Ястреб

      На город опускался вечер, солнце клонилось к закату, и его лучи запутались в пышной кроне деревьев маленького фруктового сада. Они, как теплые прикосновения детских ладошек, касались пока ещё мелких зеленых завязей плодов и ягод. Немного позже, через несколько недель, наполненных жаром солнца и короткими летними дождями, созреет и нальётся соком сладкая черешня. После поспеет терпкая на вкус вишня, из которой дядюшка О сварит вкусный компот. Ближе к осени на высоких ветвях станут покачиваться румяные яблоки, но сейчас на дворе хозяйничал июнь, плоды были мелкими и кислыми, и поэтому омежки выходили в сад не для сбора урожая, а чтобы немного прогуляться перед сном. В этот вечер пятеро детей сели кругом под старой вишней и наперебой рассказывали друг другу придуманные сказки.       — Пускай Тэхён рассказывает. У него это лучше всех получается, — предложил самый старший из ребятни, когда стало ясно, что придумать хорошую историю всем вместе не получится, и говорить должен кто-то один.       Семилетний омежка, которому дали слово, надул от важности и без того пухлые губки. Он чуть задумался, собирая воедино поток мыслей, и начал неторопливый рассказ.       — Жила-была серая куропатка. Она бегала по лугам и степям, клевала семена с ягодами и ловила жучков. Она жила просто, как все другие куропатки, но мечтала однажды улететь далеко-далеко, чтобы увидеть чужие края, рассказы о которых слышала от живущих у озера журавлей. Вот только у куропатки не было больших и сильных журавлиных крыльев, и поэтому улететь далеко она не могла.       Тэхён обвёл взглядом притихших друзей. Убедившись, что все его внимательно слушают, продолжил сочинять с особым вдохновением.       — Однажды куропатка бегала по лугу и случайно нашла в траве раненого орла. Охотники ранили его стрелой, повредили одно крыло, и орёл больше не мог летать.       — Ой, папочка мне уже рассказывал такую сказку, — радостно воскликнул один из малышей. — Только там была не серая куропатка, а белая мышка, и нашла она не орла, а змею с отдавленных хвостом.       — Нет, Джиён, — мотнул головой Тэхён, недовольный тем, что его рассказ прервали. — Ты сейчас вспомнил совсем другую сказку, поэтому слушай внимательно мою… Ну так вот, куропатка увидела беспомощного орла, и ей стало его очень жалко. Она стала заботиться о нём: принесла в клювике чистую, родниковую воду, чтобы промыть рану, и наловила толстых кузнечиков, чтобы орёл не умер от голода.       — Орёл согласился есть кузнечиков? — недоверчиво покосился на рассказчика пухлощёкий омежка. — Орлы такое не едят. Они кушают зверюшек и птичек.       — Жрать захочешь, ещё и не такое съешь, — огрызнулся Тэхён. — Сухо, не мешай рассказывать.       Другие омежки тоже укоризненно зашикали на не к месту разговорившегося Сухо; тот, признав свою вину, стыдливо опустил взгляд; и почувствовавший поддержку Тэхён с упоением продолжил сказку.       — Куропатка заботилась об орле всё лето, и тот постепенно поправлялся. Рана на крыле перестала кровоточить, заросла, и на её месте выросли новые перья. Одним осенним утром куропатка, как обычно, неся в клюве кузнечика, пришла к своему другу, но не смогла его найти. Она обегала весь луг, но орла не было ни в высокой траве, ни под черёмуховым кустом. Подумав, что орла нашла и съела лисица, куропатка горько заплакала, а потом услышала откуда-то сверху громкий, радостный клич. Куропатка подняла голову и увидела орла, высоко летающего в небесах. Орёл тоже увидел серую куропатку. Он стремительно опустился на луг и…       — Острым клювом разбил куропатке голову и вырвал её сердце, — кровожадно заблестел глазами самый старший из детей, которому уже исполнилось целых девять лет.       — Нет, Минхо! Всё было не так! — воскликнул от возмущения Тэхён. — Орёл опустился на луг рядом с куропаткой и сказал: ты самая смелая на свете птица, ты пожалела меня и не бросила в беде, теперь я здоров, мы с тобой лучшие друзья, и поэтому ты можешь просить меня о чём угодно. И тогда куропатка рассказала орлу о своей мечте увидеть далёкие страны. В это время по небу пролетала стая журавлей, орёл схватил куропатку сильными лапами и взлетел вместе с ней ввысь. Так они летели много дней. Орёл следовал за журавлиной стаей, неся в своих лапах серую куропатку, но не чувствовал усталости, ведь оба его сильных крыла были здоровы. Они летели над полями и пашнями, над глубокими реками и высокими горами, и в итоге оказались в том чудесном крае, который куропатка мечтала увидеть всю свою жизнь.       Закончив рассказывать удивительную сказку, Тэхён замолчал и посмотрел на друзей, ожидая их реакцию. Лицо омежки сияло восторженной улыбкой.       — Ну не знаю, — задумчиво протянул Джиён. — Мне кажется, что Минхо прав: орёл наверняка сожрал бы куропатку, а не стал выполнять её желания.       — Тем более, что орёл был очень голодный, — соглашаясь с Джиёном, закивал головой Сухо. — Он же всё лето только кузнечиков ел.       — Бедненькая птичка, — тихонько заплакал самый младший из омежек пятилетний Хёну, от всей души жалея куропатку и уже успев позабыть, каким был первоначальный финал истории.       — Это же сказка, выдумка. А в сказках звери и птицы ведут себя по-другому, не как в жизни, — попытался оправдаться Тэхён, но в итоге разозлился и сжал кулаки: — Идите в жопу! Ничего я вам, дуракам, больше не расскажу!       Выкрикнув обзывательства, Тэхён вскочил на ноги и бросился в дом. Он быстро пробежал по короткой тропинке, ведущей из сада к высокому крыльцу. Перепрыгивая через ступени, преодолел лестницу и толкнул рукой входную дверь. Едва сдерживая слёзы, омежка промчался по коридору дома мимо кухни, в которой хлопотали по хозяйству двое прислуг, облаченных в бесформенные балахоны с широкими капюшонами из неприметной серой ткани, за которыми омеги прятали изуродованные шрамами тела и обезображенные лица. Проскочил мимо дядюшки О — грузного омеги средних лет, который придирчиво перебирал шелковые одеяния, выбирая те, что подойдут для сегодняшнего выступления. Взлетел по лестнице, едва не столкнувшись со спускающимися на первый этаж омегами. Как и всегда дом полнился запахами вкусной еды, звонким смехом и шутливыми переговорами, но Тэхёна это не успокоило. Душу жгла обида, и омежка заскочил в одну из спален на втором этаже и с грохотом захлопнул за собой дверь.       Очутившись в спальне, в которой жил вместе с папой, Тэхён упёрся пятками в пол и подпер спиной дверь — если вдруг друзья решили последовать за ним, то им не удастся зайти без стука. В коридорчике второго этажа было тихо. Тяжело дышащий после быстрого бега омежка навострил уши, но не услышал шума погони ни через мгновение, ни спустя минуту.       — Птенчик мой, ты почему такой запыхавшийся? — мелком глянув на сынишку, спросил сидящий перед зеркалом омега. — Что-то случилось?       На вопрос папы Тэхён только махнул рукой, ведь ябедничать на друзей — нехорошо, даже если они это заслужили. Вместо того, чтобы пожаловаться папочке на вопиющую несправедливость, омежка подошел ближе и тихо встал рядом. Затаив дыхание, Тэхён через отражение в зеркале следил, как папа прихорашивается, собираясь этим вечером выступить с представлением в доме какого-то богатого альфы. По папиному лицу прошлась широкая кисть, обеляя пудрой кожу. Тонкими черными штришками папа прорисовал брови и длинные стрелки на глазах. Пухлые, чувственные губы окрасились алой, вкусно пахнущей ягодным соком помадой, которая хранилась в фарфоровой чаше с крышкой, очень похожей на табакерку.       Черные, как смоль, тяжелые волосы омеги уже были убраны в высокую прическу, украшенную двумя заколками с самоцветными камнями. В ушах покачивались длинные серьги. На шее блестело вычурное ожерелье, а золотые браслеты, опутавшие запястья, тонко звенели при каждом взмахе руки.       Тэхён открыто любовался папой, при этом представляя, что однажды он станет таким же красивым и его тоже будут приглашать на праздники самые богатые альфы города. Он научится петь песни и танцевать, как это умеют делать все омеги, живущие в доме дядюшки О. Его шкатулки будут переполнены украшениями, а на летящих шёлковых одеяниях будут вышиты удивительные цветы. Через много лет Тэхён вырастет и станет таким же стройным, грациозным и гибким, как и его папочка.       Жаль, что не все были способны по достоинству оценить эту безупречную красоту.       — Папа, почему нас не любят? — Тэхён осторожно задал вопрос, который мучал его на протяжение нескольких месяцев.       — Кто тебя не любит? — насторожился омега. Закончив красить лицо, он повернулся на стуле к сыну и с тревогой посмотрел в чуть погрустневшие глаза.       — Не только меня одного, — исправил Тэхён. — Почему не любят всех нас?       Он широко взмахнул руками, указав этим жестом на всех живущих в доме омег, но родитель продолжал смотреть с непониманием, и пришлось объяснять подробнее.       — Весной мы с Минхо решили немного погулять, и вышли на улицу.       — Птенчик, вам нельзя выходить на улицу без взрослых, — охнул папа, запоздало испугавшись за сынишку. — Вы ещё слишком маленькие.       — Но другие дети играют на улице без родителей, я это сам видел, — насупился Тэхён. — А почему нам нельзя? И почему соседские мальчишки-альфы не захотели играть со мной и Минхо? Мы хотели подружиться, а они обкидали нас грязью из канавы. И знаешь, что ещё? — Тэхён наклонился ближе к папе, чтобы прошептать на ухо. — Ещё они кричали, что мы с Минхо станем продажными шлюхами.       Тэхён страшно выпучил глаза и обеими ладошками закрыл рот, тем самым показывая папочке, как сильно он сожалеет о ругательствах, которые пришлось сказать вслух, но папа вовсе не рассердился. Вместо того, чтобы сурово сдвинуть брови и отчитать сынишку за сквернословие, омега внезапно зашёлся звонким, заливистым смехом.       — Вот как? Соседские щенки обозвали тебя и Минхо? — чуть отсмеявшись, переспросил папа. Тэхён кивнул, и тогда папа хитро прищурил глаза. — Птенчик мой, поверь: очень скоро эти малолетние недоноски вырастут и станут платить золото, лишь бы только вы украсили своим выступлением их праздник.       — Ёнсу, через полчаса приедет экипаж! — донёсся с первого этажа протяжный голос дядюшки О.       — Мне пора переодеваться, радость моя, — чуть виновато улыбнулся папа и хотел было встать со стула, но Тэхён вцепился в его плечи.       — Побудь со мной ещё немножко, — жалобным голоском попросил он.       Ёнсу не отказал в этой маленькой просьбе. Он усадил сына к себе на колени и ласково провел ладонью по черным локонам волос.       — Рассказать тебе сказку?       — Нет, — Тэхён отрицательно качнул головой. — Лучше послушай мою.       — Любишь рассказывать сказки больше всего на свете?       Тэхён замялся, не зная, что ответить. Он любил слишком много вещей и не знал, какое именно больше всего ему по душе. Тэхёну безумно нравилось играть с друзьями в саду, но танцевать в зеркальной комнате вместе со взрослыми омегами ему нравилось ничуть не меньше. Еще Тэхён обожал ходить на рынок вместе с дядюшкой О, ведь тот никогда не скупился и по первой просьбе покупал сахарные леденцы и медовые пряники. Тэхён любил смотреть на облака. Любил, когда его обнимал и целовал папа. Любил читать книги, а после, если удавалось выпросить лист бумаги и чернила, рисовал животных из далёких стран. Ему нравилось проводить время на кухне вместе с двумя омегами, которые обслуживали дом, и выпекать из теста хрустящее печенье. Нравились шумные городские праздники и развешанные повсюду красные бумажные фонарики. Тэхёну в принципе нравилась его радостная и беззаботная жизнь в доме, хозяином которого считался дядюшка О, и он не мог выделить для себя что-то особенно ценное.       Тэхён не знал, что ответить папе, и поэтому начал рассказывать сказку.       — Жила-была на свете певчая птаха. Она жила в одном маленьком саду города. Птаха пела по утрам прекрасные песни. Пела, радуясь рассвету. Пела о том, как прекрасна её жизнь. Пела о чудесных цветущих садах, которые часто видела во снах. Птаха была добрая и веселая, никому не причиняла вреда, и все её сильно любили.       Омежка дал себе несколько мгновений на передышку. Он заранее волновался, ведь следующая часть сказки была не такой хорошей, как начало.       — Одним недобрым утром птаха попала в силки, которые поставили в саду злые мальчишки, — Тэхён понизил голос, и теперь он звучал мрачно и даже немножечко зловеще. — Птаха пыталась выбраться, она билась в силках и звала на помощь своих друзей, но мальчишки прибежали первыми. Они вытащили птаху из ловушки, посадили в клетку и унесли в дом.       — Да уж, не повезло птахе, — посочувствовал Ёнсу птичке.       — Ага, — часто закивал Тэхён, радуясь, что его сказка так сильно нравится. — А знаешь, что было дальше?       — И что же было? — полюбопытствовал Ёнсу.       — Дальше мальчишки поставили клетку на подоконник распахнутого окна и стали ждать, пока птаха запоёт. Но птаха не стала петь в неволе, она отказывалась от еды и воды и только грустно вздыхала, смотря через прутья клетки на родной сад. Очень скоро мальчишкам надоело сидеть и караулить птаху, и они убежали играть на улицу. Оставшись одна, птаха встрепенулась и стала громко звать на помощь своих друзей. На её крики слетелись все птицы сада, но ни старая ворона, ни желтогрудая синичка, ни длинноклювый дятел не смогли помочь выбраться птахе на волю. В это время по небу пролетал ястреб. Своим острым слухом он услышал мольбы птахи и спустился вниз. Увидев ястреба, птицы бросились врассыпную, а птахе было некуда прятаться, ведь она сидела в клетке. Ястреб сжалился над птахой. Сильным клювом и острыми когтями он сломал прутья клетки, но за свою помощь попросил стать его другом. Птаха с радостью согласилась.       — Глупенькая птаха, — чуть улыбнулся папа. — Почему она поверила ястребу? Почему не испугалась быть съеденной, ведь у ястреба такие острые когти и клюв?       — Потому что ястреб помог ей сбежать из клетки, — с готовностью объяснил Тэхён. — И кушать птаху ястреб не стал. Наоборот, они стали очень хорошими друзьями и вместе улетели далеко-далеко, в край цветущих садов, которые птаха раньше видела только во снах. Ястреб увёл птаху туда, где её никогда не поймают мальчишки.       Тэхён чуть качнул ногой. Потом прижался крепче к задумчиво замершему папе. Омежка глубоко вдохнул родной папин запах и зажмурил от удовольствия глаза.       — Пап, — спросил тихим голоском, — а есть на свете край с цветущими садами или это выдумки?       — С какими садами? — уточнил Ёнсу.       — С такими же прекрасными, как оазисы в пустыне.       Сравнение пришло на ум легко. Несмотря на юный возраст, Тэхён был не по годам умным омежкой. Он рано научился грамоте, хорошо читал по слогам, и уже успел прочесть не меньше двадцати книг из библиотеки дядюшки О. Тэхён знал, что где-то очень далеко есть пустыни, по которым ходят караваны с диковинными зверями — верблюдами, которые выглядят почти как лошади, но на спине у них есть горбы. Знал про южные густые леса, в которых водились обезьяны, тигры и удавы. Знал про моря, что похожи на озёра, у которых не видно берегов, и про большущих рыб размером больше городской площади, которые плавали в этих морях.       А вот про край с садами, цветущими круглый год, Тэхён ещё ни разу не слышал.       — Люди говорят, что есть, — помявшись, сказал Ёнсу и раздражённо махнул рукой. — Но это глупости. Не верь им.       — Почему я не должен верить? — спросил Тэхён.       — Потому что эти сады якобы принадлежат эзнарам.       — А кто такие эзнары, пап?       — Лучше тебе этого не знать.       Ёнсу тяжело вздохнул и отвел в сторону взгляд. Он ссадил сынишку на пол и попытался встать со стула, но Тэхён быстро уселся обратно в нему на колени, не дал папе уйти, тем самым избежав разговора.       — Пап, ну расскажи, — противно заныл Тэхён, пытаясь заглянуть в папины глаза. — Расскажи мне про эзнаров.       — Да про них и рассказывать-то нечего, — грустно улыбнулся Ёнсу. — Эзнары — это странствующие воины, кочевники. Они пасут в степях стада коз и овец. Иногда ведут торговлю, время от времени нападают на города и поселения, чтобы ограбить и сжечь несколько домов.       — Почему их никто не убьёт, если они опасные? — пролепетал испугавшийся Тэхён.       — Потому что эзнары отличные лучники и крепко держатся в седле. Погонишься следом — изрешетят стрелами. Нападешь во время торговли — и очень скоро за нескольких убитых альф придут мстить сотни его соплеменников. Когда грабят, эзнары не берут много, но их ярость не знает границ. Были случаи, когда они в отместку сжигали дотла целые города и убивали тысячи людей. Эзнары сильные, выносливые и очень жестокие. Альфы этого народа немногословны и нелюдимы, а их лица всегда скрыты за шерстяными платками. Говорят, что они обладают особой магией.       — Какой? — широко распахнул глаза Тэхён.       — Очаровывают маленьких и слишком любопытных омежек, — засмеялся папа.       Чтобы перевести разговор в шутку, он пощекотал Тэхёна подмышкой, и тот, хохоча и извиваясь, соскользнул с коленей на пол и отскочил в сторону.       — Ну па-а-ап, хватит меня обманывать, — всё ещё улыбаясь во весь рот, омежка с игривым укором посмотрел на родителя. — Ты же обещал рассказать правду.       — Во-первых, ничего я тебе не обещал. А во-вторых, я сейчас не лгал. Люди говорят, что омеги считают альф-эзнаров очень привлекательными.       — И ты тоже так считаешь? — хитро прищурился Тэхён.       — Мне-то откуда знать? — удивился вопросу Ёнсу. — Я с ними ни разу не встречался.       — А хотел бы встретиться?       — Нет.       Омега в одно мгновение стал серьёзен. Улыбка стерлась с его лица, а между бровей пролегла морщинка. Он взял сынишку за руку и притянул ближе к себе. Тэхён не сопротивлялся, уловив перемену в настроении папы.       — Нет, я не хочу даже случайно столкнуться с эзнарами на городском рынке, — строгим голосом отчеканил Ёнсу. — И уж тем более я не желаю встретиться с ними ночью, когда в их руках пылают факелы, а стрелы их луков летят прямо в сердце всем, кто посмеет стать на пути. Я не должен был сейчас рассказывать тебе это, не должен был пугать, но раз уж так вышло, то скажу: не смей выходить на улицу и бежать на помощь, если однажды ночью ты почувствуешь запах гари, услышишь ржание коней и увидишь языки пламени на соседских домах. Затаись в спальне. Ни словом, ни делом не выдай себя, и тогда эзгары пройдут мимо. Они ограбят и убьют других, а ты останешься живым и невредимым.       — Папочка, но что я должен делать, если гореть будет наш дом? — прошептал Тэхён, на что Ёнсу скривил губы, словно от пронзившей тело боли.       — Можешь делать, что угодно. Если пожар вспыхнет из-за факела эзнаров, то спастись в любом случае не получится… Всё, хватит об этом, — Ёнсу звонко хлопнул себя по коленям, мельком посмотрел в зеркало, проверив, не размазалась ли на лице краска, и встал на ноги. — Я ухожу переодеваться, а ты, птенчик мой, готовься к ужину. Не забудь перед едой помыть руки. А ещё умойся и расчеши волосы перед тем как лечь спать. Меня не жди, я вернусь ближе к утру. Люблю тебя, мой родной.       Омега обхватил ладонями лицо сынишки и расцеловал чуть покрасневшие щёчки. Легкой походкой выпорхнул за дверь, а оставшийся в спальне Тэхён глубоко задумался. Папин рассказ об эзнарах не на шутку волновал омежку, но тревога в детском сердечке постепенно угасала, оставляя вместо себя жгучее любопытство. Как они выглядят, эти загадочные альфы? Какого цвета они повязывают платки и почему скрывают за ними лица? Почему нравятся омегам? И понравятся ли они самому Тэхёну, если он когда-нибудь увидится с ними?       В голове внезапно возник образ жарко пылающего дома, а воздух разорвал никому неслышимый дикий крик. Испугавших собственных фантазий, омежка зябко поёжился. Скорее всего, папа прав. Если эзнары действительно такие кровожадные, как о них говорят люди, то пускай держатся подальше от дома заботливого дядюшки О, а сам Тэхён даже думать про них забудет, чтобы ненароком не навлечь беду.