Великий Обманщик

***

В кузнице, где обычно грохот молотов Ауле заглушал оживлённое общение валар, совершавших променад на улицах Валинора, сегодня царила странная тишина. Ауле задумчиво стоял перед алтарем Священного Огня. Но вместо привычного лазурно-синего пламени, поддерживающего равновесие Арды, там тускло мерцали редкие, жёлтые язычки тлеющих угольков. И запах. Не благородный аромат кузницы, а будто подгоревшие четыре вида сыра из молока горных коз. — Майрон! — угрожающе-спокойно произнёс вала. Ученик явился через мгновение, но так удручённо, будто шёл не в кузницу, а на допрос с пристрастием. Его нимб, обычно сиявший золотым ореолом вокруг прекрасного юного лица, сегодня вращался в бешеном ритме, словно спидометр «Мерседеса» на улицах, ещё не Мордора — Москвы. Не то, чтобы он вспотел, это при его физиологии было пока затруднительно, но шея стала настолько мокрой от страха, что тонкая ткань туники облепила его мощные плечи кузнеца. — О, учитель! — пролепетал Майрон, пытаясь спрятать руки за спину. — Вы… эм… прекрасно выглядите сегодня! Ауле указал бородатым, рыжим с подпалинами подбородком на мерцающий огонь. — Почему священный огонь воняет как мокасины Мелькора? Майрон выпрямился, стараясь сохранить достоинство. — А, это?! — засмеялся он неестественно громким баритоном. — Видите ли, время от времени в пламя бросают частицы пыли из далёких владений Мелькора. Для крепости консинстенции! Ну, как соль в бульон. Или… э… чёрный перец в омлет. Ауле прищурился. — Каких таких владений Мелькора? Он ещё вчера тут дебош учинял. И Эру его пока терпит. — О-о-о! — Майрон хлопнул себя по лбу. — Точно! Значит, это… звёздная пыль! От недавнего Большого Взрыва. Как она туда попала, ума не приложу. Должно быть окно забыли закрыть когда Эру эксперементировал. Ауле вздохнул. — Ладно, но почему такой запах? — А! — Майрон помедлил. — Это всё инопланетяне! Они… они такие вонючие, видимо с пылью что-то попало и от них. — Хотелось бы тебе верить, — протянул ауле, поднимая бровь — Но инопланетян не сществует. Только я, ты и… этот чад от полуистлевшего угля. Майрон пошатнулся. Но отчаяние не позволило ему сдаться. — Может… может, это вы случайно нахимичили и забыли, учитель? — пробормотал он еле слышно. — Чего?! — Ауле возмутился так, что нимб Майрона сорвался и улетел за горизонт событий, оставив за собой искрящийся хвост как у кометы. — Ты обвиняешь меня в халатности?! Майрон обречённо рухнул на колени, театрально воздев руки к потолку. — Прости меня, Учитель! Развоплоти меня! Я забыл подбросить дров! И… и… — И? — …И я поджарил на священном огне пиццу «четыре сыра»! — выдохнул Майрон, теряя сознание. — Прости, я сорок раз перечитывал «Кодекс Валар», пункт 209, где написано, что нельзя использовать священный огонь для приготовления бутербродов… Но я очень, очень сильно проголодался! В кузне воцарилась тишина такая, что даже огонь перестал трещать. Майрон приготовился к тому, что его сейчас превратят в облачко, но вдруг услышал… хохот. — О, Майрон! — сквозь смех выдохнул Ауле, вытирая слезу. — А я думал, ты какой-то апокалипсис репетировал! А ты… пиццу жарил! — Но… но вы же сердитесь, — опешил Майрон, поднимая голову. — Я нарушил кодекс! — Да ладно! — Ауле хлопнул его по плечу. — В своё время я три кузницы спалил, пока учился печь пиццу «Маргарита»....Однако, врать — плохо. Но ты смелый майа, раз сознался. И… На будущее: священный огонь — не для еды. А для… э-э-э… священного. Хотя… если найдёшь подходящий сорт сыра — зови меня. Я дам тебе клёвый рецепт. Майрон, ещё не веря в прощение, ахнул: — Вы… вы не развоплотите меня?! — Нет, — усмехнулся Ауле, усиливая священный огонь лёгким щелчком пальцев. — Но сегодня же ты вычистишь всю кузницу от этих своих инопланетных ароматов. С тех пор в кузнице Ауле всегда пахло лавровым листом, а Майрон, хоть и продолжил всех нещадно обманывать, добавлял каждый раз в своё оправдание: «… на этот раз честно, клянусь Ауле».