Help me

Три урока пролетели как в тумане, наполненном монотонным бубнежом учителей и шелестом тетрадных страниц. Когда прозвенел последний звонок, Женя - этот неугомонный сгусток энергии - быстро начеркал на клочке бумаги адрес книжного магазина, всучил Киру свой номер телефона и, весело насвистывая, скрылся за поворотом. Кир остался один. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как осенний воздух, уже пропитанный легкой прохладой, забивается в легкие. Сунув руки в карманы джинсов, он побрел по тротуару. Чужой город давил на него своей серостью и непонятными вывесками. «Аптека», «Хозтовары», «Продукты» - слова казались колючими. В Сан-Хосе всё было иначе: залитые солнцем улицы, запах кофе и океанского бриза, который, казалось, преследовал его даже в деловом центре. Пройдя несколько кварталов и окончательно запутавшись в хитросплетениях улочек, Кир, наконец, завидел вывеску книжного. Внутри пахло старой бумагой, свежей типографской краской и чем-то неуловимо уютным. Но уют моментально испарился, стоило Гордееву подойти к полкам с учебниками. Тяжелые, массивные тома в твердых переплетах смотрели на него с нескрываемой угрозой. - Шесть-семь таких штук каждый день? - прошептал он, и в горле встал ком. - Я же просто сломаюсь. Тоска по отцу и родному дому накрыла его с головой. Там, в Калифорнии, всё было проще. Там он был своим. А здесь... Здесь он за первый же день умудрился нажить себе врага в лице местного «авторитета». Кир мысленно выругался. Он ведь планировал просто тихо доучиться этот год, не привлекая внимания. Но, видимо, его рыжая макушка и острый язык имели другие планы. Решив не брать всё сразу, Кир выбрал только те учебники, что были нужны на завтра. Складывая их в стопку, он случайно забрел в отдел детективов. Ряды черных и красных корешков манили к себе. Кир скользнул взглядом по полкам и вдруг замер. На самой верхней полке стояла книга, за которой он охотился еще в Штатах, но так и не успел купить. - Черт, - выдохнул он. - Неужели она? Тяжело вздохнув от осознания, что теперь придется грызть гранит детектива на русском, он потянулся вверх. Пальцы едва коснулись края полки. Кир встал на цыпочки, вытягиваясь всем телом - мимо. Вторая попытка, третья... Злость начала закипать где-то в районе солнечного сплетения. Какой идиот засунул ее так высоко? Он уже был готов развернуться и уйти, оставив мечту пылиться наверху, как вдруг перед глазами мелькнула черная кожа. Широкая спина в косухе перекрыла обзор. Длинная рука легко, почти лениво, сняла книгу с полки. Кир затаил дыхание, ожидая увидеть какого-нибудь доброжелательного студента, но когда парень развернулся, сердце Гордеева пропустило удар. Александр Чернов. Серые глаза, холодные, как застывший свинец, смотрели прямо на него. Александр протянул книгу, не меняя выражения лица. - Спасибо сказать не хочешь? - его голос, грубоватый и низкий, разрезал тишину магазина, заставляя Кира вздрогнуть. - Спасибо, - быстро бросил Гордеев, выхватывая книгу. Он схватил свои учебники с соседнего стенда и почти бегом бросился к кассе. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Расплатившись дрожащими руками, он выскочил на улицу, жадно хватая ртом воздух. Ему было не по себе. Эта внезапная помощь от человека, который утром хотел стереть его в порошок, пугала больше, чем открытая агрессия. Дверь магазина снова скрипнула. Тяжелые шаги за спиной заставили волосы на затылке зашевелиться. Через секунду Чернов снова возник перед ним, преграждая путь. Кир остановился, до белизны в костяшках сжимая стопку книг. - Бить собрался? - выдавил он сквозь зубы, вскидывая подбородок. - Хоть бы в нелюдном переулке поймал для приличия. Бросив на Александра последний, полный недоверия взгляд, Кир резко обошел его и зашагал прочь, надеясь, что идет в правильную сторону. В этот момент телефон в кармане неистово завибрировал. - Hello, dear friend! - раздался в трубке звонкий, пропитанный солнцем голос Джима. ( Привет, дорогой друг!) - Hey, Jim, - Кир непроизвольно улыбнулся, и на мгновение ему показалось, что он снова в Сан-Хосе. (Привет, Джим) - How are you? Haven't you forgotten me yet? - Джим рассмеялся, и этот смех был самым родным звуком за последние дни. (Как дела? Ты еще не забыл меня?) - Oh, my God, how can anyone forget you? Listen, - Кир остановился, растерянно озираясь по сторонам. - I'm trying to find my way home right now, can I call you back later? (Боже мой, как тебя вообще можно забыть? Послушай, я сейчас пытаюсь найти дорогу домой, можно я перезвоню тебе позже?) - Of course, my friend. I'll be waiting! (Конечно, мой друг. Я буду ждать!) Звонок завершился, и тишина российского города снова обрушилась на Кира. Он огляделся и с досадой понял, что в порыве бегства свернул совершенно не туда. Почему отец решил перевезти бизнес именно сюда? Зачем всё это? Он в сердцах взъерошил свои рыжие волосы и резко развернулся, намереваясь вернуться назад, но чуть не впечатался лицом в чью-то грудь. Снова эта черная косуха. Снова этот взгляд. - Потерялся, коротышка? - Александр усмехнулся, глядя на растерянного парня сверху вниз. Кир закатил глаза, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Он попытался обойти его, но Чернов, кажется, не собирался заканчивать этот странный день. - У тебя очень красивый английский, - неожиданно произнес Александр. В его голосе больше не было той режущей грубости, лишь странное, почти осязаемое любопытство, от которого у Кира по спине пробежал холодок. Кир замер, и на мгновение ему показалось, что мир вокруг затих. Шум проезжающих машин, шелест листвы и далекие крики птиц - всё отошло на задний план. Он стоял, прижимая к груди тяжелую стопку учебников, и во все глаза смотрел на человека, который еще сорок минут назад в школьном коридоре казался воплощением первобытной угрозы. Тогда, в классе, от Александра веяло холодом и опасностью. Его взгляд обещал расправу, а каждое движение было пропитано ленивой грацией хищника, загнавшего жертву в угол. И вот теперь этот же человек стоит перед ним на пыльной улице, неловко пряча руки в карманы куртки, и говорит что-то о «красивом английском». В голове у Кира не укладывалось. Это был какой-то сюрреализм. Неужели этот парень всерьез думает, что после того, как он едва не раздавил его морально перед всем классом, они могут вот так просто стоять и обмениваться любезностями? Тут явно крылся какой-то подвох. Кир кожей чувствовал фальшь, ожидал насмешки или резкого удара под дых, который прервет эту странную беседу. - Можешь... - Александр вдруг запнулся. Его уверенность куда-то испарилась, сменившись странным, почти болезненным замешательством. Он отвел взгляд в сторону, на витрину какого-то магазина, и Кир заметил, как напряглись желваки на его скулах. Чернов словно переступал через себя, через свою гордость, каждое слово давалось ему с видимым трудом. - Можешь подтянуть меня в английском? - наконец выдавил он, и в этом вопросе было столько несвойственной ему неловкости, что Кир невольно вскинул бровь. Гордеев остановился и медленно повернулся к нему всем телом. Разница в росте была ощутимой: чтобы смотреть Чернову в глаза, Киру приходилось запрокидывать голову, что только добавляло ситуации нелепости. Рыжие волосы парня растрепались на ветру, а в глазах застыло колючее недоверие. Александр в ответ лишь коротко, как-то по-детски чесанул затылок, избегая прямого взгляда. Его огромная фигура в черной коже выглядела нелепо и пугающе одновременно. - А если серьезно, что тебе надо? - Голос Кира прозвучал резко, с отчетливой ноткой подозрения. Он не собирался играть в эти игры. - Какую цель ты преследуешь, Чернов? Кир сделал шаг ближе, несмотря на то что внутренний голос кричал ему бежать. - Я же сказал, - продолжал он, и в его голосе прорезались стальные нотки, - если хочешь избить - просто сделай это. Карауль меня в темных переулках, как вы тут привыкли. Зачем этот цирк с репетиторством? Гордеев смотрел на него снизу-вверх, и в этом взгляде не было страха - только бесконечная усталость и злость. Ему было плевать на репутацию Александра, на его силу и авторитет. Ему просто хотелось домой, в свою привычную жизнь, где люди говорят то, что думают, а не расставляют капканы под видом просьб о помощи. Александр молчал, и эта тишина давила сильнее любых слов. Он смотрел на Кира - маленького, взъерошенного, но отчаянно храброго, и в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с глухим раздражением. - С тобой точно что-то не так, - бросил Кир, не дождавшись ответа. Он поправил лямку рюкзака, поудобнее перехватил учебники и, резко развернувшись, зашагал прочь. Каблуки его кед звонко стучали по асфальту, отбивая ритм его бешено колотящегося сердца. Он не оборачивался, но спиной чувствовал на себе тяжелый, жгучий взгляд Чернова. «Сумасшедший город, сумасшедшие люди», - думал Кир, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси адреналина и непонятной, тягучей тревоги. Этот день явно не собирался заканчиваться просто так. Только отойдя на добрую сотню метров и свернув за угол серого панельного дома, Кир позволил себе остановиться. Он шумно, с надрывом выдохнул, чувствуя, как вместе с этим воздухом уходит сдавливающее грудь оцепенение. Адреналин, который всё это время подгонял его, начал медленно испаряться, оставляя после себя лишь ватную слабость в ногах и тупую пульсацию в витках. Он опустил тяжелые книги на невысокий бетонный парапет и на мгновение прикрыл глаза. Воздух был сухим, пахнущим подогретым асфальтом и увядающей травой - почти как в Калифорнии, если бы не этот едва уловимый, холодный привкус грядущих перемен. «Английский... Серьезно?» - эта мысль снова кольнула его, вызывая нервную усмешку. Он представил лицо Чернова в тот момент, когда тот просил о помощи. В нем было что-то... странное. Словно под слоем привычной грубости и надменности на долю секунды проступило что-то человеческое, почти уязвимое. Но Кир тут же тряхнул головой, отгоняя это наваждение. В этой части мира слабые не выживают, а такие, как Александр, не просят просто так. Каждое слово, каждый жест - это ход в игре, правил которой Кир пока не знал. И это пугало его куда сильнее, чем перспектива быть избитым. Подхватив учебники, Кир поплелся дальше по улице. Ноги казались налитыми свинцом, а рюкзак за спиной - неподъемным грузом накопленных за день проблем. Он не просто шел, он именно плелся, шаркая подошвами кед по тротуару, рассматривая трещины на асфальте. Город вокруг него жил своей жизнью: люди спешили, где-то надрывно сигналила машина, из открытого окна доносилась приглушенная музыка. Кир чувствовал себя призраком в этом чужом, непонятном механизме. Каждая вывеска на кириллице, каждый хмурый взгляд прохожего напоминали ему о том, как далеко он от дома. И эта просьба Александра - странная, нелепая, пугающая своей неуместностью - была лишь еще одной деталью в этом абсурдном паззле его новой жизни.