контроль

Марк сдавливает ладонь на шее сильнее и замирает, делая пару неглубоких вдохов. В голове шумит, а ладонь сама по себе разжимается. Нет, он не может. — Ну же, Марк, давай, — звучит в голове будто чужой мыслью, но голос мягкий и бархатный, ему не хочется сопротивляться. Поэтому он сжимает пальцами шею по бокам, заставляя Анджея опустить голову, и смотрит в его голубые глаза. Взгляд чуть расфокусирован, но в глазах чётко читается вопрос «почему ты остановился», ответа на который Марк не имел. У него в голове крутился другой, но не менее важный вопрос — почему он продолжил? — Марк, — почти ласково звучит в голове, и он закрывает глаза на несколько мгновений. Нет, это не его мысли, но почему тогда он не останавливается? Почему его ладонь всё ещё на шее Анджея, который… любит такое. Который сам попросил. Но при условии, что если не понравится, не получится — он не заставляет. Можно остановиться. А Марк не может. Ни продолжить, ни остановиться. Сделав один глубокий вдох, Марк разжал руку и провёл пальцами по шее Джея, а потом схватил в кулак отросшие пряди волос любовника и притянул его поближе для поцелуя. Полное поражение, несмотря на несколько резкие действия. Анджей куснул за губу и разорвал поцелуй, посмотрел в глаза, вздохнул. — Марк, — его голос хриплый, кажется, даже сорванный. — Зачем насиловать себя? Мог бы… — Захотел попробовать, — отрезал Марк и чуть наклонился, обнимая Джея и целуя его уже более мягко. Под пальцами он чувствовал то ли раны, то ли следы от… плети? — Дюш, — мягко, зная, как на любовника действует это обращение, начал Марк. — Что это? — Не задавай лишних вопросов, — и снова голос… на этот раз он шёл из вне. Андрей! Он руководил процессом, сидя напротив кровати на кресле. Гад. Просто… смотрит, даже не мастурбирует, хотя мог бы себе позволить. Марк собирается что-то сказать, но Джей не даёт — целует и тянет на себя. Значит, у этих двоих какие-то свои игры, и Марк лишь пешка? Но он принимает правила игры и наваливается на Анджея. И целует шею, невольно оставляя засосы, которую ещё недавно пытался сдавить, перекрыв доступ воздуха любовнику. Не смог, но ему и не нужно. — Перевернись, — командует Марк и слышит одобрительный смешок со стороны кресла. Джей не задаёт лишних вопросов и поворачивается на живот, и взгляду Марка открываются истерзанные ягодицы мужчины. Красные полосы рассекают мягкую плоть, и всё это выглядит свежим. Анджей чуть ведёт бёдрами, ёрзает, намекая, чтобы Марк что-то сделал. И он делает. Проводит ладонью по ягодицам, чуть надавливает на поясницу и, поддавшись порыву, внезапно целует одну из полос. Джей вздрагивает и тихо выдыхает, явно не готовый к подобному. Андрея Марк не видит, но чувствует, что его прожигают взглядом. Но раз он не останавливает их, значит, ему всё нравится. Гад. Джей вздрагивает каждый раз, когда Марк проводит по ягодицам, но не возмущается. Ёрзает так, чтобы членом хотя бы немного тереться о простынь и, в какой-то момент, джинсы Марка. И кончает от лёгкого шлепка по правой ягодице, которая оказалась истерзаннее всего. — Я и не знал, что ты так с этого прёшься… Джей смеётся и утыкается носом в подушку. Не знал он, конечно. Ведь именно Анджей в их трисам принёс BDSM, точнее, его элементы. И только Андрей это перенял. Марк не может в таком ключе контролировать любимого человека, но ему и не нужно этого делать. — Какой ты нежный с ним, — на этот раз смеётся Андрей и оказывается внезапно близко к Марку. — Не слишком ли? — Андрей, — почти зло бормочет Марк, но его затыкают поцелуем. Андрей и сам не грубый, но в нём и в его действиях чувствуется иногда такая власть, которой нет ни у кого из других партнёров. — Его же ну… невозможно… Андрей снова рассмеялся. — Я вообще-то здесь, Барисоль. — Только не говори, что тебя это не устраивает. Не устраивало бы, никто бы здесь не остался, — думает, почему-то каждый из троих мужчин, и улыбается этим мыслям.