Настоящий

      У Разумовского от нервного напряжения мелко подрагивают кончики пальцев. Серёжа вновь и вновь вбивает в поисковик имя Олега Волкова. До крови кусает губы отсчитывая секунды. Трет покрасневшие от бессонных ночей глаза, вглядываясь в экран монитора.

Пользователь в сети в сети не зарегистрирован.

— Я должен улучшить алгоритмы соцсети. — словно спасительную мантру повторяет Разумовский, пытаясь унять накрывающую панику и отчаянье. Неужели все что делал было напрасно?!       Птица мельтешит где-то на периферии взгляда, маячит где то за спиной. — Миллион новых пользователей за месяц, — в голосе альтер-эго слышится неприкрытое торжество.       Птица отлепляется от стены, обманчиво изящным жестом поправляет лезущую в глаза рыжую прядь волос, рассекает маленькую комнатку в фиолетовым леопардовом халате с раздражающим меховым воротником, наверняка одетым на голое тело. Птица всегда имел склонность к излишней этажности.       Выглядит слишком обманчиво, совсем по-человечески. Его выдавали глаза, пугающие и завораживающие, янтарно-желтые как пылающий огонь. В Птице всегда чувствовалась скрытая угроза нечто потустороннее, темное, злое. — Как насчет того, чтобы отпраздновать наш триумф, Птенчик — Птица медленно подносит бокал с итальянским вином к тонким губам, заглядывает через плечо, нагло нарушая личное пространство.       Взгляд его становится нечитаемым, настроение с торжествующе-игривого сменяется на пренебрежительно-холодное. — Да ладно. Прошло столько лет, а ты все ещё думаешь о нем. — презрительно выплевывает Птица. — Я создал это приложение с единственной целью — отыскать Олега. — Серёжа кусает губы коря себя за откровенность. За все эти годы скрывать свои истинные мысли от Птицы он так и не научился. Он, как и в детстве, отчаянно нуждался в нем в минуты слабости и уязвимости. — Почему он до сих пор не зарегистрировался? — безнадежно повторяет Разумовский. Может, если произнести это в слух эти тревожные мысли прекратят пожирать его разум словно пираньи. — Ну-у кто его знает, — голос Птицы буквально сочится сладким ядом и едва скрываемым злорадством, — Может сторчался твой Волков и подох где-нибудь в зассаной подворотне. Может его в пьяной драки убили.       Сережа сжимает губы, стараясь игнорировать бесящий раздражитель, красноречиво демонстрируя средний палец. Промозглый серый туман стелется вдоль реки, принося запах тины и морской соли. Где-то вдалеке слышатся крики чаек.

***

До рейса в Домаск оставалось ещё двенадцать часов

      Олег бесцельно брел вдоль залива, жадно вдыхая холодный солоноватый воздух, ощущая себя наконец дома. Крики чаек будет в душе давно забытые детские воспоминания. Это было так давно как будто не с ним, в прошлой жизни. Как они с Серым на перевёрнутой нагретой солнцем лодкой, слушая шум прибоя, стащив накануне из кабинета директора коробку дорогих шоколадных конфет. Робкая улыбка Сережи, горящие искренней радостью небесно-голубые глаза, солнце играющее в апельсиново-рыжих волосах, россыпь золотистых веснушек на бледных щеках и вздернутом носу. Его искрений звонкий смех. Серый всегда слишком выделялся был слишком светлым и умным для этого серого унылого места. — Спасибо, что дружишь со мной, — Разум улыбается светло и радостно, забавно щурясь от непривычно яркого солнца. — Раньше никто не хотел.       Другие дети и вправду почему-то сторонились Разума, считая его странным чудиком. Старались либо обходить стороной либо шпынять и задевать. — Да фигня вопрос, ты классный, мне с тобой весело. — легко отвечает Олег.       В глубине души Волков был даже рад что стал его единственным другом. Серого не хотелось делить ни с кем. Серый всегда был не по годам умным и вдумчивым ребенком, очень смышленым и начитанным. Олег мог слушать его часами. И ради этой улыбки, ради этого искреннего смеха он был готов выдержать любое наказание.       Олег никогда не винил Серого в том, что произошло. Прекрасно понимал, в ту роковую ночь он принял единственно верное решение. Его Серый просто не выжил бы в том ужасном месте. И как бы Олег не старался вряд ли бы сумел защитит его.       Серый всегда был слишком чистым, эмпатичный живым, не по годам умным ребенком. Слишком наивным и чистым для этого прогнившего мира. Лагерь для будущих наемников, сплошь забитый озлобленными на весь мир подростками изменил бы его навсегда, сломал, выжег изнутри, уничтожил все светлое что было в нем, перечеркнул его будущее, все его кристальные светлые мечты. Серый бы не выжил там, а вот тот, другой, вполне мог.       И Олег хотел чтобы Серый остался чистым, никогда не познал изнанки этого мира и беспредельной человеческой жестокости.       Отсутствие нормального сна, побои, изнурительные тренировки и травмы, жизнь на пределе человеческих возможностей. Нахождение в режиме выживания, высокий уровень кортизола и хронический стресс, навсегда меняют еще не сформированию детскую психику, приводя к необратимым последствиям, меняя работу отдельных участков мозга.       Раз за разом из них целенаправленно вытравливали остатки человечности, выжигали эмпатию. Любые чувства рассматривались как проявление слабости, были недопустимы. Только обострённые до предела инстинкт выживания и опасности, отслеживание угрозы и отточенные до автоматизма реакции.       Только холодный разум и точный расчет мог дать шанс воспитанников спец лагеря выжить в том кромешном аду к которому их готовили.       И все же ни жестокие тренировки ни существование в постоянном режиме выживания не смогли до конца вытравить воспоминания о его единственном друге детства. Мысли о Сером оставались единственным светлым и чистым пятном, осколком нормальности среди этого ада, единственным по настоящему счастливым детским воспоминанием. Серый был его совестью, словно осколком его детской раненой души. Воспоминания о Сером, которые Олег бережно хранил годами, не только не блекли с течением времени, но и помогли Олегу сохранить себя.       Волков в некотором роде был благодарен своим жестоким наставникам, ведь те с кем им приходилось сталкиваться давно утратили человеческий облик. За годы работы Волкову приходилось сталкивался с самыми омерзительными проявлениями беспредельной человеческой жестокости, побывать в забытых богом местах нашей планеты, где люди годами живут в страхе и отчаянье, выживая буквально в аду.       Олег закончил обучение с лучшими показателями, сдал экзамен в боевых условия, тогда из всей группы выжило только трое. Социопат, подрывник, жестокий убийца, идеальный солдат, тактик, стратег. Любой предмет в его руках становился смертельным оружием. Так было записана в его личном деле в конторе.       Его холодная тактика, безупречные навыки рукопашного боя и умение сделать взрывное устройство из подручных средств не раз спасли жизнь ему и его отряду.       И все же в отличии от многих наемников у Волкова присутствовал некий моральный компас. Он часто брался за буквально самоубийственные миссии, очищая мир от гнили в забытых богом уголках планеты. Сирия, Иран, Сомали. Торговцы детьми, террористы, наркобароны, черные трансплантологи. Спасение заложников и охрана гуманитарных миссий.       Он, как и Серый, хотел сделать этот мир чуточку лучше, правда действовал для этого несколько иными методами.       В лагере Братства Олег часто думал как сложится жизнь его единственного друга. Каким он стал? Будучи профессиональным наемником Олег ненавязчиво следил за жизнью Разумовского. Просто не мог иначе.       В тайне он искренне гордился своим другом детсва. Сережи удалось выжить в детдоме не утратив себя и свою идентичность поступить в МГУ без поддержки и связей, а после создать соцсеть с уникальной защитой персональных данных, стремительно набирающую обороты.

      «А ты кем хочешь стать когда вырастишь? Изобретателем. Хочу придумать что то полезное.»

      «У тебя получилось. Серый. Я всегда в тебя верил.» — Олег тепло улыбается собственным мыслям.       Вспоминает то редкое фото из сети. Сергей Разумовский победитель престижного всероссийского конкурса Top Coder. Сережа немного нервно улыбается в камеру, его явно застали врасплох.       Худощавый студент с выразительными небесно-голубыми глазами, в яркой фиолетовой футболке «Busy fighting with dragon». Длинные рыжие волосы собраны в высокий хвост, неровные пряди спадают на красивое, утратившее детскую мягкость лицо, подчеркивая острые скулы и льдинисто-голубые глаза. Олег невольно улыбается, замечая россыпь родных, почти выцветших веснушек.       Серёжа всегда выделялся на фоне озлобленных пацанов в детдоме. Рыжий, не по годам умный, тихий. Сережа никогда не был тряпкой, каким внутренним стержнем нужно обладать чтобы ежедневно выдерживать травлю и насмешки и выжить в обычном российском детдоме. Не прогнуться, не утратить себя. В том что над Разумовским регулярно издевались Олег ни минуты не сомневался. Быдлоподростки и озлобленные детдомовцы не упустили бы шанс лишний раз травить Разумовского за слишком длинные для парня волосы, за яркую одежду, за нестандартные увлечения.       Сколько раз за последние годы получив относительную свободу действий, Волков порывался бросить все и рвануть в Питер хотя бы на неделю в перерывах между опасными миссиями. Вернуться в родной город, навестить Серого. Ведь только мысли о нем помогали ему не сгинуть в выжженной солнцем сирийской пустыне. Выбраться раненым и безоружным из полуразрушенного дома куда его загнали арабские террористы, подорвав все к чертям и добравшись до перевалочной базы истекая кровью на адреналине и чистом упрямстве. Он должен был выжить и дело здесь было не иррациональном везении. Просто у него был близкий человек ради которого стоит жить. В том, что Сережа не забыл его за все эти годы Волков не сомневался.       И все-таки что-то останавливало его в последний момент. Мысли о том что он не может просто так ворваться в нормальную жизнь Сережи, не после того как его руки запятнаны кровью. Не хотел чтобы Сережа выудил его уродливые шрамы, следы позорного плена и пыток, не хотел будить его собственными криками посреди ночи, демонстрируя полный спектр симптомов ПТСР. Попытайся Серёжа разбудить его в этот момент, Олег разбуженный и дезориентированный мог скрутить его, действуя на чистых рефлексах, навалится сверху, заламывая руки пугая и причиняя боль. Или вовсе вырубить одним точным приемом.       Олег прекрасно отдаёт себе отчет — вечно играть в прятки со смертью не получится. С его работой каждая миссия может стать для него последней. Олегу бросает взгляд на часы, до вылета остается еще около восьми часов, отчетливо понимая он не может уехать просто не попрощавшись.       Он не заметил как бесцельно бродя по городу оказался на окраине Питера в нескольких кварталах от ни чем неприметного здания где располагался офис Vmeste. — Вы к кому? — запоздало спрашивает пожилой охранник, не отрываясь от разгадывания кроссворда. — Служба доставки, офис Vmeste.       Олег дружелюбно оскалился из-под кепки, демонстрируя пакет с газировкой и пиццей. — Третий этаж, левое крыло, кабинет 405, — мужик скользнул по нему скучающим взглядом, возвращаясь к разгадыванию кроссворда. Поднимайтесь по лестнице, лифт не работает.       Мда охрана здесь хуже чем в обычной школе. Олег окидывает помещение профессиональным взглядом, быстро поднимаясь по обшарпанной лестнице. Половина камер на этаже наверняка не работают, все лестницы и окна арендованных офисов прекрасно просматриваются и простреливаются, хуже и быть не может. Олег одёргивает себя, профессиональная деформация.       Дверь в офисное крыло оказывается открытой, все немногочисленные сотрудники уже разошлись по домам. То, что Серёжа остался работать допоздна было вполне предсказуемо. Или нет. Олег невольно улыбается, заслышав голос Серого, который с кем то ожесточено и громко спорил. До Олега отчётливо долетают обрывки брошенных фраз.       «Я создал эту соцсеть с единственной целью — найти Олега» и «я должен улучшить алгоритм приложения».       «Серьезно Серый, я настолько для тебя важен?»       Олег неверяще застывает на пороге, понимая что в помещении Разумовский находится совершенно один. Со стенами он что ли разговаривает?! В детстве Олег и раньше замечал как Серега разговаривает сам с собой. Может просто нервничает и обдумывает вслух? Такое порой случается на фоне стресса. В груди Олега разрастается позабытое тревожное чувство. — Я должен улучшить алгоритмы приложения! Не мешай мне! — с едва скрываемой яростью отчетливо произносит Разумовский, глядя перед собой, совершенно не замечая присутствие Олега. — Ну, я пойду, если мешаю, — Олег весело оскалился, привлекая внимание. — С наступающим, Серый.       Серёжа медленно оборачивается, неверяще пялится на него, забавно открывая рот глотая воздух. А после срывается с места, едва не опрокидывая стул, бросается к Олегу, буквально повисая на нем, стискивая своими длинными руками, вцепившись словно утопающий в спасательный круг. — Задушишь, Серый. — беззлобно произносит Волков, вопреки словам притягивает ближе, обнимая крепче, невольно зарываясь носом в отросшие рыжие пряди, гладит по вздрагивающей спине, успокаивая нервную дрожь. — Олег. Н.но как? Я. я искал тебя, думал что ты погиб.       Они выбираются на крышу, любуясь раскинувшимся городом. Серый всегда любил питерские крыши, Олег невольно вспоминает как они часто сбегали после отбоя, вылезая на чердак детдома. Снег кружит в воздухе, оседая на длинных волосах и рыжих ресницах Разумовского, Сережа кутается в легкую куртку, неотрывно глядя на Олега словно боится что он может исчезнуть. Накатывает какое-то неловкое смущение, Сережа хочет столько ему рассказать, но слова предательски застревают в горле. — Как видишь, живой. Все нормально. Просто у нас в лагере ни интернета, ни телефона не было. А потом все как-то сразу навалилось. Я только из новостей узнал где тебя искать. Знаешь, я всегда в тебя верил. Горжусь тобой, Серый, ты осуществил свою мечту, изобрел что-то действительно уникальное, соцсеть с персональной защитой данных, последнюю свободу ру-нета. Получается, ты круче Цукерберга? — беззлобно улыбается Волков. — Скажешь тоже, — Сережа прячет смущённую улыбку не сильно толкая Волкова в плечо. — Вот увидишь, через пару лет Vmeste сделает Facebook. Лучше расскажи как ты жил все это время, я ведь не видел тебя с самого детства и совсем ничего о тебе не знаю.       «Как не пытался что либо выяснить все время натыкался на глухую стену. А взламывать закрытые базы данных министерства обороны я так и не решился»       Олег сухо рассказывает о лагере Братства, о спасательных миссиях в Алепте, тщательно избегая кровавых подробностей. Сережа стремительно бледнеет, нервно теребит край фиолетового худи, во взгляде Сережи застыла боль и невыносимое чувство вины. — Прости меня, Волче, прости, это все из-за меня, — тихий голос Сережи срывается от нервного напряжения и горечи невыплаканных слез. — Это из-за меня тебя отправили в этот проклятый лагерь… Я, я тебе жизнь сломал, причинил столько боли, ты должен был возненавидеть меня за это… — Ненавидеть? Серый, что ты несешь?! — Олег ободряюще сжимает его плечо, — посмотри на меня, — уверено обрывает Волков, — Ты не в чем не виноват. — казалось серо-голубые глаза Олега смотрят в саму душу, — Это был мой осознанный выбор. Я не о чем не жалею, Серый. У меня есть для тебя подарок, — неожиданно произносит Олег, не давая Серому вновь погрязнуть в пучине самобичевания и бессмысленного сожаления. — Вот, держи.       Олег достает из кармана маленькую коробочку. — Флэшка? Спасибо. — Сережа улыбается застенчиво и растеряно, — Но ведь Новый Год только через две недели? Разве ты не останешься? — с затаённой надеждой спрашивает Серый. — Серый. у меня рейс в Домаск через несколько чесов. И там куда я сейчас лечу связи не будет. — А знаешь, ты не можешь вот так просто ворваться в мою жизнь чтобы снова исчезнуть! Зачем тогда приезжал вообще?!       На последней фразе голос Сережи предательски дрожит. Олег понимает, его друг прячет за напускным гневом собственную уязвимость. Он словно весь сжался, становясь меньше, Олегу кажется что он почти физически ощущает в Сером какой-то надлом, в эту секунду его друг кажется ему хрупким и уязвимым. — Хотел тебя проведать, убедиться что все в порядке. Просто не мог уехать не попрощавшись, понимаешь? — ласково и мягко говорит Волков. — Это всего на полгода, Серый. Я тебе обещаю приехать осенью на пару недель. — Ты не можешь этого обещать, — горько замечает Разумовский, — если тебя убьют, Олег?       «Это война, Серый, на ней иногда убивают» хочет огрызнутся Волков, но вовремя прикусывает язык, встречаясь с полными боли и отчаянья глазами единственного друга. — Я вернусь. Через полгода, я обещаю. Бывай, Серый. — уверено произносит Волков, поднимаясь с холодной крыши. Последнее что он хотел чтобы их встреча закончилась нелепой ссорой. — Олег подожди, — Серёжа вцепляется в его рукав дрожащими пальцами, в отчаянном совсем детском жесте, — Я не справляюсь, Олег, — родные небесно-голубые глаза безмолвно молят о помощи, — Мой воображаемый друг, Птица, он становится сильнее. Все чаще перехватывает контроль. Я уже не различаю где проходит граница между ним и мной.       Разумовский отчаянно жмурится, срывается словно в омут с головой, его несет, он словно тонет в холодной воде. Слова льются нескончаемым потоком, голос Сережи дрожит от боли и отчаяния, скрытого затаённого страха. — Если ты уедешь сейчас я боюсь случится нечто ужасное.       «Ты еще на колени перед ним рухни и разрыдайся здесь, — язвительно припечатывает Птица, его голос звучит раздражённым клёкотом где-то на задворках сознания, усиливая утихшую головную боль — может твой ненаглядный Олежа даже позволит тебе отсосать из жалости. Ты жалок, Тряпка» — Серый, в этом я тебе не помощник, — Олег садится перед ним на колени, сжимает холодные дрожащие пальцы в своей ладони.       «Я наемник Серый, не психиатр» — К специалисту обратиться не пробовал?       Прозвучало резче чем следовало. — Издеваешься? — Серый мгновенно взвивается и шипит, отдергивая ладонь, — Чтобы меня упрятали в психушку? Признали невменяемым и недееспособным чтобы отобрать Vmeste?! Если об этом узнают, я потеряю все. — Можно же в частном порядке, найти специалиста в частной клиникие, который анонимно окажет помощь. — Волков хмурится, трет переносицу, — С твоими деньгами это не должно быть проблемой. — Олег, ты обещал… — Прости Серый но я правда не могу остаться, у меня есть обязательства которые я должен выполнить. Я связан контрактом. Просто дождись меня, ладно. Я вернусь через полгода и мы разберемся с этим, я обещаю.       Олег уходит не оборачиваясь. Ощущая себя опустошённым. Нестерпимо хочется курить. Оказавшись на улице щелкает зажигалкой, жадно вдыхая сигаретный дым, понуро бредет в сторону аэропорта.       Слова Серого не были манипуляцией. Он видел в его глазах отчаянье и обречённость. Словно внутри него что-то надломилось. Серый казался ему болезненно хрупким уязвимым, словно вывернул перед ним свою душу наизнанку.       Воспоминания оживают в его памяти, затапливая сознание первородным ужасом.       Олег бежит по мокрой трове, слыша затухающие крики, в ночном воздухе, жаре огня, удушающим тошнотворным запахом горящей человечекой плоти. Пламя взвивается к нему, пожирая ветхую построй.       Сережа дрожит от холода и страха, не в силах отвести взгляд от пылающего пламени, застывший, почти не живой. Олег замечает кровь на разбитом лице, свежие ссадины и порезы. — Мой друг. — бессвязно шепчет Сережа. Он обещал что защитит меня, я, я ничего не помню! Ты мне веришь? — Верю, Серый.       Сережа всхлипывает, вцепляясь в Олега, и Волков закрывает его собой, в отчаянной попытке защитить от пугающей реальности. Олег действительно верит. В ту роковую ночь он отчетливо ощутил присутствие. Оно было прямо за его спиной, торжествующе наблюдало из тьмы. Холодное, потустороннее, злое.       Олег никогда не воспринимал рассказы Сережи о невидимом друге всерьез. Даже когда видел все эти странные рисунки в его альбоме. Зловещее существо с янтарными глазами и огромными черными крыльями. Сережа называл его Птицей. Олег считал что у Серого просто слишком богатое воображение.       В ту роковую ночь он впервые услышал леденящий сознание шёпот, шелест огромных крыльев у себя за спиной. Потусторонний взгляд холодных глаз. Этот зловещий шёпот еще долго преследовал его в кошмарах.       За свою недолгую жизни Олег повидал слишком многое, отвратительные немыслимые вещи, видел непереносимую жестокость и мерзость человеческой натуры. Изувеченные трупы боевых товарищей, разорванные на части ошметки тел разбросанные взрывом, трупы маленьких детей в Сомалийском борделе, людей с которых заживо сдирали кожу. Но никогда в он не чувствовал того ужаса что испытал в ту ночь.       Олег резко останавливается, выбрасывая недокуренную сигарету, сминая пустую пачку. Он не может просто соскочить сейчас когда до рейса в Домаск остается несколько часов. Или все-таки может? Расторгнуть контракт, вернуть предоплату, выплатить огромную неустойку конторе. Олег отдает себе отчет что это решение будет стоить ему карьеры и репутации.       Да гори оно все синим пламенем!

      Серого нельзя оставлять одного.

      Не на едине с этим.

      Волков тихо ругается на арабском, связывается с Драконом по закрытому каналу связи, предварительно переведя на его офшорный счет внушительную сумму. Чтобы он порешал все вопросы с конторой, у Дракона везде связи, к тому же он давно метит на его место и был напрямую заинтересован в исчезновении конкурента. — Уверен, Поварёшки? — Даже по голосу Олег слышит как зубоскалит Дракон. — Ты же отдаешь себе отсчет что эта выходка будет стоить тебе репутации?       Олег понимает что ему кристально похер. Волков прислушивается к себе, никакого сожаления, становится правильно. Олег ощущает внутри странное спокойствие, которого не чувствовал уже долгое. С залива тянет холодный ветер. Хмурые облака нависают над головой, капли холодного дождя падают на обветренное лицо наемника, когда молния прорезает мрачные тучи. Человеческая толпа спешит укрыться от дождя в ближайшем здании. Олег поднимает голову к пасмурному небу, подставляя лицо холодному ливню. Начинает смеяться искренне и громко, впервые за долгое время. Впервые за долгое время ощущая себя по настоящему дома.       Олег вызывает такси, адрес Разумовского он пробил по базе еще до вылета. Наемник прислоняется в машине к холодному стеклу, погружаясь в собственные мысли, обдумывая план ближайших действий. Он не должен был оставлять Серого.       И дело было даже не в бедах с башкой, проявившихся еще в раннем детстве. Давно известно что гениальность часто уживается с безумием. Они со всем справятся. Олег найдет по своим каналам лучших специалистов за границей. Достанет любые препараты. Серому окажут квалифицированную помощь анонимно и эффективно. В конце концов сессии можно проводить и по закрытому каналу видеосвязи. Волков знал, ДРИ поддается лечению, пусть и с большим трудом. Возможно, для этого потребуются годы терапии. Олег будет рядом.       Он мысленно обдумывает список доверенных контактов, к кому можно обратиться для решения этой проблемы. Учитывая специфику их работы помощь квалифицированного мозгоправа являлась жизненной необходимостью. Контора была напрямую заинтересована в том, чтобы их лучшие кадры окончательно не слетели с катушек во время очередной миссии. Помножив репутацию организации на ноль.       Насколько он знает у организации были лояльные специалисты в Германии и США, остается только поднять список контактов. Олег понимает, отчетливо понимает беды с башкой Серого не являются не являлись единственной проблемой. Вряд ли Разумовский разбирается в вопросах безопасности стремительно растущей компании, как и задумывается о своей собственной. Если это на прямую ни касается цифровой безопасности и защиты персональных данных сотрудников и пользователей. Вряд ли он способен просчитать все реальные риски и угрозы.       Олега внутренне холодеет, его словно ледяной водой окатило. Одинокий детдомовец со стартапом. Как скоро бандиты и зажравшиеся ублюдки этого города попытаются отжать его бизнес, заполучить контрольный пакет акции перспективной, стремительно набирающей популярность соцсети, присвоить себе дело всей его жизни?! Такие люди не гнушаются любых методов. Запугивание, похищение, шантаж.       На практике Волков знал — такие мрази не остановятся ни перед чем, вплоть до прямого убийства. Одного таланта не достаточно. А значит Олег расчистит пространство, устраняя любую потенциальную угрозу жестко и радикально.       Нужно тщательно продумать расположение и защиту безопасности будущего офисного здания, и самого Сережи, отслеживать маршруты и всю схему передвижения. Нанять проверенных людей для обеспечения безопасности, которые будут действовать не отсвечивая, нечего подпитывать тревожность Серого.

***

— Я, я должен был остановить его! Найти нужные слова! — отчаянно повторяет Сережа вцепившись в свои волосы, неосознанно мечется из угла в угол собственной комнаты, пытаясь унять подступающую панику. — Ты помешался на этом Волкове ты в курсе? — саркастично комментирует Птица, выходя из тьмы. Тонкие губы искажает презрительная улыбка. — У тебя уже чердак едет. — Заткнись! — Нахрена вообще тебе этот Волков сдался? Он тебя предал! Отказал в помощи, — безжалостно припечатывает Птица. — Хорошо что тогда именно его в лагерь для убийц отправили. Не зря я тогда постарался — на грани слышимости злорадно заканчивает Птица. — Ты же говорил, что это была случайность?       Сережа уставился на него широко раскрытыми глазами, беспомощно глотая воздух. Птица не мог с ним так поступить все что угодно, только не это. — Упс. — Птица прикрывает рот ладонью в театрально-издевательском жесте, в янтарных глазах воображаемого друга он видит злое веселье и мрачное зловещее торжество. Отголоски затихающих криков и взметнувшегося пламени. — То есть ты сжег, специально сжег этих детей чтобы разлучить меня с Волковым?! — Серёжа отворачивается ударяет сжатыми кулаками по столу. Его буквально трясет от подступающей ярости отчаяние и ощущение полной абсолютной беспомощности. — Дааа, — голос Птицы полон сладкого яда. — И это сработало в конце концов за поджег наказали Олега, а не нес. — Ненавижу! — Сережа истерично зашвыривает в Птицу стоящую на столе любимую кружку. — Меня? Да как ты смеешь? — Лицо Птицы начинает искажаться, теряя человеческие черты, словно сквозь восковую маску проглядывает его истинный облик.       Сережа видит как заостряются скулы, как янтарные глаза словно вспыхивают изнутри адским пламенем, как удлиняются, вытягиваются и искривляются красивые пальцы, ногти заостряются превращая в уродливые черные когти. Птица словно становится выше сильнее, аспидно-черные перья прорастают сквозь кожу, покрывая тело до самой шеи. Сережа с затаенным ужасом видит как за спиной начинают проявляться огромные крылья, словно сотканные из теней и тьмы. — Я — твой единственный друг! Где бы ты был если бы не я? Работал сисадмином в вшивой конторе? Я был с тобой всю твою жизнь, защищал тебя! Вел переговоры с инвесторами, заменял на публичных выступлениях.       Сережа почти физически ощущает исходящую от Птицы леденящую сокрушительную ярость. Сережа невольно отшатывается, вцепляясь дрожащими руками в край стола. Птица наступает на него, отрезая пути к отступлению. — Ты бы ничего в этой жизни не добился без меня! Но тебе важнее какой-то тип которого ты видел пару раз в своей жизни. — голос Птицы полон яда и холодного призрения.       Птица оказывается рядом, брезгливо отшвыривает Разумовского в другой конец комнаты. Сережа забивается в угол, раня ладонь осколками разбитой елочной игрушки. — Без меня ты никто. Ничтожество! Тряпка! — Птица вздергивает его на ноги, сжимая когтистыми пальцами тонкую шею, отрывая от пола. Разумовский задыхается глядя в пылающее адским пламенем глаза, царапает ладонь, пытаясь сделать спасительный вздох. — Я уйду если ты так хочешь. - Птица усмехается, обнажая острые клыки, разжимая смертельный захват.       Сережа надрывно кашляет, касаясь шеи дрожащими пальцами, поднимает глаза взирая на Птицу со смесью шока непередаваемого страха и отчаянья. Птица видит его внутренний надлом. Боль, зависимость, невыносимое одиночество и болезненная привязанность. — Без меня ты не продержишься и недели. Посмотрим как быстро у тебя вновь попытаются отжать твой бизнес. Без меня ты можешь только жалобно скулить и молить о пощаде. — презрительно выплевывает Птица, растворяясь в ночной тьме.       Сережа поднимает взгляд, затравленный и больной, наблюдая как черные перья опадают на грязный пол. В отчаянье прячет лицо в ладонях. Его накрывает тихая истерика. Он больше не чувствует Птицу. Птица прав, он был с Сережей всю его жизнь, придавал внутренней уверенности был его опорой и внутренней силой.       Без Птицы внутри стало пусто и страшно.       Сережа не смог удержать Олега, оттолкнул Птицу.       Он чувствует что остался совсем один.       Сережа тихо всхлипывает, стирая окровавленной ладонью злые слезы. Его все же накрывает отчаянье и тихая истерика, Сережа воет, кусая плечо, как не плакал с похорон своих родителей.