Город Ада

Сирена отгремела, и её эхо растворилось в тяжёлой, гнетущей тишине. Затем тишину разорвал скрежет — звук рвущегося металла и крошащегося кирпича у баррикадированного главного входа. Они пришли. Не манекены и не призрачные тени. Это были испорченные, но доведённые до крайней степени. Жители Готэма, чьи тела были искорёжены не просто страхом, а яростью и нечеловеческой силой. Кто-то был покрыт шипами из собственных костей, у кого-то конечности были вывернуты и удлинены, позволяя карабкаться по стенам, как паукам. Их глаза светились тусклым, желтоватым светом безумия. А за ними, в тумане, маячили более крупные, тёмные силуэты — материализованные кошмары, рождённые коллективным ужасом осаждённых. «ОНИ ЛОМАЮТ ДВЕРЬ!» — закричал один из офицеров, и его крик стал сигналом к хаосу. Баррикады трещали под напором. Первые когтистые руки вцепились в деревянные щиты. Раздались выстрелы. Один из «испорченных» рухнул, но на его место полезли трое других. Бэтмен действовал как холодный, расчётливый центр шторма. Он отдавал приказы, направляя потоки людей: «Гордон, левый фланг! Дэмиэн, правая дверь! Тим, ты с Барбарой — держите связь!» Сам он метнул серию бэтарангов в самые плотные скопления нападающих, пытаясь замедлить их. Но их было слишком много. Туман, казалось, рождал их бесконечно. Капитан Харви Буллок, красный от ярости и страха, стоял на первом этаже, отстреливаясь из своего служебного револьвера. «Сукины дети! Получайте! Возвращайтесь в свои гробы!» Он был громок, яростен и заметен. Слишком заметен. Из тумана, словно тень, отделилось высокое, худое существо с длинными, как лезвия бритвы, пальцами. Оно двигалось не прямо, а зигзагами, почти невидимо в полумраке и пепле. Буллок его не увидел. Он разрядил обойму в тварь, рвущую баррикаду перед ним, и отбросил её. Именно в этот момент существо-лезвие атаковало. Оно проскользнуло сбоку, между двумя перевёрнутыми столами. Его рука взметнулась — быстрая, как выпад шпаги. Длинные, костяные лезвия вместо пальцев пронзили бронежилет Буллока как бумагу, выйдя у него за спиной. Время для Буллока замерло. Он смотрел на торчащую из его груди костяную косу с немым удивлением. Потом посмотрел на Гордона, который в ужасе кричал его имя. Револьвер выпал из его ослабевшей руки. «Джим… чёрт… — он хрипло выдохнул. — Вроде и… не так страшно…» Существо выдернуло клинок, и тело капитана рухнуло на пол. Его кровь, алая и живая на фоне всеобщего серого тлена, быстро растекалась по грязному линолеуму. «ХАРВИ!» — рванулся вперёд Гордон, но Бэтмен схватил его за плечо, удерживая от безумной атаки. «Нет! Держи строй! Он погиб, чтобы мы продержались!» Ярость и горе придали Гордону новую силу. Он больше не стрелял беспорядочно. Каждый его выстрел был метким и смертоносным. Но давление нарастало. Окна на первом этаже были выбиты, и твари начали проникать внутрь. Слышны были крики и звуки коротких, жестоких схваток в коридорах. Участок падал. Именно в этот момент, со стороны тыла, где баррикады были слабее, раздался новый шум. Не рёв монстров. Чёткие, профессиональные выстрелы. Одиночные, меткие. И характерный свист рассекаемого воздуха. Из пролома в стене, заваленного обломками, показалась фигура в оранжево-чёрном тактическом костюме с двумя саблями на спине. Слэйд Уилсон. Детстроук. За ним, прикрывая его фланг, шёл Дэдшот, его выстрелы с одного раза сносили головы двум «испорченным», карабкавшимся на стену. Крок с рёвом вломился в проход, просто сминая нападающих своей массой, а Харли Квинн, дико смеясь, крутила своим огромным молотом, вышибая тварей обратно в туман. На секунду всё замерло. Копы смотрели на злодеев, злодеи — на копов. Старые враги, стоящие по разные стороны закона и морали, впервые оказались по одну сторону баррикады — сторону живых. Бэтмен первым нарушил паузу. Его голос прозвучал как ледяной приказ, не терпящий возражений: «Уилсон! Правый коридор, они прорываются с фланга! Дэдшот — на верхний этаж, снайперская поддержка! Крок — держи проход! Квинн… не мешай.» Слэйд оценивающе посмотрел на Бэтмена, затем на приближающуюся волну тварей. Циничная усмешка тронула его губы. - Как скажешь, мышь. Но потом мы поговорим о гонораре.» Он выхватил сабли и ринулся в указанном направлении, его клинки сверкали, оставляя за собой дождь из черной крови и отсечённых конечностей. Дэдшот, не говоря ни слова, побежал наверх, его меткий глаз уже искал приоритетные цели. Крок занял позицию в проходе, став живой, несущей смерть стеной. Харли же, услышав приказ Бэтмена, надула губки: «Мешать? Я?! Я тут всех спасаю!» — и всё равно рванула в гущу боя, но теперь её хаотичная ярость была направлена на общих врагов. Объединёнными усилиями им удалось отбросить первую, самую яростную волну. Бойцы Бэтмена — дисциплинированные и тактичные. Бойцы Слэйда — безжалостные и смертоносные. Вместе они образовали идеальную, пусть и временную, машину для убийства кошмаров. Когда наступила короткая передышка, залитая кровью и тяжелым дыханием, две группы оказались в главном зале, спинами друг к другу, разделённые всего несколькими метрами и годами вражды. Гордон, всё ещё дрожа от потери Буллока, смотрел на Слэйда с ненавистью. «Ты… зачем?» Слэйд хладнокровно вытирал клинок о штанину. «Потому что, комиссар, я предпочитаю, чтобы меня съели последним. А в этом погребе для людей нас всех поставили в одну очередь на убой.» Бэтмен подошёл к нему. Два титана, два полюса одного мира, смотрели друг на друга. «Что ты видел?» — спросил Бэтмен. «Пустой город, который не хочет отпускать. Манекены, которые указывают дорогу. И ощущение, что нас завели в ловушку, чтобы наблюдать, как мы дерёмся. Я не люблю, когда мной играют.» — Они ведут к эпицентру», — сказал Бэтмен. — «К Старым Докам. Или к Уэйн-Тауэру. Мой отец знал об этой угрозе. Он пытался её сдержать.» Слэйд усмехнулся. — Значит, это твои семейные разборки втянули весь город? Поэтично.» — У нас есть общая цель — выжить и остановить это», — холодно парировал Бэтмен. — «Твои навыки… полезны. Но одно неверное движение в сторону моих людей — и мы закончим наш старый спор здесь и сейчас.» — Обещаю, мышь. Я буду вести себя… пока что.» Слэйд посмотрел на окна, где туман снова сгущался, полный новых теней. — Похоже, перерыв окончен. Они возвращаются. Предлагаю не умирать здесь, в этой дыре. У тебя есть план получше, чем оборонять труп капитана?» Бэтмен кивнул. У него был план. Безумный, отчаянный план, требующий прорыва через полгорода кошмаров. И теперь, против всех законов природы и здравого смысла, у него для этого появились самые опасные и эффективные союзники, которых только можно представить. Война за Готэм только что перешла в новую, ещё более мрачную и кровавую фазу. *** Твари застыли на границе света, отброшенного аварийными фонарями участка. Они не отступили, но и не нападали снова, словно ожидая новой команды или просто наблюдая. Эта зловещая пауза дала передышку, но не принесла покоя. Каждый шорох за стенами заставлял нервно вздрагивать. В бывшем кабинете капитана Буллока, теперь превращённом в импровизированный командный пункт, Бэтмен изложил свой план на обломке белой доски, используя кусок угля. «Мы не можем оставаться. Они соберутся с силами или вызовут что-то худшее. Цель — Старые Доки. Там, согласно архивам моего отца, находится первичный очаг и, возможно, средство контроля — «Проект Болото».» Он разделил схему на два маршрута. «Группа А: Я, Робин, Ред Робин. Идём напрямик, через центральные улицы. Быстро, скрытно. Группа Б: Гордон, выжившие офицеры, заключённые. С вами — Уилсон, Дэдшот, Крок, Квинн. Вы двигаетесь по более безопасному, длинному маршруту вдоль набережной. Вы — приманка и щит. Если группа А будет уничтожена или попадёт в ловушку, группа Б — последний шанс добраться до цели.» Повисло тяжёлое молчание. «Ты хочешь разделить наши и без того скудные силы?» — мрачно спросил Гордон, всё ещё не сводя глаз с застывшей в углу накрытой простынёй фигуры Буллока. «Я хочу гарантировать, что хоть кто-то доберётся, — холодно ответил Бэтмен. — Это тактика выживания. Неприятная, но необходимая.» Слэйд Уилсон стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки. Он внимательно изучал схему. Наконец, он кивнул. «Разумно. Две цели, две угрозы. Сбивает с толку противника, который, кажется, мыслит роем. Я поведу группу Б.» Все удивлённо посмотрели на него. Даже Дэдшот приподнял бровь. «Ты?» — недоверчиво протянул Гордон. «У меня больше опыта в выживании в безнадёжных ситуациях, чем у всех вас, вместе взятых, комиссар. И, — он бросил взгляд на Бэтмена, — я знаю, когда стоит слушать того, кто разбирается в тактике. В других обстоятельствах, мышь, из нас вышла бы отличная команда.» В его голосе не было лести. Была холодная, профессиональная констатация факта, от которой стало ещё более жутко. Бэтмен не ответил на комплимент. Он лишь отдал последние приказы по подготовке и вышел в соседнее помещение — пустую камеру для допросов, залитую тусклым красным светом аварийной лампы. Он знал, что Слэйд последует за ним. Так и произошло. Дверь закрылась, оставив их наедине. Два силуэта в масках, отражающиеся в зеркале с односторонним обзором, которое теперь было просто стеклом. «Заключённые, — начал Бэтмен, не оборачиваясь. — Они остаются под замком. Это не обсуждению.» Слэйд фыркнул. «В этом мире они столько же шансов имеют, за решёткой или за её пределами. Но как скажешь. Твой цирк, твои обезьяны.» «Это не цирк. Это последний оплот порядка. И ты будешь его поддерживать. Гордон — командир в группе Б. Ты — его оружие. Понятно?» «Предельно. Я всегда был оружием. Просто обычно я сам решаю, в кого стрелять.» Бэтмен наконец повернулся к нему. Его белые линзы скрывали глаза, но поза выдавала напряжённую готовность. «Уилсон. Мы объединились из-за общей угрозы. Но это не делает нас союзниками. Когда это закончится…» «…мы вернёмся к нашим регулярным программам. Я знаю, — закончил за него Слэйд. Он сделал шаг ближе, снизив голос до опасного, почти интимного шёпота. — Но пока что, мышь, ты нуждаешься во мне. Так же, как я — в тебе. Интересная ирония, не правда ли? Самый принципиальный и самый беспринципный человек в городе, скованные одной цепью.» «Беспринципность — не сила, Уилсон. Это слабость. Она привела тебя сюда. Привела к тому, что у тебя нет никого, кому ты был бы нужен. Ты мог быть кем угодно. Легендой. Но ты выбрал путь наёмника. Человек с твоими способностями… он должен был беречь свою семью. Своих близких. А не торговать смертью.» Наступила тишина, более гнетущая, чем крики тварей за стенами. Слэйд не двинулся с места, но атмосфера в комнате наэлектризовалась. Когда он заговорил снова, в его голосе не было ни злости, ни сарказма. Была лишь абсолютная, леденящая пустота. «Ты хочешь поговорить о семьях, Бэтмен? О бережении? — Его голос был тихим, как скольжение клинка по точильному камню. — Я пытался. Я берег их так, как умел. Я дал им всё. Безопасность, деньги, защиту. И знаешь, что случилось? Мою жену застрелили в нашем доме. Моего сына изуродовали и превратили в монстра, ненавидящего меня. Я пытался быть мужем. Отцом. Героем, если угодно. И мир ответил мне на это такой болью, что твоя трагедия в переулке кажется лёгкой царапиной.» Он сделал ещё шаг, и теперь они стояли почти нос к носу. «Ты прячешься за маской, чтобы не чувствовать. Я же снял свою, и понял, что под ней ничего нет. Только холод и расчёт. И этот холод, Бэтмен, — он не слабость. Это дар. Он позволил мне выжить. Он позволяет мне сейчас смотреть на этот ад и видеть не кошмар, а поле боя. И на поле боя сентиментальность — первое, что умирает. Ты до сих пор цепляешься за свою. И это сделает тебя уязвимым. Для них. И, в конечном счёте, — для меня.» Бэтмен не отступил. Он впитал слова, как удары. «Боль не оправдывает твои выборы. Она лишь объясняет их. Ты не стал холодным. Ты сдался. И сейчас твой «дар» — всего лишь привычка сломленного человека.» Уголок рта Слэйда дрогнул в подобии улыбки. «Посмотрим, чья привычка окажется полезнее, когда мы спустимся в ту тьму, что ждёт нас в доках. Возможно, тебе понадобится кто-то сломленный, чтобы сломать то, что нельзя победить честно.» Он развернулся и вышел, оставив Бэтмена одного в красном свете. Его последние слова повисли в воздухе как пророчество и угроза. Их временный союз был скреплён не доверием, а взаимным пониманием того, что каждый из них — идеальное оружие против определённого аспекта надвигающегося кошмара. И что когда последний монстр падёт, между ними останется лишь неизбежная, отложенная на потом война. Бэтмен посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. На человека в маске, который до сих пор верил в правила. И впервые за долгое время он задался вопросом, не является ли Слэйд прав в одном: чтобы победить древнее, абсолютное зло, возможно, потребуется частично стать им.