Поглотитель

Шахту «Семь Сорок Три» встретил знакомый гул. Низкочастотный резонанс эйдос-кристаллов пробивался сквозь стены, заставляя вибрировать металлические крепления лифта. В основной штольне уже кипела работа. Два новых омеги, доставленных ранее, стояли под охраной у стены. Глаза были расширены от страха, тела напряжены под серыми робами. Сладкий и тревожный запах их феромонов смешивался с каменной пылью и озоном. Инженер из Дома Вектор, молодой человек с планшетом в руках, быстро подошел к Серафину. — Господин Солярис, их разместили в изолированных нишах возле основной жилы, как вы указали. Датчики установлены. — Какие показания? — Псионический фон в радиусе десяти метров снизился на пять процентов. Система работает, но эффект локальный и очень мал… Они дрожат, господин. Один уже плачет. Слишком слабы. Взгляд упал на омег. Женщина прижимала руки к груди, её плечи подрагивали. Подросток смотрел в пол, губы сжаты. Они являлись инструментами, живыми стабилизаторами. Расчет оправдывался, однако в горле застрял ком. Вспомнились слова Морганы: “Ты делаешь рабов более эффективным инструментом.” — Увеличьте дозу седативов до минимально эффективной, не до потери сознания, только до состояния спокойствия. Подайте им воду и еду, отправьте к ним Лили, и пусть она явится ко мне в кабинет после. Через шесть часов замените на свежую партию для отдыха остальных. Инженер кивнул, пальцы забегали по экрану планшета. Серафин прошёл дальше, к месту, где накануне произошёл инцидент с альфой. Стену очистили, кристаллические прожилки поблескивали ровным светом. Здесь совсем скоро должны были закончить раскопки месторождения. Личное коммуникационное устройство завибрировало. Пришло сообщение от Агата. — Идрис готов. Лабораторию изолировали. Ждём вашего присутствия. Он отдал последние распоряжения управляющему шахтой и направился к выходу. В голове уже строились планы. Та’арик оставался главной неизвестной. Научные тесты должны были дать ответы, но чувствовалось, что истина скрыта глубже, чем могут показать датчики. Хотя многое указывало на то, что он и правда доминантный омега. Однако настоящих, весомых доказательств не имелось. Тяжело поверить в того, кто стал практически мифом на их землях. Личные покои Серафина в Преториуме находились в самом защищенном крыле. Лабораторию, которую подготовил Идрис, разместили в смежном с кабинетом помещении, обычно использовавшемся для анализа образцов породы. Теперь его преобразовали. Стены покрыли звукопоглощающими панелями, воздух фильтровался через многоуровневую систему. В центре стояло кресло из матового полимера, похожее на стоматологическое, но снабженное множеством сенсоров. Рядом мерцали голографические экраны с показателями жизнедеятельности. Серафин лично зашел за Та’ариком, чтобы привести к учёному. Как и ранее, тот выполнил все указания молча, последовал без возражений. Сразу же войдя в лабораторию, омега присел на кресло, куда указали. Белые волосы были убраны назад, обнажая лицо с четкими, холодными чертами. На нём оказалась простая хлопковая одежда вместо робы, но метка раба на запястье оставалась видимой. Руки лежали на подлокотниках, пальцы расслаблены. Фиолетовые глаза смотрели прямо перед собой, не фокусируясь на оборудовании. Идрис ходил вокруг, проверяя соединения. Ученый казался взвинченным, но собранным. — Всё готово. Начнем с энцефалограммы и базового сканирования тела. Неинвазивно. Если показатели окажутся в норме, перейдем к тестам на феромональный ответ. Серафин стоял у стены, скрестив руки. Он наблюдал за Та’ариком, пытаясь уловить малейшую реакцию. Но тот оставался непроницаемым, как ледяная статуя. — Приступайте. Идрис запустил сканеры. Над головой Та’арика зажглось кольцо мягкого голубого света. На экранах появились графики. Энцефалограмма показывала необычно низкую активность. Не сон, не бодрствование, а состояние глубокого, контролируемого покоя. — Невероятно. Мозговая активность держится на уровне глубокой медитации, но без внешних стимулов. Он делает это сознательно. — А феромоны? — Нулевой фон. Словно его нет в комнате. Сканеры не фиксируют ничего, даже базовых метаболитов, — Идрис переключил дисплей. — Физические показатели в норме. Немного ниже идеального веса, но не критично. Шрамы на спине старые, зажившие. Скрытых имплантов или генетических модификаций, которые могли бы объяснить эту блокировку, не обнаружено. — Значит, способность природная. — Похоже на то… я читал о чём-то подобном в артефакте! — Идрис сделал паузу, — Теперь проведем тест на реакцию. Выпущу небольшое количество синтетических альфа-феромонов. Концентрация безопасная, просто чтобы вызвать рефлекторный ответ у омеги. Серафин кивнул, хотя его пальцы невольно сжались. Этого теста не хотелось, но альтернатив не оставалось. Идрис нажал кнопку. В воздух над креслом распылилась невидимая струя. Синтетический запах, резкий и властный, заполнил пространство. Обычный омега на таком расстоянии задрожал бы, покраснел, показал признаки стресса. Та’арик не пошевелился и графики остались абсолютно ровными. Лишь зрачки сузились на долю секунды, почти незаметно. Затем снова расширились. — Никакой физиологической реакции. Сердцебиение стабильное, адреналин не повышен. — Идрис выдохнул. — Он не просто блокирует свои феромоны, а игнорирует чужие. Словно обладает иммунитетом. Серафин шагнул вперед и поймал взгляд Та'арика. Фиолетовые глаза медленно перевелись на него. В них не было страха, даже вызова. Наблюдалось пустое, оценивающее внимание. — Достаточно. Останавливайте тест. Идрис отключил распылитель. — Следовало бы продолжить. Можно попробовать психонический резонанс, слабый импульс от кристалла… — Нет, — Серафин подошел к креслу. Он наклонился, чтобы быть на одном уровне с Та'ариком. — Сейчас это слишком рискованно. Впервые за все время наблюдения в глазах Та'арика промелькнуло нечто. Не эмоция, а быстрый, аналитический интерес. Его губы чуть приоткрылись. — Ты понимаешь, что происходит? Молчание. — Ты доминантный омега. Никакого подтверждения, никакого отрицания. Но веки Та'арика опустились на мгновение, словно он считал что-то про себя. Идрис подошел ближе. — Господин, без дополнительных данных невозможно сделать выводы… Внезапно раздался резкий сигнал тревоги с планшета Идриса. Ученый вздрогнул, посмотрел на экран. Его лицо побледнело. — В чём дело? — Сигнал с внешнего периметра. Кто-то пытается взломать защиту крыла. Не физически, через сеть. Серафин выпрямился. — Кто? — Трассировка идёт... источник внутри Преториума. Дом Абиссаль. Это кибератака. Они пытаются получить доступ к данным лаборатории и камерам наблюдения. Политика. Кассия Абиссаль не стала ждать. Она наносила удар раньше, чем ожидалось. — Блокируй все внешние каналы. Отключай лабораторию от общей сети. Полный чёрный режим. Идрис засуетился, пальцы летали по интерфейсам. Серафин повернулся к Та'арику. Тот уже смотрел на него, и во взгляде появилась первая осознанная эмоция, ясная настороженность. Он понимал, что происходит угроза. — Идрис, как быстро можно переместить его обратно в комнату? — Минуты две, но если они уже проникли в систему... — Делай. Я займусь этим. Серафин вышел из лаборатории в свой кабинет. На главном экране уже мигал красный индикатор нарушения безопасности. Его собственные системы защиты отражали атаку, однако взлом оказался изощренным. Кто-то внутри Преториума обладал высоким уровнем доступа. Он открыл закрытый канал связи. — Агат. Немедленно найди источник взлома. Используй приоритетный протокол Солярис. И подготовь мой личный челнок к немедленному вылету в южный кластер. Агат вошел в кабинет через несколько минут, его лицо выглядело серьезным. — Источник взлома локализован. Сервер в крыле Дома Абиссаль, но это служило прикрытием. Настоящая атака шла через ретранслятор Дома Альтер. Холодок пробежал по спине. Не только Абиссаль, ещё и Альтер тоже вступил в игру. Плохо. Квинт действовал быстро. Они не просто хотели данных, скорее стремились подтвердить свои подозрения о доминантном омеге. Прятаться в шахтах теперь становилось бессмысленно. У Альтер там имелись свои глаза. — Значит, безопасной зоны в пределах инфраструктуры Домов не существует, — положил бластер обратно в сейф, его мысли работали на пределе. Требовалось место, находящееся вне системы, но под полным контролем. И оно имелось. Серафин повернулся к Агату. — Отменяем вылет в шахты. Готовь мой личный курьерский челнок к немедленному вылету в Солярион. Агат едва заметно выпрямился. — В поместье, господин? — Да. Активируй протокол «Убежище». Полное затемнение, маршрут через пояс астероидов. Никаких сообщений в пути. Поместье Солярион. Родовое гнездо Дома Солярис, высеченное в скальном массиве на малонаселенном континенте. Использовалось редко, в основном для хранения семейных архивов и в качестве крайнего убежища. Его отец укрепил его до уровня бункера, с автономными системами жизнеобеспечения и собственной геотермальной станцией. Там отсутствовали сетевые подключения к общей инфраструктуре Харона, только защищенная линия прямой лазерной связи с Преториумом. Идеальная тюрьма или идеальное убежище. Идрис, до сих пор бледный, качнул головой. — Но исследования... оборудование… — Все необходимое оборудование дублируется в поместье. Ты сам инспектировал лабораторию там два года назад. Продолжим работу там, где нас не найдут. — Взгляд перешел на Та'арика. Тот слушал, его взгляд скользил по лицам, улавливая напряженность. — Он поедет со мной. — Путешествие займет шесть часов, даже на быстром челноке, господин, — осторожно сказал Агат. — Риски… — Риски здесь выше. Кассия и Квинт объединили усилия, по крайней мере, в этом вопросе. Они попытаются проникнуть сюда снова, или, что более вероятно, добьются санкции Архонта на обыск под предлогом угрозы биологической безопасности. — Серафин говорил холодно, отстраненно, как если бы рассчитывал шахматный ход. — Если его здесь не окажется, им нечего будет искать. А пока они поймут, что он исчез, мы получим время. Он подошел к Та'арику. Омега не отводил глаз. — Ты поедешь со мной в место, которое называется Солярион. Оно далеко от города. Там тихо и безопасно. Ты будешь делать то, что я скажу, и отвечать на вопросы Идриса. Понятно? Молчание. Затем последовал медленный, четкий кивок. Согласие… но в фиолетовых глазах читалось нечто большее, чем покорность. Присутствовало понимание. Он видел и чувствовал угрозу. И, возможно, усматривал в этом шаге шанс. — Агат, обеспечь отвлекающий маневр. Пусть все думают, что я отбыл на срочную инспекцию на орбитальную верфь Вектора. Наш настоящий челнок взлетит с платформы «Дельта» через двадцать минут. Никакого эскорта. Максимальная скрытность. Агат склонил голову и вышел, уже отдавая тихие распоряжения в коммуникатор. Идрис нервно теребил край халата. — Я... подготовлю портативные наборы для базовых анализов, но для полноценных исследований потребуется перевозить оборудование из главной лаборатории. — Сделаем это позже, отдельными, проверенными рейсами. Сейчас главное исчезнуть. Серафин взял с собой лишь несколько вещей: планшет с зашифрованными данными об артефакте, личный бластер, инжекторы с блокаторами. Посмотрел на Та'арика, все еще сидящего в кресле. — Встань. Пойдем. Путь до приватной взлетной платформы «Дельта» занял семь минут через серию потайных лифтов и служебных туннелей, известных лишь главе Дома и его доверенным лицам. Стены здесь представляли собой голый камень, освещенный тусклыми синими светильниками. Та'арик шел рядом, его шаги оставались беззвучными на металлическом полу. Он смотрел по сторонам, впитывая детали, но не проявляя ни страха, ни удивления. Курьерский челнок «Зодиак» оказался небольшим, обтекаемым кораблем, спроектированным для скорости и малозаметности. Его корпус поглощал сканы, двигатели работали почти бесшумно. Пилот, немолодой бета с шрамом на щеке, молча принял Серафина на борт. Внутри салон выглядел спартански: два кресла с усиленной амортизацией, небольшой дисплей, мини-кухня. Серафин указал Та'арику на одно из кресел, сам занял другое. Пилот загерметизировал люк. — Маршрут проложен, господин. Выход в атмосферу через туннель «Молчание». Полное радиомолчание. Прибытие через пять часов сорок семь минут. — Хорошо. Взлетай. Двигатели загудели низким, ровным тоном. Челнок плавно оторвался от платформы и нырнул в темный туннель, ведущий прямо к поверхности континента. На экране замелькали схематические карты. Преториум, похожий на гигантскую металлическую опухоль в теле планеты, остался позади. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом систем. Серафин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Адреналин начал отступать, оставляя после себя тяжелую усталость и осознание огромного риска, на который он только что пошел. Он вывез доминантного омегу, потенциально самый ценный и опасный актив, из-под самого носа Сената и своих врагов. Теперь он становился полностью ответственным за него. И полностью зависимым от его молчания. Открыл глаза. Та'арик сидел неподвижно, глядя в иллюминатор, где сейчас мелькали лишь вспышки подземных огней. Его профиль на фоне темного стекла казался вырезанным из перламутра и льда. — Ты никогда не бывал на поверхности? — прозвучал вопрос громче, чем планировалось, в тишине салона. Та'арик медленно повернул голову. Его фиолетовые глаза нашли Серафина в полумраке. Он снова покачал головой. Нет. — Там другой воздух и другое небо. Иногда идет дождь из серной кислоты, поэтому существуют купола. — Замолчал, чувствуя странную необходимость объяснить. — Солярион находится под куполом. Но он... отличается. Та'арик смотрел на него, не моргая. Потом его губы снова чуть приоткрылись. — Почему? Голос прозвучал тихим, но ясным. Уголок рта непроизвольно дрогнул. Не улыбка, а нечто близкое к облегчению. — Почему я везу тебя туда? Кивок. — Потому что там тебя не смогут найти те, кто хочет тебя разобрать на части. — он запнулся, понимая, что в какой-то степени они пытаются сделать то же самое. — ...Я не они. Та'арик смотрел на него ещё несколько секунд, затем медленно перевел взгляд обратно на иллюминатор. Его лицо не выразило ничего, но в позе, в чуть расслабленных плечах, присутствовало нечто, напоминающее принятие. Или, возможно, просто ожидание. Челнок вырвался из подземного туннеля в ядовитую атмосферу Харона. Иллюминаторы на мгновение заполнились густым оранжевым туманом, затем корабль взял курс на восток, к далекому, изолированному континенту, где в скальном убежище ждала не только безопасность, но и начало чего-то нового, что уже никогда не будет простой политической игрой. Курьерский челнок «Зодиак» прорвался сквозь плотные слои кислотных облаков, и под крылом открылся пустынный скалистый ландшафт. Желто-бурые равнины, изрезанные каньонами, тянулись до горизонта, где тускло светило харонское солнце, скрытое вечной дымкой. Вдали, на плато, виднелся массивный геодезический купол, похожий на гигантский хрустальный нарост на камне. Солярион. Серафин наблюдал, как приближается поместье. В груди сжалось нечто тяжелое и холодное, ведь он не был здесь с четырнадцати лет. С тех пор, как его отец вонзил себе в горло церемониальный кинжал в Преториуме, а тело матери унесли на закрытые похороны. После этого поместье запечатали, оставив под охраной автоматических систем и горстки верных старых слуг. Он приказал ничего не трогать. Комнаты должны были остаться такими, как в тот день. Пилот отправил код доступа. Часть купола раздвинулась, пропуская челнок внутрь. Под куполом царил искусственный мир. Воздух был чистым, с легким запахом озона и пыли. Поддерживался небольшой парк с землей, привезенной с других планет, но большинство растений давно засохло, оставив лишь скелеты деревьев и побуревшую траву. Главное здание, высеченное прямо в скале, походило на суровую крепость с узкими окнами-бойницами. Челнок приземлился на посадочной площадке перед массивными бронзовыми воротами. Они медленно отворились со скрипом, который не смазали за многие годы. На пороге стоял высокий, сутулый мужчина в простой темной одежде. Лекс, главный управляющий поместьем, служивший ещё отцу Серафина. Его лицо, покрытое сетью морщин, оставалось бесстрастным, но в старческих глазах мелькнула искра при виде Серафина. — Господин. Поместье готово принять вас. — Его голос звучал глухим и сухим, как шелест старой бумаги. Взгляд Лекса на мгновение скользнул по Та'арику, но не выразил ни удивления, ни вопроса. — Лекс. Комнаты в восточном крыле подготовлены? — Да, господин. И лабораторный блок запущен. Системы работают в автономном режиме. — Хорошо. Этот человек будет находиться со мной. Ему отведена комната рядом с моими апартаментами. Никаких контактов с персоналом без моего прямого приказа. Лекс молча кивнул и сделал шаг назад, пропуская их внутрь. Воздух в поместье был холодным и неподвижным, пахнул камнем, старым деревом и тлением. Стены из темного базальта поглощали свет скудных светильников. Серафин вел Та'арика по знакомым, но чужим коридорам. Его шаги отдавались эхом в пустоте. Каждый поворот, каждая дверь вызывали вспышку памяти. Вот зал, где мать играла на старинном пианино. Вот галерея с портретами предков, чьи глаза теперь казались осуждающими. Вот лестница, на ступенях которой он однажды нашел отцовский плащ, забытый после очередной вспышки ярости. Он подавил эти образы, сосредоточившись на текущем моменте. Восточное крыло оказалось наименее пострадавшим от времени. Здесь системы вентиляции работали, и несколько комнат поддерживались в порядке для редких визитов. Серафин открыл дверь в просторные апартаменты, которые когда-то принадлежали его деду. Теперь они были лишены какой-либо личной принадлежности, лишь функциональная мебель и голые стены. Рядом находилась меньшая комната. Серафин открыл и её. Внутри стояла кровать, стул, стол, дверь вела в небольшую душевую капсулу. Окно, а точнее экран, имитировал вид на высохший сад. — Здесь ты будешь жить. —Обернулся к Та'арику. Тот стоял посреди гостиной, его фиолетовые глаза скользили по обстановке, по щели в шторах, по пыльной вазе на камине. Он, казалось, изучал не вещи, а саму ауру этого места. Его безэмоциональность здесь, среди призраков прошлого, казалась особенно жуткой и уместной. — Ты останешься здесь, пока я не решу, что делать дальше. Завтра начнутся тесты с Идрисом. Он прибудет позже отдельным транспортом. Та'арик медленно перевел взгляд на Серафина, но не кивнул. Просто смотрел. Альфа не сказал больше ни слова и вышел, закрыв за собой дверь в его комнату, и прошел в свой кабинет, смежный со спальней. Здесь стоял терминал с защищенной линией связи. Он подключился, отправил Агату зашифрованное сообщение о благополучном прибытии. Затем сел в кресло, закрыл глаза, и тишина поместья навалилась на него всей своей тяжестью… Между тем в коридорах власти уже шептались. Шепотки дошли и до ушей Морганы Абиссаль, когда она проверяла отчеты по добыче в одной из своих подводных станций. Ей передали запись разговора двух клерков из Дома Камерарий. “...слышал, он просто впал в ярость, как и его отец. Увидел этого беловолосого омегу на станции и решил забрать себе, прямо как игрушку. Все эти разговоры про стабилизацию шахт просто прикрытие.” “Говорят, он увез его куда-то к себе. Заперся там. Наверное, хочет насладиться покупкой без лишних глаз.” Моргана стерла запись, её лицо оставалось каменным, но в глазах бушевал холодный гнев. Глупец. Он играл в опасную игру, а теперь подставлялся под самый примитивный и унизительный скандал. Сексуальный скандал с рабом-омегой мог разрушить его репутацию быстрее, чем любое политическое обвинение. Особенно для молодого, неопытного патриция. Она отправила зашифрованное сообщение по личному каналу. “Твоя легенда убога. Если хотел скрыть настоящую причину, надо было придумать что-то умнее. Теперь ты выглядишь как развращенный щенок, следующий за своим членом. Моя мать уже смеётся с тебя.” Ответ пришел не сразу. Через час на её терминале появился текст. “Пусть смеется. Пока они видят игрушку, они не увидят оружие. А ты узнала, кто слил информацию?” Моргана усмехнулась беззвучно. Он был холоден, даже в такой ситуации. “Квинт из Альтер. Он пытался получить доступ к данным лаборатории. Когда не вышло, запустил слух. Он хочет, чтобы Архонт санкционировал изъятие омеги «для экспертизы». Под предлогом заботы о твоем моральном облике.” “Предсказуемо, — пришел ответ. — Держи их на этом следе. Пусть думают, что я здесь, упиваюсь своей новой прихотью.” “А что на самом деле ты делаешь?” — спросила она. На этот раз пауза затянулась, но наконец пришёл ответ. — Я вспоминаю. И связь прервалась. *** В Солярионе ночь наступила искусственно, по графику. Серафин стоял у большого экрана в своем кабинете, который показывал реальный вид из-под купола. Над безжизненным плато клубились ядовитые тучи, изредка вспыхивали молнии. Он держал в руке инжектор с блокаторами, но не делал укол. Здесь, в изоляции, давление было меньше. И Серафин мог позволить себе слабость на несколько часов. Однако всё-таки сделао укол и вышел из кабинета, остановился у двери в комнату Та'арика. Монитор показывал, что омега сидит на кровати, скрестив ноги, смотрит на свои руки. Он не спал. Серафин открыл дверь без стука. Та'арик не вздрогнул и поднял голову. В тусклом свете его белые волосы и бледная кожа казались светящимися. — Ты не спишь, — констатировал Серафин. Та'арик покачал головой. — Почему? — Место тяжелое. Оно… кричит. — Голос Та'арика звучал едва слышно, но слова были четкими, выверенными. Он говорил на межпланетном, но с лёгким, чуждым акцентом, который делал каждое слово острым. Серафин замер. Вошёл в комнату, закрыл дверь. — Интересно. Заговорил наконец. Омега встал с кровати, движения были плавными, как всегда, но теперь в них чувствовалась скрытая сила, гибкость хищника, затаившегося под маской безволия. Затем Та'арик подошел к окну-экрану, дотронулся до него кончиками пальцев и повернулся, посмотрел прямо на Серафина. — Ты не похож на них, — произнес Та'арик. Его голос, тихий и хрипловатый, прозвучал в тишине комнаты отчетливо. Серафин замер. Он не ожидал, что тот заговорит первым, и уж точно не ожидал этих слов. — На кого? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — На других альф. — Та'арик сделал маленький шаг вперёд и фиолетовые глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то в полумраке. — Ты… доминантный. Я чувствовал это на станции. Тень. Давление за стеной, но ты держишь это внутри. Всё время. Серафин не ответил. Но не подтверждал и не отрицал, а просто ждал, куда поведёт этот неожиданный монолог. — Меня везли на многих кораблях. Видел разных альф. Они носят свою силу снаружи. Как доспехи. Ты… прячешь свою. Замкнул её. Зачем? — Та’арик проговорил это без вызова, скорее с искренним любопытством. Почти так же его допытывал Идрис. — Контроль, — отрезал Серафин. Та'арик медленно покачал головой. — Не только. Страх. Ты боишься этой силы… Прямота ударила, как пощечина. Никто, даже Моргана, никогда не говорил ему этого так открыто. — Ты много позволяешь себе для раба, — голос Серафина стал низким, опасным. — Я не раб, — ответил Та'арик так же спокойно. — Я пленник. Есть разница. Раб принимает цепи, а я только жду. — Чего ты ждёшь? — Увидеть, что ты будешь делать. Со мной. — Снова посмотрел на Серафина. — Ты странный альфа и такой же странный хозяин. Привез меня сюда, в это… мёртвое место. Не для работы или продажи. Зачем? Стало понятно, что омега ведет свою игру. Он выпытывал информацию, строил картину, пытался понять правила нового мира, в который попал. И он был чертовски проницателен. — Мне нужно было тебя спрятать. Это безопасное место. — Безопасное, — повторил Та'арик без выражения и взгляд скользнул по голым стенам, по пыли на полу. — Здесь пахнет старой смертью. Это оказалось уже слишком и Серафин резко выпрямился. — Довольно. Твоя задача не задавать вопросы. Твоя задача завтра выполнять то, что скажет ученый. Затем он повернулся, чтобы уйти, но голос Та'арика остановил его у двери. — Мне тоже интересно. Почему твоя сила молчит, когда я рядом. Серафин обернулся. Они смотрели друг на друга через всю комнату. В глазах Та'арика не было провокации. — Спи, Та'арик. Завтра будет долгий день. И Серафин вышел, закрыл дверь и прислонился к холодной каменной стене коридора. Сердце билось чаще обычного. Омега был не просто доминантным. Он наблюдателен, умён и абсолютно бесстрашен. Видел то, что другие не замечали годами. И он назвал его странным. В этом одном слове заключалось больше понимания, чем во всех докладах Идриса. Серафин посмотрел на темный коридор, ведущий в глубь поместья, туда, где находились запечатанные комнаты его детства. Призраки прошлого и загадочный пленник настоящего. Теперь ему предстояло иметь дело с обоими. И время было на исходе. *** Утро наступило беззвучно. Серафин проснулся от привычного внутреннего напряжения, которое всегда предшествовало необходимости ввести блокатор. Сделал инъекцию, ощущая холодок препарата, растекающегося по венам. Химическая клетка снова заперлась. Теперь можно было встречаться с Идрисом. Ученый прибыл на рассвете на быстром челноке, доставившем минимальное оборудование. Он выглядел измотанным, но глаза горели научной одержимостью. Лабораторный блок в поместье, расположенный на нижнем уровне, оказался вполне функциональным, хоть и устаревшим. — Где образец? — стали первыми словами Идриса, когда Серафин встретил его в главном зале. — В своих комнатах, но сначала обсудим протокол. Никаких инвазивных процедур без моего прямого разрешения. Только сканирование, энцефалограмма, тесты на реакцию и другие вещи. Я буду присутствовать. Идрис кивнул, уже просматривая списки на планшете. — Согласен. Начнем с базовых биометрических показателей в условиях, когда он не подавляет свою природу. Это ключевой момент. Нужно зафиксировать его истинный феромональный фон. Серафин отправился за Та'ариком и застал омегу стоящим у экрана-окна. Тот смотрел на имитацию застывшего сада, его поза была той же, отрешенной и прямой. — Пойдем. Ученый ждёт. Та'арик медленно обернулся, фиолетовые глаза встретились со взглядом Серафина. Но не двинулся с места. — Нет, — сказал он просто, голос звучал ровным, без вызова, но и без покорности. Серафин нахмурился. — Что значит «нет»? — Я не пойду. — Та'арик скрестил руки на груди. Жест выглядел не агрессивным, а оборонительным. — Не хочу. — Это не будет больно. Я сказал, только сканирование. — Все равно нет. — Та'арик опустил глаза, его пальцы слегка сжали ткань рукавов. — Я не такая вещь. Чтобы ты сказал «иди», и я пошёл. В груди закипело раздражение. Всё время до омега выполнял то, что ему говорили и не возражал. Что вдруг начало играть в нём, что изменилось за ночь? — Ты находишься здесь по моей воле и будешь делать то, что я скажу. Та'арик поднял голову. — Или что? Убьёшь? Накажешь? — неожиданно в его голосе прозвучили нотки наглости. — Тогда тебе не нужны твои тесты. Бессмысленно. Они смотрели друг на друга в тяжелом молчании. Серафин понял, что угрозы здесь не сработают. Этот омега не боялся боли или смерти, по крайней мере, не показывал этого. Похоже осознал и теперь видел свою ценность, и использовал её как щит. — Чего ты хочешь? — спросил Серафин, отбросив притворство. — Что заставит тебя сотрудничать? Та'арик на секунду задумался. Его взгляд скользнул по пустым стенам, по безликой комнате. — Книги, — сказал он наконец. —Дайте мне книги. Про этот мир, историю, как здесь все устроено. Я… я ничего не знаю. И мне скучно в этих четырех стенах. Серафин удивленно смотрел на него. Это было не то, что он ожидал. Не еда, не комфорт, не обещание свободы. Знания. Омега, только что сломавший образ покорной игрушки, просил доступ к информации. Альфа совсем не ожидал от него подобного ума. Поразительно. — Ты умеешь читать? — спросил, не в силах скрыть легкое изумление. — Да. На межпланетном. На моей… на прежнем месте были архивы. Я читал. Та'арик говорил скупо, но каждое слово было взвешенным, ведь не собирался раскрывать больше, чем необходимо. Серафин колебался. Дать рабу доступ к информации, даже к открытой, являлось нарушением неписаных правил. Но что именно мог узнать Та'арик из учебников по истории Харона или справочников по добыче кристаллов? Ничего, что угрожало бы безопасности, зато это могло стать рычагом. — Хорошо, — сказал Серафин медленно, — Я прикажу доставить тебе книги. Историю Харона, основы устройства общества, технические справочники. Взамен ты идешь с Идрисом и выполняешь все его требования. Без возражений. И ты сделаешь ещё кое-что. Та'арик насторожился. — Что? — Ты позволишь своим феромонам проявиться, полностью и без блокировки. Хотя бы на несколько минут. Глаза Та'арика расширились, первая реакция, признак настоящего волнения. Он отступил на шаг. — Зачем? — Чтобы я мог их почувствовать и ученый мог их измерить. — Они… обычные. Ничего особенного. — Тогда тебе нечего бояться их показать. Та'арик сжал губы. Он явно боролся с собой. Похоже в его планы не входили такие уступки, когда он решил пойти на сделку. — Ты… ты не знаешь, что просишь,» наконец выдохнул он. — Это может быть… — Опасно? — закончил за него Серафин, — Я ношу блокаторы. Твои феромоны не подействуют на меня. Это просто научный интерес. Но то скорее полуправда. Блокаторы действительно гасили его собственную доминантную природу и снижали восприимчивость к чужим сигналам, но если Та'арик и правда был доминантным омегой, даже ослабленный эффект мог оказаться ощутимым. Серафину нужно было знать. Нужно понять масштаб того, что он привез в своё убежище. Та'арик долго молчал. Он смотрел в пол, белые ресницы отбрасывали легкие тени на щёки. И вот, наконец кивнул. Один раз, коротко. — Хорошо. Но сначала книги, а потом я пойду. И… покажу. Сделка была заключена. Серафин почувствовал странное удовлетворение. Он выторговал то, что хотел, и получил неожиданное понимание характера своего пленника. Омега был упрям, умён и обладал внутренним стержнем, который не сломался даже после всего, что он пережил. Что ж, даже лучше чем Солярис мог себе представить. Он вышел из комнаты и отдал Лексу приказ. Через час в покои Та'арика доставили стопку старых, но хорошо сохранившихся книг на межпланетном языке. Учебники по истории колонизации Харона, справочник по благородным Домам, технический альманах о добыче эйдос-кристаллов, даже несколько художественных романов из библиотеки поместья. Серафин заглянул в комнату перед тем, как вести Та'арика в лабораторию. Омега сидел на полу, уже углубившись в одну из книг, в тяжёлый том по истории. Его пальцы осторожно перелистывали страницы, а в фиолетовых глазах горел живой, ненасытный интерес. Он даже не поднял головы при входе Серафина. — Доволен? Та'арик кивнул, не отрываясь от текста. — Да. Спасибо. Эти два слова, сказанные искренне, прозвучали странно в устах того, кого считали вещью. — Теперь твоя очередь. Пойдём. Та'арик аккуратно положил книгу, встал и без возражений последовал за Серафином в подземную лабораторию, где его уже ждал Идрис и ответ на вопрос, который теперь горел в Серафине ярче любого другого. Что же на самом деле скрывалось под этой ледяной тишиной?