Ритуалы

      Мел держала в руке буклет и не могла поверить, что она действительно собирается послушать совет своего терапевта и отправится на этот дурацкий вечер со свиданиями вслепую.              Но ресторан был неплохим. Симпатичная ретро-обстановка: мягкие велюровые сидения, торшеры и красивый высокий бар с разными необычными бутылочками и статуэтками. Что-то похожее на обстановку из фильмов про красоток в длинных платьях и мужчин в костюмах, что не вынимают сигареты изо рта.       Во всяком случае, это разнообразие, верно ведь? Что-то новое, чтобы не застревать между домом и работой. Это ведь как нормальные люди должны функционировать, верно? Какие-то события, которые помогают им чувствовать вкус жизни и находить новые впечатления. «Положительный опыт», как его называет её психолог.       Правда в том, что любой такой опыт для неё заканчивается усталостью и неспособностью есть. Мел перестала ставить любые свидания в воскресенье, потому что иначе она рисковала отправиться на работу с пустым желудком в полуобморочном состоянии. Все эти свидания вытягивали из неё силы до той степени, что тело отказывалось слушаться и выполнять хотя бы какие-то полезные вещи. Голод, сон, речь, интерес, внимание… всё отключалось после перенапряжения.       Она пыталась объяснить психологу, как это устроенно в её голове. Что любая социальная ситуация высасывает настоящие живые соки из физического тела, оставляя её разбитой и нефункционирующей на самом базовом уровне.       — Ну вы же справляетесь на работе?       — Да, но работа — это другое, — Мел запнулась. — Там есть система, правила, рутина. Ситуации разные и их много, но я понимаю, как работать с ними. Что говорить людям, как обходится с коллегами. Это всё выучено и знакомо.       — Как натренированная мышца?       — Примерно, может быть… — она задумалась, пытаясь понять насколько точная аналогия. — Наверно.       — Значит нужно натренировать ту мышцу, которая нужна для встречи с незнакомыми людьми, — улыбнулась женщина.       Мел думала, что она не понимает как это сложно. А главное бессмысленно. Даже если она научится маскироваться без усилия на свиданиях то… что дальше? Ей придется до конца своих дней маскироваться в отношениях. Изнашивать себя не только на работе, но и дома? Это стоило того?       Иногда Мел смотрела на себя в зеркало и не понимала, почему она вообще старается быть нормальным человеком. Какая награда будет за все эти старания? Отсутствие одиночества. Она и так не способна его чувствовать, как его описывают в книжках и показывают в кино. Её хорошо одной. Спокойно.       Не надо притворяться. Не надо искать подходящие фразы и нужные слова. Можно весь день крутить между пальцев кольцо и хихикать, читая любимую книгу. Все шесть или восемь часов, не отвлекаясь ни на что. Можно жить под шум телевизора и бубнить под нос интонации из фильмов, готовя себе обед. Можно танцевать, выкидывая абсолютно нелепые движения, когда затекла спина после очередного конспекта по свежей медицинской статье. Можно потерять себя внутри тысячи статей, перескакивая с гипер-ссылки на гипер-ссылку. И всё это было содержательным и полным. Каждое маленькое бытовое действие наполнено значением и смыслом, сложностью, которые другие даже не чувствует, но Мел наслаждается взаимосвязью систем, что сталкиваются в красивую симфонию — симфонию жизни.       Кому она могла рассказать об этом? Кто будет думать, что это не оправдание или самообман, чтобы не чувствовать себя несчастной. Но Мел не была несчастной. Она не чувствовала причин, по которым она должна врать себе или кому-то. Но люди вроде знали лучше неё, что она чувствует. И она не знала кому верить: тысячам голосов снаружи или одному голосу изнутри. Может она действительно была одинока и несчастна? Может где-то есть другая полная счастливая версия, которая знает лучше, что нужно полноценной жизни? Может все эти люди знают что-то, что она не может узнать, потому что она другая?       Поэтому она пошла к психологу, чтобы попробовать снова прикоснуться к «нормальности». Последний шанс перед тем, как принять свою судьбу и не пытаться больше ранить себя об общение с теми, кто физически не способен понять её до конца. Лучше покой одиночества, чем мужчина, который ждёт от неё исполнение каких-то странных ролей. У неё нет сил быть актрисой в собственном доме за закрытыми дверьми. Её нужно пространство, где она сможет дышать.       Но пока она не решилась на ней надето черное платье с косым декольте от плеча. Волосы накручены и уложены пышными волнами в стиле ретро. Вместо очков — линзы с синим реалистичным пигментом, чтобы сделать глаза выразительнее. Легкий макияж. Туфли в сумку, кроссовки на ноги. Духи, которые она не слышит на себе. Заряженный телефон, выключенный свет. Готово.       Убер уже тут. Лёгкое приветствие с водителем. Пару минут и она на месте. Девушка хостес очень милая и Мел рада. Хорошее начало вечера — это уже половина успеха. Все усаживаются. Официант говорит, что один напиток входит в стоимость резерва. Мел смотрит на барную карту и больше всего ей хотелось бы заказать любимый виски. Она знает, как он пьянит. Знает, что он просто помогает ей чувствовать себя нормальной. Это контролируемый, безопасный напиток.       Но потом она думает о «нормальности». От неё будет пахнуть спиртом и она услышит всё эти вопросы про выбор напитка, поэтому она улыбается официанту и просит бокал сухого белого вина и стакан воды. Безопасный вариант, который ни к чему не обязывает.       Напитки почти на всех столах. Мел пьёт только воду, пока слушает правила.       — Каждые полчаса мужчины буду пересаживаться за столы к девушкам.       Мел прикоснулась потными руками к своим волосам и тут же отдёрнула руку к собственному бедру. Вся ситуация, когда ты сидишь, как на выставке, а остальные мужчины прыгают вокруг тебя, будто им надо выбрать, что они любят больше. Почему ей раньше не приходило в голову, какая это дурацкая ситуация? И что она будет делать с мужчинами, которые после нескольких кругов будут явно заинтересованы в других девушках и не обращать на неё внимания? Какой курс поведения она должна выбрать в таком случае?       Мел начала представлять ситуацию, заготавливая мимимку и фразы, взвешивая, что из этого лучше сработает, чтобы не остаться с ощущением, будто бы её это хоть на минуту беспокоит.       — У каждой девушки есть номер на столике, у каждого мужчины приколот номер к его груди, — девушка продолжала. — У вас есть бланки, где вы отмечаете партнёров по десятибалльной шкале. Вы можете отметить партнёров только от одного до десяти. В конце вечера все бланки будут собраны и соответствия посчитаны, — она улыбнулась. — Но это не значит, что вы не можете обмениваться контактами во время общения.       Мужчин в зале до сих пор не было. Мел крутила головой и пыталась понять, какую публику привлекают подобные собрания. Им тоже дали приглашения психологи или Мел одна? Женщины были не так разодеты, как она. Много джинсов, платьев попроще, без причесок и точно не каблуки. Мел вдохнула и выдохнула. Резко ей захотелось провалиться сквозь пол. Это было не такое большое событие, да? Черт. Минус очко в сторону нормальности.       Она вернула внимание к бокалу с вином. Оно смотрело на неё, как блестящий омут золотого покоя. Мел прикоснулась к стеклу, оно оказалось успокаивающе холодным. Наверно, она выбрала один из тех сортов, что принято подавать охлажденными.       Глоток и прозвучал гонг. Рефлективный укол тревоги, поиск звука и вот уже она понимает, что это начало вечера. Скоро за её стол кто-то сядет. Ещё один глоток вина. Она закрывает глаза и немного темноты помогает прийти в себя. Была бы её воля, она бы постаралась выключить звук у всего места или заткнуть себе уши чем-то, но это сразу минус десять очков к нормальности. Надо просто научится качать мышцу. Да, это то, зачем она здесь — просто тренировка в спортзале, но для мозгов.       Первый мужчина был выше её. Ничего особенного, но одет аккуратно и со вкусом. Улыбчивый, разговорчивый и громкий. Мел напряглась. Если он говорит громко, то и она будет. А она так долго училась держать свой голос в пределах нормы. Не хватало до конца вечера выбить себя из колеи и перекрикивать всех в зале.       — Я хочу свою семью.       — О, это прекрасно! — Мел ответила мило. — Значит ты уже решил, что готов стать отцом?       — Да, я полностью готов, знаешь, обеспечить тихую гавань для моей жены, — он наклоняется чуть ближе, словно секрет. — Знаешь, я немного старомодный. Я верю, что мужчина должен обеспечивать свою семью. Быть стеной. Я обеспечиваю покой, а он обеспечивает комфорт внутри покоя.       — Вот как, — Мел задумалась над тем, что это очень странно, но ей не нужен был конфликт. — Звучит прекрасно. И не всегда прежние социальные роли плохи. Иногда можно быть мамой без карьеры и папой, который содержит семью. Главное договориться на берегу и разделять труд там, где его можно разделить на двоих. Тот же уход за ребёнком, например?       — Ну да… конечно, — мужчина помялся. — Но ты не подумай я полностью за то, чтобы моя женщина была самостоятельной, а не только сидела дома. И да, конечно, даже готов заниматься женской работой иногда.       — Женской работой?       — Ну да, ухаживать за ребенком.       Мел округлила глаза и выпила вино, промолчав.       — Что? — он смотрел на неё моргая часто, явно раздраженный, но скрывая раздражение за улыбкой. — Что-то не так, милая? Тебе ведь что-то не понравилось, верно ведь? Ты можешь мне сказать.       Колокольчик ударил, спасая Мел от продолжения разговора. Она поставила ему два в своём бюллетене.       Второй мужчина за её столом был азиатской внешности, чуть ниже ростом. Ей он сразу не понравился.       — Ты не можешь так говорить! — он вдруг поправил её во время рассказа про пациентку, которая чуть не убила свою дочь.       — Почему? — Мел вдруг улыбнулась широко. — В смысле… я не называю имён.       — Врачи не должны раскрывать врачебную тайну, — он выпалил поучительно и продолжал смотреть на неё снисходительно, видимо ожидая извинений или раскаянья.       — Я рассказала историю в общих чертах, — она не понимала, кто из них проигрывал игру в нормальность, но почему-то не хотела отступать. — Ни один из аспектов конфиденциальности не был нарушен.       — Я знал, что вы врачи девушки только и умеете, что собираться сплетни и не занимаетесь ничем полезным.       — А кем ты работаешь? — Мел спросила, с грустью осознавая, что вина в её бокале давно нет.       — Я работаю с базами данных. Помогаю собирать статистику по логистике.       — Должно быть увлекательная работа! — Мел улыбнулась фальшиво и натянуто. — Точно ничего опасного и для сплетен не найдётся место.       — Да, я весь день у себя в офисе. Тихая работа — сидишь клацать кнопки. Любой может научится.       Мел закивала и начала искать взглядом искать официанта.       — Ты кого-то ищешь? Другой мужчина тебе понравился больше? Кто-то, кого ты нашла уже? Да?       Официант наконец-то увидел её. Она заказала вино и тут же извинилась перед своим дейтом, залетая в туалетную комнату, чтобы отдышаться. Она смотрела на себя и, на самом деле, ей нравилось, что она видела. Макияж и прическа неплохо держались на месте. Платье шло ей ужасно. Хотя бы с этой точки зрения она молодец — выгуляла часть гардероба, чем не достижение?       Она вышла из туалета и тихонечко прокралась к бару, чтобы сфотографировать стойку и полюбоваться, как огни бара аккуратно переливаются между разноцветного стекла и жидкостей. На минуту музыка перестала быть громкой, тело перестало тянуть и ныть. Всё стало снова радостным и спокойным. Она подумала вдруг, что надо было прийти сюда одной, одеться красиво, заказать напитки и сделать себе шикарное свидание. Но это было бы жалко… Минус пятьдесят очков нормальности, Мелисса Кинг, за подобные мысли.       Гонг сзади снова звучит и начинается перемещение в зале. Мел возвращается на место, чтобы в толпе вдруг врезаться в знакомую спину. Одно прикосновение и она вдруг снова на работе в самую запару, когда нужно бежать в операционную и скорее натягивать перчатки.       Доктор Ленгдон смотрит на неё широко раскрытыми глазами снизу вверх и обратно, но ничего не отвечает. Он в спортивном бомбере и не снял в помещении кепку. Черные джинсы. Мел снова думает о том, как далеко её образ от того, что было принято одевать на подобные встречи.       — О, извини, я… — Мел начинает ловить слова ртом, она не готовилась к этому, что он должна теперь делать.       — Мел, ты прекрасно выглядишь… — доктор Лэнгдон перебивает её, а потом вдруг осматривается. — Какой у тебя столик?       — Д… девятый? — она отвечает неуверенно, потому что оказывается ей было плевать какой у неё столик и выберут ли её сегодня.       — Отлично! — его голубые глаза озаряются. — Дождись меня, хорошо? Я обязательно буду за твоим столиком, — он снова окидывает её странным взглядом что-то между радости и нервозности.             — Как скажете, доктор Лэнгдон, — она мямлит тихо, но он уже не слышит, уходя к другой девушке.       Мел возвращается к себе за столик. Как она и ожидала перед ней парень, который уже успел влюбиться в девчонку с предыдущего столика.       — Слушай, ты не против, если мы просто посидим в телефонах?       — А? — он только понял, что кто-то есть рядом с ним. — А, да… как хочешь, окей.       Он продолжил крутиться вокруг стула, нервно выглядывая свою пассию, которая как назло сидела с Лэнгдоном. Мел старалась не смотреть в их сторону, но ей хотелось. Она выпила второй бокал вина, она выложила в сторис фотографию с геометкой и своё селфи в платье. Она полистала ленту с новостями, поклацала пару статей. Всё это было не так интересно, как её привлекательный старший коллега, сидящий в нескольких метрах за столиком на быстрых свиданиях.       Мел посмотрела в их сторону. Лэнгдон ничем не отличался от себя прежнего. Та же приветливая врачебная улыбка, которой он пользовался общаясь с пациентами-детьми. Повседневная одежда, в которой он пришел на свидания, не слишком отличается от медицинской униформы. Если быть честной до конца, то в своей черной рубашке с короткими рукавами и стетоскопом на шее, он выглядел в десять раз лучше.       Если Мел фантазировала о нём, то он всегда был только в рабочей одежде, какой бы сюжет не крутился в её мыслях. Мел подумала об образах в своей голове и вздохнула.       Вино в бокале успело согреться, но это было всё ещё вино. Она должна была остановиться, чтобы пьяной не наговорить доктору Лэнгдону глупостей. С другой стороны, это же Фрэнк Лэнгдон — доктор-кен из больницы скорой помощи Питтсбурга. Что она может ему сказать, что он уже не слышал от других девушек в свой адрес.       Доктор Лэнгдон часто получал записки с номерами и прозрачные намёки, прямые приглашения в свою постель. Даже умирающие пациентки не стеснялись закинуть невод в эту реку. Каждый раз, когда Мел становилось свидетельницей этих сцен и вежливых отказов, то внутри становилось не по себе.       Она никогда бы не хотела оказаться на их месте. Ей не нужно было унижение от признания и ещё больше унижения от отказа. Фрэнк всегда умудрялся добавлять в свои отказы чуточку нотки разочарованного родителя. Девушки всегда улыбались ему в ответ, не смутившись. Но мел умерла бы от стыда на их месте. Но может быть причина была только в том, что для них этого ничего не значило, а для неё значило всё на свете?       Доктор Лэнгдон был её единственным другом на работе. Сантос, Уитакер, Джавади, Дана, доктор Робби иногда могли поддержать её. Не сказать, что они не старались быть вежливыми и понимающими рядом с ней, но они не понимали её. Сантос сплетничала с Робби. Уитакер был его протеже. Джавади чувствовала себе уверенно в своём тиктоке. Дана всегда занята и её доброта только для экстренных ситуаций.       Но когда вернулся Фрэнк, то она словно ощутила, как всё может быть совсем иначе. Их первый день после возвращения оказался полным трагедий и сложностей. Спустя полгода Мел не знает, что было бы с ними, если бы они не сумели найти друг друга среди уголков больницы, где они прятались от самих себя.       В тот день всё было иначе, чем сейчас. Тот день был проклят. Тот день кинул Мел в свою постель в слезах от усталости и мечтах о нём рядом с ней вплоть до момента, где между ними нет ничего не остаётся, кроме ощущения кожи к коже. Потому что у Фрэнка было то, что не было ни у кого с людьми, с которыми общалась Мел, — он не перегружал её нервную систему.       Доктор Лэнгдон, словно состоял из нейтральной материи, которая не могла навредить ничему внутри неё. Неощутимый химический элемент, который так необходим её измученному сознанию.       Гонг прозвенел. Люди замельтешили вокруг столов. Мел вдруг выпрыгнула из своих мыслей и осознала, что бокал с вином пуст. За стол сел, конечно же, доктор Лэнгдон. На его груди был номер, который она могла теперь спокойно разглядеть, тоже девять, как и номер её столика.       Мел взяла бюллетень отметила единей прошлого ухажёра, и не задумываясь, тут же вписала напротив номера Фрэнка десятку. Они встретились взглядом. Фрэнк по-прежнему разглядывал её с тем же странным неуверенно радостным выражением лица, которое могло быть насмешкой, если бы она не знала Лэнгдона лучше.       — Тебе идёт, — говорит он вдруг.       — Что именно?       — То как ты уложила свои волосы, — он показал на себе и только теперь Мел сообразила, что он снял свою кепку. — Я не думаю, что мог бы увидеть тебя на работе с такой прической.       — Да, — она заскользила пальцами сквозь кудри, будто бы проверяя там ли они по-прежнему. — Подумала, что подыграю атмосфере этого места. Знаешь, немного ретро?       — О, у тебя вышло. Я только хотел сказать, как твой образ подходит этому месту, — Фрэнк посмотрел вдруг на себя, улыбаясь почти смущенно. — Что не скажешь обо мне. Надо было придумать что-то получше, я словно минуту назад была на заправке и резко решил пойти на свидание.       — Вы могли прийти в своей больничной форме, доктор Лэнгдон, — Мел сказала, что думала и тут же пожалела об этом, но пути назад не было. — Девушкам нравятся врачи.       — Э, мхм, — Лэнгдон закатил глаза, смеясь. — Особенно разведенные, которым приходится спать в машине, чтобы оплатить счета за развод и рехаб.       — Вы спите в машине? — Мел нахмурилась.       — Нет, нет… — Фрэнк замахал головой. — Это было фигурально сказано. Всё хорошо Мел, тебе не о чем беспокоиться, — он ударил себя по лбу, словно был самый большой дурак. — Не прошло и минуты, а я уже жалуюсь на свою жизнь, — он прочистил горло. — Мел, ты явно пришла хорошо провести время на свидании. Что я могу сделать, чтобы оно прошло приятно для тебя?       — Честно говоря, вам ничего не надо делать, доктор Лэнгдон, — она выдохнула. — Предыдущее четыре были настолько ужасными, что я просто рада передышке.       — Должно быть такой формат занимает у тебя много энергии… — Фрэнк посмотрел на неё без жалости, но с лёгким оттенком беспокойства. — Как ты решилась?       — О, это не была моя идея, — она рассмеялась. — Мой психолог сказала, что я должна качать свою «социальную мышцу» в сфере свиданий, чтобы однажды найти счастье, любовь и всё, что полагается нормальным людям, — он запила свои мысли остатками воды в стакане. — Но я подумываю о том, что некоторым людям просто не дано быть в отношениях.       Фрэнк рассмеялся.       — Эта идея приходила и ко мне в голову.       — Вы были женаты, — она посмотрела на него внимательно. — Долгие отношения. Вы хотя бы знаете, как это ощущается. Что потеряли, что ждать в следующий раз… — Мел знала, что должна молчать, но ей хотелось выговориться. — Я могу только догадываться о том, что наверно не потеряю ничего важного, учитывая мой образ жизни. — Она поморщилась. — О, это была видимо моя очередь жаловаться на свою жизнь.       — Не вижу в этом ничего плохого, — Фрэнк заправил выпавшие волоски обратно в прическу.       — А вы… — она спросила тише. — Как вы оказались тут?       — Это была идея моего психолога, — он покачал головой, щурясь. — Немного другая мотивация, учитывая мою ситуацию… но примерно в тех же красках.       — Как думаете, доктор Лэнгдон, — она наклонилась ближе и прошептала. — Есть шанс, что все эти люди пришли сюда, потому что их послал сюда психолог.       Фрэнк наклонился на стол и посмотрел на неё заговорчески.       — У меня есть основания полагать, что ваш диагноз абсолютно верный, доктор Мелисса Кинг.       — И какой курс лечения мы назначим нашим пациентам?       — Для начала прерывание нынешней терапии, как безрезультативной.       — Вы предлагаете уйти?       — Да. Сейчас.       — Но мы не можем просто так…       — Мы можем и мы уйдём, — Фрэнк улыбается широко. — Ты же не думаешь, что я позволю ещё пяти невротикам портить вечер одному из лучших врачей больницы Питсубрга, когда она так заслуживает хороший отдых в свой выходной?             Мел не с чем было спорить. Она хотела уйти. Фрэнк возьмёт на себе весь вес неловкости, пока ей останется только осторожно накинуть на себя черный блейзер и осторожно пройти через зал, прячась за его широкой спиной. Но вместо этого он встал из-за стола взял её пиджак расправив у неё за спиной.       Все в зале замерли, наблюдая за картиной. Ох. Вот это сцена. Класс. Не оставалось ничего как подняться со своего места, чувствуя как шелковая подкладка прохладой ложится на плечи и рука Френка вдруг застывает у неё на талии. Она оборачивается вопросительно, но он только улыбается загадочно, махая в сторону выходу.       Его рука даже смелее обвивает её талию, она буквально прижата к его боку. Они проходят через зал, словно он залит разогретым маслом, а она большой восковой шар, что мягко плывёт, отрываясь от платформы всё выше и выше.       Мел замечает взгляды мужчин и женщин. Многие из них продолжают просто оценивать происходящее, но есть и те, которые легко можно назвать завистливыми — особенно от тех мужчин, которые успели провести с ней свои жалкие полчаса.       Но Фрэнк не уводит их из ресторана, он ведёт её наоборот глубже. Куда-то в сторону освещенной главной площадке, где наслаждаются своим вечером обычные парочки, которые пришли сюда отдохнуть, а не за терапией.       Фрэнк подзывает официанта, тот сразу находит им новый отдельный столик и Мел только успевает порадоваться, что теперь прямо перед ней во всю свою красоту виден бар.       — Ты проголодалась? — спрашивает Фрэнк, заглядывая ей в глаза, пытаясь понять собирается ли она дать ему честный ответ.       — О, я не могу есть, когда приходится общаться с незнакомыми людьми, — она пожала плечами. — Это глупо я знаю, но…       — Давай закажем что-то просто на случай если ты проголодаешься, — он быстро полистал меню. — Тебе необязательно есть, но мне будет спокойнее, хорошо?       — Фрэнк, — Мел прикусила язык. — Доктор Лэнгдон, вам абсолютно необязательно беспокоиться об этом. Я в порядке. Мы оба сэкономим денег, если просто выпьем немного и… — она не знала, что они будут делать потом.       В эту же минуту она поняла, что ей не нужно было ничего говорить про экономию, учитывая положение Лэнгдона. Она его оскорбила таким образом? Это ведь что она только что сделала? Назвала его бедным?       — Мел, — он посмотрел на неё внимательно. — Ты можешь меня звать Фрэнк и перейти на ты, мы не на работе. Мы на свидании.       Есть вещи, которые не должны происходить в обычную субботу, когда ты решила немного выйти из зоны комфорта, надеть черное платье и посидеть в ресторане. Например, не оказываться на свидании со своим старшим коллегой, в которого ты без ума влюблена уже полгода как.       Она может почувствовать, как по щекам растекается румянец. Словно кто-то плеснул лаву ей в лицо.              — Мы на… свидании? — она вдруг промямлила, как абсолютная идиотка.       — Если только ты не против, — Фрэнк вдруг покраснел вслед за ней, он выглядел испуганно, будто бы ляпнул глупость и ждёт реакцию Мел.       — Полагаю, что раз уж мы тут, то стоит рискнуть? — Мел улыбнулась.       — Что ты пьешь?       — Виски.       Фрэнк удивился на минуту, а потом поразмыслив кивнул.              — Имеет смысл, — он улыбался.       — Не самый женский напиток.       — Один из самых врачебных зато, — он подмигнул.       — Я не думала об этом с такой точки зрения.       Потом их разговор перешел в странное сочетание флирта и обычных разговоров, осколки которых они позволяли себе на работе, но теперь они могли не спешить, объясняя свои мысли и ощущения.       Они конечно же поговорили о наболевшем, пошутили про пациентов, посплетничали про всех коллег. Потом он спросил у неё про семью. Она спросила у него про родителей. Они поговорили про детей и Бекку.       Мел выпила свой второй стакан виски, съела заказанное Фрэнком для неё сашими, а потом наверно один из лучших шоколадных фонданов, которые она пробовала в своей жизни. Они выпили кофе и на часах уже было поздно.       Когда она встала, то ощутила наконец-то какой пьяной она была. Фрэнк не пил весь вечер. Он был за рулём.       — О, мне надо отойти в уборную ненадолго, — Мел извинилась.       Перед зеркалом стояла уже хорошо растрёпанная версия Мелиссы Кинг. Она стёрла помаду, вычесала сбившиеся локоны, подправила осыпавшуюся тушь и переобула кроссовки. Она была пьяной, но теперь она была счастливо пьяной и в полном комфорте. Когда она выпрыгнула обратно в зал, то Фрэнк ждал её совсем рядом.       Она проплыла в его сторону, словно они действительно были парой на свидании, и теперь когда он положил ей руку на талию, то ничего необычного в этом не было — это ожидалось. Они пили вместе, смеялись и болтали почти четыре часа подряд, и Мел чувствовала, что ни капли не устала. Ей хотелось больше, чтобы вечер и разговоры никогда не заканчивались.       Это, наверно, то, что у всех красивых парней выходит лучше всего — чувствовать девушек рядом с собой, чем-то необычным. Но с другой стороны сама Мел нигде не ощутила в его рассказов намёк на то, что он пользовался большим успехом у женщин. Они с женой сошлись в его студенческие годы. Двое детей, тяжелая каждодневная работа. Будто времени и не было для всего этого.       И всё же Фрэнк Лэнгдон носил внутри себя ту социальную легкость и оттенок харизмы, которые Мел неоткуда было взять.       На улице было прохладно. Они вышли за пределы ресторана, и теперь всё ощущалось, словно они чужие люди друг другу. Словно каким-то образом они застряли ситуации, где им надо играть роль близких людей, но они больше не знают как.       На парковке её догнали мысли о том, что теперь будет с ней на работе, когда она увидит его в понедельник. Как она сможет весь день ходить между палатами и не искать его взглядом при каждом удобном случае.       И ещё она была возбуждена. Где-то между фраз и улыбок её тело поддавалось и подыгрывало, ожидая награду за свои реакции. В итоге она стоит на холодном ветру, чувствуя влажную ткань между ног и оттенок странной неудовлетворенности. Но что она должна была сделать? Перегнуться через стол и заставить его взять её прямо на стуле посреди ресторана?       Она хмыкнула.       — Что смешного, Мел? — тут же спросил Френк.       — Не-нет, ничего… — она пробурчала. — Я просто много выпила и теперь смешные мысли сами лезут в голову.       — Ты вся замерла, — он обнимает её крепче, проводя рукой от плеч к пояснице. — Мне надо было припарковаться ближе.       — Вы слишком много заботитесь обо мне, доктор Лэнгдон, — она смотрела в его голубые глаза. — Я настолько похожа на ребёнка?       — Ты абсолютно не похожа на ребёнка, Мел, — его голос вдруг стал чуть глубже, взгляд блуждал по её лицу. — Мне просто нравится делать так, что у тебя всё было хорошо.       — Мх-м, — Мел прикусила нижнюю губу, чтобы не поцеловать его в этот же момент. — Понятно.       Внизу живота снова приятно потянуло и он был так рядом, и его руки вокруг неё. «За что мне всё это?» — спрашивала себя Мел, пока Лэнгдон садил её на пассажирское сидение своей машины.       К счастью в машине не было никаких следов, что Лэнгдон в ней спал. Она разрешила заплатить ему за их ужин и совесть до сих пор мучила её. Это было его решение, конечно. Но всё же. Он не должен был настолько вкладываться в то, чтобы развлечь из жалости свою коллегу, пока сам находится в трудном положении.       — Могу я спросить, — Мел спросила резко, пока Френк подбирал песню в плейлисте.       — Что угодно, Мел, — он ответил тут же.       — Где ты живешь сейчас?       В приглушенном отсвете приборной панели она наконец-то могла разглядеть всё, что он так здорово скрывал под улыбкой весь вечер. Она конечно могла словить похожие реакции на работе, но никогда достаточно, чтобы задержаться надолго и понять, какую эмоцию они выражают.       Теперь она видела. Это были сразу три вещи: стыд, боль и усталость. Мел вдруг положила руку ему на плечо.       — Ты можешь сказать мне, Френк, — она поджала губы. — Это только между нами, я больше никому не скажу. Не то, чтобы мне было кому. Ты мой единственный друг… на работе.       Фрэнк посмотрел на неё, музыка играла совсем тихо.       — Мел, ты не должна…       — Беспокоиться о тебе? — она повторила ему его слова. — Может быть мне просто нравится делать так, что у тебя всё было хорошо.       — Хорошо, — он сдался, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Я скажу. Это не большой секрет, — он положил руку на руль. — Я ночую в мотеле.       — В мотеле? — Мел пыталась представить как это возможно. — Но это же…       — Ужасно? — он переспросил. — Да я знаю, но такие времена. Их просто надо пережить…       — Но ты можешь… не знаю, — она не хотела оскорбить его. — Найти что-то лучше.       — Так и поступлю, — он завёл машину и ввёл адрес Мел на навигаторе, он был у него ещё с того раза, когда он подвозил её пару раз. — Но немного позже, пока не разберусь со всем остальным.       Они замолчали на какое-то время. До её дома было недалеко ехать и она боялась упустить свой шанс, поэтому она зажмурилась и посчитала от трех до одного, а потом проговорила так громко, насколько сумела заставить себя.       — Ты можешь жить со мной, если хочешь. У меня есть свободная комната и ты не помешаешь.       Френк посмотрел на дорогу, увидел, что впереди ничего нет и повернулся к Мел.       — Мел… — он вдруг запнулся. — Ты не должна. Это…              — Ты можешь платить, если хочешь. Выйдет то же самое, что и мотель, но лучше? — она вдруг посмотрела на него, почти не скрывая попытки уговорить его. — И мы можем сэкономить на бензине, если будем скидываться и ездить на работу вместе на твоей машине. И… мы знаем друг друга, верно? Это не то, чтобы кто-то чужой. Уитакер и Сантос живут вместе, у них выходит вполне неплохо…       — Стой, стой, стой, Мел. Притормози, — он останавливает на светофоре, его голос не злой, но один из тех, когда ему нужно остановить пациента и узнать детали для анамнеза лучше. — Что значит «платить, если хочешь». Мел, ты готова позвать к себе человека в дом и не брать с него денег?       — Ну разве что половину коммуналки, это будет честно, — она пожала плечами. — Это мой дом, мне не надо платить ипотеку, поэтому… — Мел помолчала немного, пока Фрэнк смотрел на неё с открытым ртом. — И ты не просто человек. Ты мой друг… это немного другое, верно ведь? Приглашать друга жить к себе?       — Наверно, Мел, — он проговорил тихо. — Но мы не будем это обсуждать, пока ты выпила. Вернемся к этой беседе, когда ты протрезвеешь, как тебе такая идея?       Она закатила глаз, пытаясь не засмеяться.       — Если тебе будет так спокойнее.              — Мне будет так спокойнее.       — Хорошо, договорились.       Когда они подъехали к дому Мел. Она посмотрела на него очень внимательно и решила, что из всех вечеров, когда она решалась на бездумные поступки — этот казался самым подходящим, чтобы испытать все свои шансы.       — Пошли со мной, — она скомандовала, открывая пассажирскую дверь со своей стороны. — Я покажу тебе комнату, в которой ты будешь жить.       Фрэнк странным образом молча послушался, не сказав ни одного слова. У входных дверей она вытянула ключи и они быстро вошли в квартиру. Она зажгла торшер в коридоре, стягивая кроссовки и кидая на пол сумку с туфлями.       — Слева кухня, напротив вход в мою комнату, гостиная часть студии. Вот там в углу твоя комната, — она быстро вставила ноги в мягкие тапочки и зашагала в сторону гостевой спальни. — Я не знаю насчёт того, насколько хорош матрас для твоей спины, но кровать большая. Ты должен вместиться даже с твоим ростом.       Она оставила Фрэнка рассматривать комнату, пока зашла в комнату и достала из комода набор постельного белья и полотенца.       — С сердечками или с цветочками? — она показала ему два набора с постельным бельем.       — Мел, ты не обязана.       — Я не собираюсь ничего слушать, — она вдруг совсем осмелела, улыбаясь широко. — Нет ни одной причины, почему ты должен возвращаться сегодня в мотель с тонкими стенами и пыльными занавесками, когда у меня есть большая кровать в нормальном тёплом доме.       Он смотрел на неё немного, а потом повернул голову на бок.       — Ты уверена, что всё в порядке? Я не хочу вторгаться вот так посреди ночи, — он был честен.       Внутри что-то сжалось от тоски. Ей хотелось ударить его, чтобы он не думал, что она действительно пытается сделать что-то из альтруистических побуждений. Фрэнк умел делать её жизнь проще и она хотела узнать, насколько он хорош в этом. Тем более, это только временно, пока он не встанет на ноги. И Мел хорошо знала, что Лэнгдон не из тех людей, которому понадобится много времени для этого. Он был хорошим человеком и хорошим врачом. У него есть свои ошибки за спиной, но он справлялся полгода так хорошо, учитывая все обстоятельства.       Мел подумала, что делала бы она, если бы ей пришлось каждый день ездить на работу из комнаты мотеля. Если бы у неё была аддикция, которая обещала освобождение от боли. Как долго она продержалась бы? Но Френк держался. Он даже не дал шанса ей узнать, что всё настолько плохо. Постоянно оставаясь поддержкой.       Должно быть развод тоже оставил свои раны, но эта тема возникла только сегодня. Он всегда носил кольцо, когда был на работе. Заметил ли он, что проговорился сегодня и сделал ли он это специально? Что бы она знала, что может иметь право на него?       — Я настаиваю, Фрэнк.       — Тогда с сердечками, если можно, — он потянулся к стопке из простыни и пододеяльника у неё в руках, улыбаясь широко. — Спасибо.