Не боится стать арбузным человеком

— Хикару? Йошики открыл глаза. Полоса света четкой линией разделяла темный потолок, в помещении тихо, только откуда-то с улицы доносился стрекот цикад. Йошики наклонил голову вправо, пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. Мягкий диван под спиной, картинка перед глазами смазывалась, наверное, еще не проснулся. Стены комнаты напоминали квартиру Курэбаяси. Йошики решил сесть и оглядеться.  — О, ты проснулся, - обернулся на шум мужчина со светлыми волосами, сидящим у стены скрестив ноги.  — Танака? Что ты тут делаешь? Где Хикару?  Йошики осмотрел мужчину. В руках темные очки, который тот обычно носил не снимая, клетка с хомяком на коленях, зверек застыл перед темной стеной. Уголки губ Танаки дрогнули в мимолетной улыбке, но ответов на вопросы не последовало.  — Иори! Иди кушать, - теплый, звонкий голос донесся из-за стены. Позже на шорох из гостиной вышла Риэ Курэбаяси. — А, Йошики, это ты проснулся. Голоден? Ты потерял сознание после закрытия дыры.  Курэбаяси неловко почесала висок, смотря на проснувшегося гостя, и обнадеживающе улыбнулась.  — Н-нет. Где Хикару? - потянулся Йошики к шее, чтобы размять, но заметил след на руке. Он точно был не такого размера. Курэбаяси подошла к нему, присаживаясь на край дивана и не обратив внимания на Танаку.  — Он ушел недавно. Не сказал, куда. — Я пойду найду его, - взгляд Йошики не отрывался от руки.  «Наверное, снова во всем винит себя» - стало не по себе от этой мысли.  — Я подвезу до куда нужно, ночь на улице, - встала с дивана Курэбаяси и направилась на кухни. — Ключи только возьму.  Йошики вышел на улицу, вдыхая прохладный воздух полной грудью, его довезли до дома Хикару, заверил, что дальше сам и не нужно с ним возиться. Он в порядке и чувствует себя уже хорошо. Забежав в комнату Хикару, не нашел его там, осмотрел каждый уголок в доме и двор. Под все тот же стрекот цикад побежал до своего дома. Вряд ли, конечно, он найдет там друга, но хотя бы спросит у мамы, видела ли она его, и в принципе покажется перед глазами.  Ноль результатов. Еще и дома никого не оказалось. Йошики тщетно пытался вспомнить, куда могли уйти мама и сестра, тоже ноль результатов. Следующим в голове всплыло их место — небольшой сарай. Йошики побежал туда. В груди нарастал стук сердца и растекалось едкое чувство, из-за частого дыхания голова стала кружиться, тело не слушалось и ни в какую не хотело бежать быстрее. Злость смешалась с тревогой.  В их месте темнота, поглощающая, беспросветная тьма, ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Йошики похлопал по карманам в поисках телефона — не нашел, потерял или забыл у Курэбаяси.  — Хикару? Звук исчез во тьме. Лицо скривилось в надвигающемся отчаянии, Йошики взвыл. Вскоре он почему-то оказался в густом лесу и не помнил, как добрался, да и неважно было. Пробирался сквозь ветви, не обращая внимания на колючие ветви и торчащие корни, так старательно пытающиеся замедлить его.  Впереди показалась оранжевая куртка. Светлая надежда мелькнула ярким, но слабым огнем, быстро погаснув. Йошики присматривался, продолжая идти вперед.  — Хикару? Белая макушка приближалась. Друг стоял, не двигаясь.  — Хикару? Йошики с опаской потянул руку к плечу Хикару. И почему на друге оранжевая куртка? Тот обернулся до того, как Йошики коснулся. Алые зрачки горели в ночи словно два маяка, только вот не вызывали желания следовать. Йошики сглотнул, делая шаг назад, в горле пересохло.  Сбоку раздались шорохи, заставив резко повернуть голову. Еще одна оранжевая куртка, но сверху не было головы. Шорохи послышались и с другой стороны. Иголки вонзились в спину Йошики, дрожь пронеслась, накрывая волной удушающего страха. Ноги сорвались прочь.  Это все галлюцинации, игра призраков. Йошики привлекал всю нечисть с горы. 

***

Раздражающий писк доносился до ушей Хикару, подбородок покоился на сцепленных пальцах, ладони — на белоснежной простыни. Светло-серые глаза пробежались по скучным стенам палаты больницы и остановились на профиле Йошики. Поиграли называется с мячом. Чувства закрались куда-то в пространство между ребер Хикару, была и стягивающая тисками вина, и тянущая на дно грусть. Будет извиняться перед Йошики днями напролет и пинать мяч больше не станет. Вообще к нему не подойдет.  Взгляд спустился к мерно вздымающейся груди, пальцы потянулись и мягко легли сверху. Подушечки обдало жаром, а затем сущность неторопливо потекла по изгибам силуэта. Зрачки зажглись алым, свет нарастал, пульсируя. Глаза Хикару не моргали и застыли на Йошики. Уголки губ опустились и, вздохнув, Хикару собрался воедино.  Писк на приборе усилился, привлекая внимание. Какие-то цифры стремительно увеличивались, став трехзначными, и зеленая полоска часто запрыгала. Хикару почти понимал, что это значит, но лучше он чувствовал душу Йошики. Та беспокойно заметалась. Темные брови свелись к переносице, казалось, все мышцы напряглись разом.  — Йошики! Очнись! - вскочил Хикару и затряс друга за плечи.  С громким, глубоким вдохом Йошики проснулся, вырываясь из цепких лап кошмара. Тяжело дыша, он пытался сфокусироваться на кристальных глазах напротив. Руки обвили талию и с нуждой притянули. — Хикару… - зарылся носом в сгиб шеи Йошики и вдохнул, чувствуя расслабление.  — Йошики, извини! - жалобно протянул Хикару, вкладывая в голос все отчаяние, скопившееся всего-то за несколько часов. — Я не буду больше играть в мяч. Честно-честно.  Солнечный свет залил палату теплыми, ласковыми лучами.