блять, убью, вставай!!! Мудак!!! — орал он, ворочая бездыханное тело брата с бока на бок, избивая его, что было силы. Был бы он живой, на коже оставались бы красные следы от разбитых в кровь костяшек. Нет, этого не могло произойти. Сириуса нельзя разрушить, Сириуса нельзя убить. Он неубиваемый, он сильный, он всегда, блять, справлялся! На нём всё всегда заживало как на собаке, что это такое?! Откуда столько крови?! Открылась дверь. Регулус в панике повернул голову. Maman.

★★★

Резко втянув в себя воздух, он сел на кровати. Сон. Кошмар. Ебучий его мозг, ебучее воображение, ебучий Сириус! — Сириус? — позвал он брата, что продолжал лежать рядом в том же положении. Сириус не двигался. Злость, утрата и паника, что не успели далеко уйти из сна, проросли в реальность. — Сириус, блять, ублюдок! — громче сказал он, ударив брата прямо по разрезанной, но заживающей спине кулаком. Потом ещё раз, ещё и ещё. — Сука! — простонал Сириус, перекатываясь на бок и прикладывая руку к спине. Другую он выставил в защитном жесте от Регулуса. Разомкнул глаза и в шоке посмотрел на брата: — За что?! — Мерлин! — с облегчением выдохнул Регулус и бросился к нему. Заключил живое тело в свои объятия. — Сириус... — Реджи, что такое? — прохрипел он и приобнял брата в ответ. Регулус расплакался. Живой, живой, живой! — Тихо, тихо. Всё хорошо, да? Мы с тобой в порядке, оба, да? Это же отлично, — успокаивал его живой старший брат. Он покоцанный, порезанный, уставший, но всё равно нежно гладил Регулуса по голове и утирал слёзы. Успокаивал. — Да, да, — шмыгнул носом Рег, — да, мы в порядке. Всё хорошо. — Ну вот, а ты тут устроил бои без правил. Лежачего вообще-то, — зевнул он. — не бьют, étoile. Сириус много лет так его не называл. Регулус расплакался сильнее и уткнулся ему в плечо. — Ты подлатал меня, ты умничка. Как всегда, — сонным голосом проговорил Сириус, засыпая обратно с Реджи на руках. — Я так тебя люблю, — прошептал Регулус ему в плечо, и брат сжал его крепче. Они в порядке. И они будут в порядке, пока они вместе.