Help me

Тяжелая подъездная дверь со скрипом поддалась, и Гордеев лениво шагнул на крыльцо, тут же ежась от утренней прохлады. Сентябрьский воздух был колючим и свежим, он бесцеремонно забирался под одежду, выветривая остатки тяжелого, душного сна. Вчерашний вечер остался в памяти смазанным пятном. Кир вернулся после восьми, двигаясь по квартире подобно тени. Ему повезло: он успел проскользнуть в свою комнату и запереться до того, как в коридоре раздался тяжелый шаг отчима и начался очередной бессмысленный скандал. Сидя в темноте, Кир слушал приглушенные голоса за стеной и чувствовал, как внутри закипает горькая, вязкая обида. Он до боли в зубах не понимал, почему мать продолжает цепляться за этого человека, почему позволяет превращать их жизнь в серое поле боя. Почему она живет с этим козлом, медленно убивая в себе всё живое? Кир закинул голову назад. Небо над головой было пронзительно-синим, почти прозрачным. Высоко в вышине, над серыми коробками многоэтажек, кружили птицы. Они чертили в воздухе невидимые узоры, свободные, легкие, не знающие границ и обязательств. Гордеев смотрел на них с такой отчаянной завистью, что в груди заныло. Ему хотелось сорваться с места, расправить руки и просто исчезнуть в этой синеве, оставив позади и чужой город, и разбитую семью, и самого себя. Российское утро, вопреки всему, казалось почти красивым. Золотистое солнце робко касалось верхушек пожелтевших деревьев. Кир поправил лямку рюкзака - шесть тяжелых учебников тянули плечо вниз, словно напоминая о грузе реальности, - и побрел в сторону школы. У ворот его встретили Женя и Вероника. Они размахивали руками, их лица светились искренней радостью, и Киру на мгновение стало стыдно за свою угрюмость. - Кир! Ну ты и партизан! - Женька подлетел к нему, едва не сбив с ног. - Почему весь вечер молчал? Я тебе триста сообщений накатал! - Прости, - виновато отозвался Гордеев, пытаясь выдавить улыбку. - Занят был немного. Дела домашние. - Ты хоть до книжного-то нормально дошел вчера? - спросил блондин, внимательно вглядываясь в его лицо. Компания двинулась в здание школы. - Да, всё в порядке, - соврал Кир, чувствуя, как внутри ворочается вчерашнее воспоминание о переулке и руках Александра. Уроки тянулись бесконечно долго. Евгений сидел рядом, то и дело толкая Кира локтем, словно боялся, что тот испарится, если его не трогать. Вероника устроилась сзади, и, к удивлению всех, ее соседом оказался Глеб Власов. Тот пришел сегодня подозрительно рано, сидел тише воды и даже не пытался паясничать. Алгебра прошла под аккомпанемент приглушенных смешков Александра и Богдана - те пару раз едва не сорвали занятие, заставляя учительницу метать громы и молнии, но Кир старался не оборачиваться. Он чувствовал затылком присутствие Чернова, и это мешало сосредоточиться на формулах. Наконец, когда прозвенел последний звонок, Кир попрощался с друзьями. - Завтра гуляем, железно! - крикнул он им вслед и направился в сторону книжного. Дорога была уже знакомой, но всё еще казалась бесконечно чужой. Эти обшарпанные заборы, специфический запах пыльного асфальта... Досада и тоска по привычному миру в Калифорнии накрыли его с новой силой. Чтобы не провалиться в эту липкую депрессию, Кир засунул руку в карман джинсов и с силой сжал раненую ладонь в кулак. Острая, пульсирующая боль мгновенно прошила руку, вырывая его из плена мыслей. Это было странно и пугающе - раньше он никогда так не делал, но здесь, в этой холодной реальности, только физическая боль помогала ему «заземлиться», почувствовать, что он всё еще здесь, а не рассыпается на части. - Сегодня не потеряешься? - раздался за спиной знакомый голос с легкой хрипотцой. Кир замер. Внутри что-то предательски дрогнуло. Он медленно обернулся через плечо. Александр. Всё в той же неизменной черной косухе, он догнал его в несколько широких шагов. - Привет, - произнес Чернов, и в его взгляде не было вчерашней резкости. Кир лишь коротко кивнул. - Ты в книжный? - последовал вопрос. Снова кивок. - Посоветуешь мне что-нибудь по английскому? Гордеев кивнул в третий раз, чувствуя, как внутри нарастает странное раздражение, смешанное с необъяснимым волнением. - Ты принципиально не хочешь со мной разговаривать? - Александр чуть склонил голову набок, вглядываясь в лицо рыжеволосого. - Разговаривать на русском целыми днями - утомляет, - буркнул Кир, ускоряя шаг. - Да брось, ты же отлично его знаешь. - Знаю, - уныло пробормотал он. - Но я даже думаю на английском. Привык. А здесь мне приходится постоянно переводить мысли, и это... выматывает. В книжном было тихо и пахло старой бумагой. Кир привычно быстро нашел свои учебники, стараясь не смотреть на стоящего рядом парня. - Как рука? - неожиданно тихо спросил Александр, когда Кир перекладывал тяжелый том по химии. - Нормально, - почти шепотом ответил парень, чувствуя, как жар приливает к лицу. Ему стало неловко от этой внезапной заботы. - Давай... давай поищем тебе книги. Какой у тебя уровень? Александр смущенно почесал затылок, и в этом жесте было столько простоты, что Кир невольно засмотрелся. - Э-э... наверное, А1. Или А2, если повезет. В общем, я в этом деле дуб дубом. Кир принялся перебирать пособия. Он чувствовал спиной присутствие Александра, его дыхание, и это странное напряжение мешало сосредоточиться. Наконец, он выудил несколько решебников и красочное издание с упражнениями. - Думаю, эти подойдут. Здесь всё доходчиво, - он протянул стопку Чернову. - Спасибо, - Александр взял книги, и в этот момент он улыбнулся. Это была та самая улыбка - мягкая, открытая, совершенно лишенная брони. Она словно подсветила его лицо изнутри. Кир замер. Сердце в груди сделало кульбит и забилось где-то в горле. Пальцы, всё еще сжимающие его собственные учебники, мелко задрожали. Он отчаянно пытался сохранить непроницаемое лицо, но внутри всё плавилось от этого неожиданного тепла. - Я хотел сказать еще... - Алекс замялся, его взгляд на мгновение стал просящим. - Можешь никому не говорить? Ну, об этом... о помощи. Кир почувствовал, как внутри мгновенно выросла ледяная стена - привычная защита. Ему стало больно от того, что Александр боится за свою репутацию больше, чем ценит их странный, хрупкий мир. - Я не собирался трепаться, - отрезал он почти грубо, развернулся и стремительно направился к кассе. Он не стал дожидаться черноволосого. Расплатившись, Кир выскочил из магазина, вдыхая прохладный воздух полной грудью. На этот раз он точно знал дорогу домой, но почему-то идти туда совсем не хотелось. В голове всё еще стоял образ улыбающегося Александра, а ладонь в кармане продолжала ныть, напоминая о том, что реальность - штука очень болезненная.