Hard launch

Вечер опустился на Торранс, когда машина подъехала к кованым железным воротам, украшенным праздничной мишурой и огнями. Роберт снова взглянул на навигатор в своем телефоне, который послушно привел его к охраняемому району в богатой части города после того, как он ввел адрес Фламбе. -Господи,-выдохнул он. Внезапно его машина показалась слишком старой, выхлоп-слишком громким, а его присутствие-слишком неуместным. Убавив громкость радио, чтобы заглушить пение Мэрайи Кэри, он опустил стекло, впуская в машину свежий зимний воздух. Вытянув руку до предела-ему следовало подъехать поближе-он нажал кнопку домофона. После нескольких мгновений ожидания ответил хриплый, усталый голос. -Да? Роберт прокашлялся, рассеянно потирая глаз. -Здравствуйте, я приехал за Каримом. Каримом Дайвари. И снова эта глупая, влюбленная улыбка появилась на его лице, когда он произнес это имя. Он задумался, исчезнет ли когда-нибудь это ощущение. -Секундочку. Помехи на другом конце провода сменились шуршанием бумаг и чем-то похожим на кашель заядлого курильщика. -Как вас зовут, сэр?-прогудел охранник. -Роберт Робертсон. На другом конце провода раздалось неоспоримое фырканье от едва сдерживаемого смеха. Роберт закатил глаза. Он уже привык, но называть свое имя и наблюдать за реакцией незнакомых людей было не менее неловко. -Звучит как вымышленное имя, приятель. -Да, но по крайней мере, это не Джон Смит,-устало возразил Роберт, облокачиваясь на подоконник машины. Охранник что-то напевал себе под нос. Он снова зашуршал бумагами, перелистывая страницы журнала регистрации посетителей, который, вероятно, лежал перед ним. Фламбе сказал, что скажет охраннику, что ждет его, но Роберт почувствовал, что начинает переживать. Теперь он нервничал еще больше, чем раньше. Он не ожидал, что вечер начнется с того, что его примут за преступника, пытающегося проникнуть в богатый район, где есть ворота и охрана. -О,-голос снова оживился, в нем звучало удивление.-Да, мистер Дайвари сказал, что ждёт вас. Извините, сэр. Проходите. Номер 258. Роберт вздохнул, забрался обратно в машину и забарабанил пальцами по рулю. Раздался громкий звук, похожий на гудок, и ворота со скрипом начали открываться, приветствуя его. -Хорошего вечера, мистер Робертсон. Роберт смог лишь пробормотать что-то невнятное в ответ. Если бы его губы обрели форму слов, он бы подумал, что из них вырвалась желчь. Ирония в том, что изжога началась, когда он направлялся на встречу с Фламбе. Он направил машину вперед, к воротам. Она покатила по идеально вымощенной улице. Дома, мимо которых он проезжал, были идиллическими, воплощением американской мечты. Пальмы были окружены идеально ровными заборами. Большие дома были украшены к праздничному сезону, на крышах висели гирлянды, а на ярко раскрашенных дверях-венки. -Живет в гребаном особняке,-пробормотал он себе под нос. Гардеробная, которую он увидел этим утром, начала приобретать гораздо больше смысла. Нервы обхватили его горло своими жадными руками, отчего ему вдруг стало трудно глотать. От волнения слюна испарилась, оставив во рту сухость и неприятное ощущение. Роберт размышлял о зарождающемся романе между ним и Фламбе, проезжая по улицам, столь далеким от всего, к чему он привык. Ему пришлось продать свой старый дом, чтобы продолжить ремонт костюма Мехамена, но даже это не шло ни в какое сравнение с показной роскошью, демонстрируемой в закрытом районе. Почти месяц назад Фламбе пришёл, чтобы согреть его в разгар снежной бури. Они прижимались друг к другу, и чувства вспыхнули тихой темной ночью, столь же неизбежные, как восход солнца на следующее утро. Флирт и странные намёки приобрели смысл, когда они поцеловались, когда их тела соприкоснулись, когда они поделились друг с другом всем. Бурное соперничество, которое привело к тому, что Мехамен арестовал Фламбе, превратилось во что-то новое, совершенно иное, но не совсем неожиданное. Хотя Роберт и думал, что если они когда-нибудь и доведут свою вражду до конца, то это будет скорее секс на почве ненависти. А не та страстная ночь, которой все закончилось, с нежностью в каждом прикосновении. С тех пор они стали более открыто демонстрировать свою привязанность друг к другу. На работе они вели себя скорее как друзья, чем как непримиримые враги. Роберт по-прежнему ценил скрытность. Несмотря на то, что он не стыдился своей бисексуальности, он не скрывал ее как таковую, даже если и не подтверждал её. Проблема была даже не в том, что он состоял в отношениях с мужчиной; скорее, это были отношения на рабочем месте, табу. Рассказывать об этом людям означало заниматься бумажной работой, и вся радость от отношений превратилась бы в бумажную волокиту. Так что они провели несколько вечеров вместе у Роберта, вместе сходили в кино, где могли спрятаться от любопытных глаз на задних сиденьях, и каждый день переписывались. Фламбе готовил еду для Роберта, даже ставил ее в холодильник, когда его не было рядом. Звонил ему каждое утро, чтобы убедиться, что он не валяется в постели, погруженный в пучину сезонной депрессии. Это был знак заботы, которого Роберту всегда недоставало в его предыдущих отношениях. Фламбе заверил его, что они будут двигаться в его темпе, хотя и не мог удержаться от того, чтобы не поддразнивать его по обоюдному согласию и не проверять границы дозволенного...и от громких стонов на громкой связи. Если не считать нескольких случаев почти сказанного слова на букву "П", Роберта все устраивало. Но сегодняшний вечер... В этом вечере было что-то особенное. Возможно, это был праздничный сезон, проникший в его сердце и подтолкнувший его к желанию открыть миру их отношения. Может быть, это был голос Фламбе с прекрасным акцентом, который будил его по утрам, его смех, похожий на первые капли дождя после засухи, маленькие искры пламени, которые вспыхивали на его теле, когда они занимались любовью. Роберт постепенно осознавал, что не может представить себе будущее, в котором у него не было бы ничего из этого. Новым шагом в их отношениях стало знакомство с домом Фламбе, который он мысленно нарисовал в своем воображении. Когда Роберт подъехал к номеру 258, как было указано, его навигатор сообщил, что он добрался до места назначения. Тщательно подстриженный газон был разделен пополам мощеной дорожкой, ведущей к двухэтажному современному зданию с балконом, выходящим на бассейн, который на зиму накрывался брезентом. На крыльце было развешано множество традиционных рождественских украшений, а на балконе стояла небольшая елка. На подъездной дорожке стоял автомобиль, который был бы впечатляющим, если бы не вмятина в форме человека, которая все еще портила его внешний вид. Остатки лобового стекла, были заклеены скотчем, но это было все равно что увидеть сломанную конечность и предложить лейкопластырь. Неудивительно, что Фламбе попросил Роберта забрать его. Удивительно, что он до сих пор не починил это. -Срань господня.-Роберт увидел дом Фламбе из-за руля своей машины десятилетней давности, и у него возникло непреодолимое желание развернуться и отправиться обратно вниз по склону тем же путем, каким он приехал. В окне напротив горел свет, за шторами мелькнула тень. Сердце у него забилось, как у птицы в клетке. Он выдохнул сквозь сжатые губы и расстегнул ремень безопасности. -Ладно. Ладно, ладно, ладно. Вылезая из машины, он повторял про себя эту мантру. Он мельком взглянул на свое отражение в окне. Он нанес на волосы лак, чтобы сделать их менее растрепанными. Черная атласная рубашка с белым галстуком, брюки в тонкую полоску, его единственная пара официальных туфель. Не трагично, но и не настолько элегантно, чтобы стоять на тротуаре в таком районе, как этот. Дверь открылась еще до того, как он прошел половину пути. Свет в коридоре падал из-за высокого, широкоплечего силуэта огненного героя на пороге. Фламбе был одет в наряд, которого не было ни на одной из его сегодняшних фотографий. Он был заметно скромнее, чем любая одежда, подходящая для рейва, в которой он снимался. Красная рубашка, расстегнутая до середины груди, как он обычно делал, была надета под черную кожаную куртку с тематическими огненными узорами на рукавах. Его волосы были распущены (на что Роберт и надеялся) и волнами падали на плечи. В этом свете Роберт мог разглядеть серебристые пряди, пробивающиеся сквозь темные локоны. Ему это шло. -Привет,-выдавил Роберт, завороженный зрелищем. -И тебе привет,-ответил Фламбе, и на его лице появилась улыбка.-Отлично выглядишь. Он запер за собой дверь и направился к нему по дорожке. -Ты тож...ммм! Роберт был прерван на полуслове, когда Фламбе шагнул ему навстречу, обнял за талию и запечатлел на губах приветственный поцелуй. Его обдало запахом нового одеколона-древесного дыма, бергамота и кожи. Роберт мгновенно растаял в его объятиях. Он готов был поклясться, что у него чуть не подогнулись колени. Фламбе с довольной улыбкой отстранился и, обняв Роберта за плечи, повел его по дорожке. -У тебя все в порядке? Ты ужинал? Роберт кивнул. -Стейк с картошкой, приправленный каджунскими специями. Любезно предоставлено ”Кухней Карима". Даже после нескольких минут в микроволновой печи Роберта, у блюда был ресторанный вкус. -Хм. Если это еще не имеет авторского права, может, мне стоит этим воспользоваться,-подумал Фламбе.-Когда я стану слишком стар для всей этой героической ерунды. Роберт игриво поиграл с седеющей прядью, падающей ему на лоб. -Ну не знаю, но, похоже, ты скоро этим и займёшься. -Заткнись, блядь.-Фламбе оттолкнул его руку.-Мне 36, не 86. -Чем морщинистей изюм, тем он слаще. -Если ты собираешься вести себя как сучка из-за этого... -Нет, нет,-Роберт наклонился к Фламбе, и его голос прозвучал почти шепотом. В его голосе послышалась нарочитая хрипотца.-Не волнуйся, меня это заводит. Фламбе сжал губы, явно подавляя какой-то невольный звук. Роберт невинно улыбнулся ему, идя впереди и ведя его за руку. Ему сразу стало стыдно за старую машину: царапины на двери, слегка перекошенное зеркало заднего вида, следы ржавчины по краям серебристого капота. Фламбе осмотрел ее, на лице его не отразилось ни тени насмешки. -Тойота Королла. 2011 год? -2009. Антиквариат. -Хорошая машина,-спокойно сказал Фламбе.-Менее воспламеняющаяся, чем более поздние модели. Роберт не спрашивал, откуда ему это известно, но догадаться было несложно. Они сели в машину, и Роберт завел ее, оставив двигатель работать на холостом ходу достаточно долго, чтобы рассеять туман, который уже скопился на лобовом стекле из-за разницы температур на улице. Фламбе посмотрел назад через заднее стекло. Он выглядел огромным в компактном автомобиле, слишком большим и впечатляющим, чтобы уместиться в его древнем салоне. -Тебе следовало бы наклеить наклейку на бампер или что-то в этом роде. Машине не помешало бы придать чертовой индивидуальности. Роберт отъехал от дома Фламбе, положив одну руку на его колено, а другой управляя рулем. -Какую, “Мой другой транспорт-механический костюм”? -Или ”Я бы предпочел прокатиться на Фламбе",-поддразнил он, наклоняясь и проводя большим пальцем по подбородку Роберта. На его коже остался теплый след, который сохранился даже после того, как он отодвинулся. -Такие наклейки существуют? Фламбе пожал плечами, откидываясь на спинку сиденья. -Если их нет, я позабочусь, чтобы они появились. Специально для тебя. Роберт почувствовал, как у него запылали щеки, но, не отрывая взгляда от дороги впереди, повез их обратно к воротам. -Кстати, спасибо за твой перфоманс сегодня утром. Ройд и Герман прекрасно слышали, как ты стонал в трубку, как шлюха. -Всегда пожалуйста. Нужно держать тебя в тонусе, детка. Это прозвище пробудило в нем новый прилив нежности. Роберт притормозил, чтобы открыть ворота, и улучил момент, бросив взгляд на Фламбе. Он сидел, облокотившись на край окна, и отблески автомобильных фар создавали на его лице эффект акварели, словно нарисованной на картине. Это подчеркивало его скулы, мерцающий огонь в глазах, очертания челюсти. Он был настоящим произведением искусства. Фламбе поймал его взгляд и подмигнул. Роберту потребовалась секунда, чтобы вспомнить, что нужно снова завести машину. -Охранник подумал, что я назвал ему вымышленное имя,-Роберт указал на переговорное устройство, когда они проезжали мимо. -Не будем его винить. Роберт наклонил голову, соглашаясь со справедливостью этого заявления. Если бы это было не его имя, он бы тоже подумал, что оно сфабриковано. -Идеальное имя, которое можно было бы назвать, если бы я действительно собирался… Ограбить тебя,-сказал он. Он держал губы в ровной, серьезной линии, пока Фламбе драматично не застонал, после чего не смог удержаться от смеха. -Блять. Если ты собираешься всю дорогу донимать меня стариканскими шутками, я выхожу и иду пешком. -Мне вот что интересно,-задумчиво произнес Роберт, когда его смех стих.-Ты умеешь летать. Почему бы не сделать это, чтобы попасть на вечеринку? -И лишиться удовольствия побыть в твоей компании?-Фламбе ухмыльнулся.-Нет, это не совсем элегантно. Привлекает слишком много внимания, выставляет меня мудаком. Я стараюсь не летать слишком много, если только я не на работе. -Тебе не обязательно летать, чтобы выглядеть как мудак. -Пососи. -Позже, если будешь хорошо себя вести.-Роберт поддерживает темп беседы. Это заставило его замолчать. Рот Фламбе был плотно закрыт. Он отвернулся к окну, и в течение пары минут единственным звуком, который наполнял машину, кроме рева двигателя, были мужские трели о том, как он поедет домой на Рождество. -Ты живешь в хорошем месте,-заметил Роберт после того, как атмосфера накалилась.-Это все честно нажитая геройская зарплата СДС? Он не стал вдаваться в подробности - несомненно, у него все еще оставался какой-то капитал от его злодейских дней на каком-то банковском счете. -Мм, то, о чем налоговая служба не знает, им не повредит. Роберт не мог понять, шутит Фламбе или нет. Возможно, он тоже не знал. -И все же, район с охраняемой территорией?-он восхищенно присвистнул, когда граница богатого района исчезла в поле зрения. -Неплохо для афганца в Лос-Анджелесе, а? Не могу отделаться от ощущения, что я выиграл лотерею. Роберт улыбнулся. -Так вот почему ты называешь себя Чедом? -Мне по буквам произнести? -Кажется, я понял. Ч-е-д, верно? -Роберт,-раздраженно вздохнул Фламбе. -Прости. Роберт поднял руку, давая ему знак продолжать, и мысленно выругал себя за несвоевременную шутку. -Подумай о том, откуда я родом. Подумай о том, когда я иммигрировал. Затем подумай о том, в какое время у меня начали проявляться огненные способности. Роберт на мгновение замолчал. Внезапно в машине стало немного жарче, когда слова Фламбе напомнили о многолетних предрассудках и травмах поколений в системе, созданной против него. -Да. Это, несомненно, рисует общую картину. В голосе Фламбе было что-то напряженное, хотя он и старался казаться непринужденным. -Если хочешь выжить, нужно адаптироваться. Диспетчер попытался разрядить обстановку, бросив веселый взгляд на пассажирское сиденье. -И ничто так не говорит об американской культуре, как парень по имени Чед. Фламбе щелкнул пальцами, расслабляя плечи. -Вот именно. Видишь, ты все понял. Машина свернула на шоссе и направилась дальше, к центру города. Дорога была забита людьми, возвращавшимися с различных праздничных мероприятий, и Роберт был благодарен наступившей тишине, хотя бы для того, чтобы он мог сосредоточиться на перестроении из ряда в ряд и на том, чтобы добраться туда, куда ему нужно. Его внимание слегка рассеялось, когда он почувствовал, как теплая рука легла на его колено. Он посмотрел вниз, затем на Фламбе, который даже не смотрел на него. И все же прикосновение было не столько чувственным, сколько тёплым. Прежде чем снова положить обе руки на руль, он опустил их и нежно сжал руку Фламбе. Это был обычный жест, но он был таким романтичным, таким чертовски искренним, что Роберт едва смог его вынести. Рождественская музыка по радио прервалась, и на смену ей пришла более романтичная, оптимистичная композиция. Синтезаторный бэк-трек сопровождал проникновенный женский вокал. Я хочу, чтобы вы чувствовали, я хочу, чтобы вы чувствовали то же, что и я. -Так что это за место, которое Блейзер, в смысле Мэнди, арендовала для нас? Роберт включил поворотник и начал съезжать с шоссе на проселочную дорогу. -Какой-то клуб, высокое здание, используемое только для проведения мероприятий и вечеров с ди-джеями, что-то в этом роде. В нашем распоряжении весь верхний этаж и крыша, больше у них ничего не осталось, учитывая, в какой поздний срок она забронировала помещение. -Потому что всем нужны их любимые обогреватели.-Фламбе глубокомысленно кивнул. Роберт установил их вместе с Ройдом и Водобоем ранее в тот же день, подключив длинные удлинители к ближайшей розетке. К их чести, холодный воздух действительно смягчался, но чем ближе к вечеру, тем холоднее становилось. -Ты мой любимый обогреватель. -Меня щас стошнит.-но Фламбе улыбался, когда говорил это, его большой палец описывал нежные круги на бедре. Другой рукой он листал свой телефон, и свет падал на его нахмуренный лоб, когда он читал сообщение. -О, Элис говорит, что там на самом деле очень круто. -Она уже там?-удивленно спросил Роберт.-Разве она не как всегда "задерживается"? Фламбе закончил набирать ответное сообщение и сунул телефон в карман своих джинсов. -Обычно, да. Но сегодня там будет около пяти отделений СДС. Ей нужно познакомиться с новыми людьми, выяснить, кто стоит того, а кто-полный отстой. Призма появляется ослепительно, дает о себе знать. Роберт тихонько хмыкнул. -Воу. Жизнь в лучах славы, а? -Я люблю ее, но, черт возьми, не могу за ней поспевать. Она просто неутомима. В суете рабочего дня Роберт позволил себе забыть о целой ораве новых лиц, которых он ожидал увидеть сегодня вечером. В СДС заявили, что у них нет лишних денег на проведение праздничных вечеринок в отдельных филиалах, поэтому объединить всех в одном месте было более экономичным вариантом. Тревожное предчувствие чего-то нового скребло его по ребрам, готовое вырваться наружу. -Ты знаешь кого-нибудь из других отделений? Фламбе посмотрел в окно, потирая щетину на подбородке. Его взгляд был отсутствующим. -Да. Думаю, я увижу пару знакомых лиц. Телефон Роберта сообщил, что они находятся всего в нескольких минутах езды от места встречи. Фламбе, наконец, повернулся к нему, чтобы посмотреть на маршрут, выделенный неоново-зеленым цветом на приборной панели. -И как мы это сделаем? -М?-Роберт притормозил у светофора, в ночи вспыхнул красный свет. Фламбе приподнял бровь и наклонился вперед. -Ну, ты же не хочешь, чтобы мы появились в одно и то же время, если хочешь сохранить это,-он лениво указал на них обоих, -в секрете. Роберт об этом не подумал. Он также не подумал о том, насколько скрытным он хотел бы сохранить то, что было между ними. Что-то особенное в сегодняшнем вечере. В воздухе витает праздник. -Черт, точно. -Я выйду здесь. Фламбе отстегнул ремень безопасности, вытащил волосы из-под кожаной куртки. -Нет, тебе не обязательно... Роберт протянул руку, чтобы остановить его, но Фламбе уже открывал пассажирскую дверь. -На улице холодно,-беспомощно сказал Роберт, внезапно ощутив скребущее одиночество пустого сиденья рядом с собой. Оказавшись на дороге, Фламбе наклонился и просунул голову назад, в машину. -Ты забыл, с кем ты разговариваешь? Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он зажег маленькое пламя на кончике пальца и послал ему воздушный поцелуй. Когда его губы соприкоснулись с кончиками пальцев, пламя погасло, превратившись в струйку дыма. -Увидимся там, Мехачлен. Фламбе закрыл дверцу и перешел улицу, оставив за собой едва уловимый запах дыма, который наполнил салон машины. Роберт почувствовал пустоту во внезапном одиночестве. Он вышел из транса, когда водитель, ехавший за ним, нетерпеливо посигналил. Когда он резко повернул голову, чтобы посмотреть вперед, на светофоре горел зеленый сигнал светофора. Он выругался себе под нос, помахал рукой в знак извинения автомобилю, ехавшему за ним, и снова тронулся с места. Мэнди выбрала хорошее место, даже несмотря на то, что им пришлось провести время на открытом воздухе. Большая рождественская елка, в несколько раз превышавшая высоту потолка квартиры Роберта и украшенная золотыми и красными гирляндами, была центральным элементом ухоженного двора, ведущего к элегантному современному зданию со стеклянными лифтами и черным мрамором. Сотрудники СДС, разодетые в пух и прах, некоторые из которых были ему знакомы, но большинство он не узнавал, толпились у входа. Днем было неплохо, но ночью заведение выглядело просто роскошно. В этот вечер Роберт чувствовал себя явно не в своей тарелке. -Посмотрите-ка на Бобби-боя, выглядишь отпадно, парень! Раскатистый ирландский акцент Громилы поприветствовал его, как только он вышел с парковки. Он, как обычно, выглядел как карнавальный силач, но с надетой красной брошью, приколотой к его оливково-зеленой рубашке. Жанель, также известная как Купе, выглядела рядом с ним как чёрный лебедь в черно-сером кружевном платье. Она сменила свою обычную маску на что-то, что выглядело как маскарадное украшение с из бисером и небольшим клювом, как у вороны. -Сегодня вечером ты выглядишь менее жалко, Роберт,-заметила она. -Купе,-Роберт потер затылок, подходя к ним, стоящим в тени огромного дерева.-Это был комплимент? Ты заставишь любого парня покраснеть. -Это была констатация факта,-без тени обиды ответила Купе.-Как ты к этому отнесешься, решать тебе. Громила (или Колм) ободряюще кивнул ему. -Наша Джанель сегодня в ударе. Героиня этого вечера -Кто-то сказал "героин"?-Сонар появился с парковки, хлопая Роберта по спине. На нем вместо боа из перьев была мишура. -Не тот, которого ты бы хотел, бэтбой,-ответил Гроомила, просовывая руку в руку Купе и ведя ее внутрь. Роберт и Сонар зашагали рядом с ними. Ладони Роберта уже вспотели, когда они вошли в прозрачный лифт, чтобы подняться наверх. Когда двери лифта закрылись, послышались приближающиеся торопливые шаги. -Придержите лифт!-позвал незнакомый голос с отчаянием, которого ситуация не заслуживала. Громила закатил глаза и нажал на кнопку, чтобы лифт снова открылся. Роберт прижался спиной к дальней стене лифта, скрестив руки на груди. Чувство неловкости охватило его еще до того, как они вошли на вечеринку. Он надеялся, что они поднимутся на лифте без посторонних. Вошедший мужчина, взволнованный, но дьявольски красивый, одарил их обаятельной улыбкой, обнажившей ряд безупречно белых зубов. У него были слишком голубые глаза и слишком светлые волосы. Костюм сидел на нем слишком хорошо, подчеркивая фигуру, над которой он явно усердно работал. -Спасибо, ребят. Громила и Сонар изобразили ответную улыбку. Купе не стала утруждать себя. Роберт тоже. Он уставился в затылок незнакомца, уже решив, что тот ему не нравится.