Bella ciao

В ту ночь Цзин Юаню так и не удалось заснуть. Он вертелся в кровати в домашних хлопковых штанах и рубашке, то открываясь, то вновь накидывая на себя одеяло. Он раз за разом пытался понять, где оступился, позволяя простой, как он выразился «заботе», разрастаться в нечто непонятное и абстрактное. Блэйда искренне было жалко с той самой секунды, как Цзин Юань заметил сгорбленную, явно забитую, тёмную фигуру посреди двора, держащуюся за меч, как за единственный шанс на другой исход судьбы. Он давно понял, что с пацаном что-то не то, ещё в поезде, заметив недобрые искорки на дне темных глаз. Скованность, неуверенность и озлобленность следовали за ним лёгкой аурой, сковывали движения и сдавливали грудь. Блэйд напоминал ему бродячего кота, у которого есть чёткий устой: либо чужая жизнь, либо своя собственная. Казалось, тот готов пройтись по головам, лишь бы достигнуть своей цели, но в какой-то момент этот нерушимый стержень начал крошиться и рассыпаться у основания. Парня методично ломала Цзинлю, как маленький ребёнок, проверяющий, насколько сильно он может согнуть линейку до её поломки на две части. Цзин Юань не отрицал того, что и он не святой. Он тоже пытался заниматься воспитанием Блэйда, но раз за разом замечал, что того это сильно ранит. Куда сильнее, чем обращение Цзинлю. Окончательное осознание происходящего на чужой душе пришло к Цзин Юаню, когда Блэйд, приняв его приглашение зайти перед сном, в первую очередь разделся чуть ли не с порога. Это говорило о многом. Он так привык. Его мужское достоинство кем-то было с корнем выломано, а сейчас парнишка только и мечтает о мести, пытаясь доказать самому себе, что он всё ещё мужчина, сжимая меч до кровавых мозолей и выкладываясь на тренировках до потери сознания. В какой-то степени такой подход можно понять. Можно и понять его нездоровую одержимость наставником. Цзин Юань не слепой, и он прекрасно видел, как именно Блэйд смотрит на него. То было не просто желание подражать или быть похожим. Туда было замешано чувство глубокой благодарности, которую, сам того не осознавая, парнишка идентифицировал, как любовь. И мужчина не хотел ломать единственную оставшуюся позитивную эмоцию в чужой жизни. Хочет любить — пожалуйста, пускай любит. В свою очередь Цзин Юань сделает всё возможное только чтобы эта иллюзия счастья нигде не дала трещину и позволила парнишке встать на ноги, чтобы тот смог продолжить достойную жизнь, лишенную чувства собственной слабости и ненужности. А это ли не любовь? Что это? Как это охарактеризовать? Цзин Юань уже битый час гипнотизировал деревянную балку под потолком, пока не услышал шумный вздох со стороны, сопровождаемый не слабым подёргиванием всего тела. Он приподнялся на локте и в свете сумерек вгляделся в бледное истощенное лицо. Грудь вздымалась при вдохах, но почти совсем незаметно. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что из-за беспокойства и напряжения глаза начали подводить, превращая ровные толчки рёбер в недвижимую гладкую поверхностью, и тогда для пущей убедительности Цзин Юань опустил ладонь на чужой впалый живот, чтобы чувствовать дыхание. Так он и пролежал до рассвета, не находя себе места и внимательно считая и запоминая все движения со стороны Блэйда: три раза глубоко вздохнул, один раз дёрнулся, два раза пошевелил пальцами руки. За дверьми тихо зашелестела юбками прислуга, а Цзин Юаня как назло нестерпимо потянуло в сон. Дверь отворилась, и в комнату вошла девушка, держа в руках металлический поднос с различной медицинской утварью. — Можете идти, — Кафка бесцеремонно сдернула одеяло с парнишки, не вызвав этим действием ни малейшего движения с его стороны. Бледное тело мертвым грузом лежало на белоснежной простыне, и Цзин Юаня самого с себя пробирало на мурашки, стоило только у себя в голове назвать Блэйда просто «бледным телом». Он жив, он дышит, он справился. Вяло потерев ладонью лицо, мужчина ещё раз глянул на то, насколько, по его мнению, Кафка грубо обращалась с Блэйдом, резво разматывая намокшие от крови бинты, и понял, что покинуть его не сможет. А вдруг тот придет в себя именно в тот момент, когда Цзин Юаня не будет рядом? — Если не собираетесь уходить, — он испуганно глянул на Кафку — та, словно, его мысли прочитала, — то помогите, и потом я принесу вам что-нибудь поесть. Мужчина ещё раз глянул в бесстрастное лицо девушки, отмечая то, что в её мимике не было и намека на отвращение, когда дело доходило до размачивания кровавых корок. У самого-то то и дело появлялось неприятное ощущение зуда в желудке от вида глубоких порезов. Мозг, имея звание лучшего шеф-повара, искусно приправлял из без того мерзкое чувство фантомной болью и покалыванием в кончиках пальцев, и Цзин Юань заставил себя поспешно отвернуться, чтобы закончить собственную психологическую пытку. Одно дело смотреть на свои или чужие раны — совсем другое смотреть на раны Блэйда. Он головой поручился за него, произнёс немую клятву самому себе, что больше ни один его подопечный не пострадает, и с того самого дня, как они впервые встретились, мужчина понял, что лгун из него отменный. В который раз парнишке достаётся, а он не в силах противостоять этому. Ему искренне не хотелось противостоять Цзинлю, у них было много времени, чтобы утрясти все вопросы в прошлом, поэтому сейчас они придерживались политики «я не лезу в твои дела, а ты в мои». И Цзин Юань признавался самому себе, что он законченный эгоист и слабак, противоречащий сам себе. Он пытался выстроить хоть какие-то принципы в своей жизни, но каждый раз сам же и нарушал их. Придерживаясь принципа вырастить достойного воспитанника, дабы его не сразили при унизительных обстоятельствах в бою, он противоречил принципу защиты этого же ученика, за что неоднократно ругал себя, но впоследствии убеждал, что поступает действительно правильно. И он уже давно потерялся в этом порочном круге, не понимая, а в самом ли деле он поступает правильно? — Уже десять раз могли бы поесть, — справедливо заметила Кафка, выдернув мужчину из размышлений. Она всё так же продолжала торопливо обрабатывать раны, ничуть не изменившись в лице. Все-таки у неё ещё много работы, поэтому она не может позволить себе возиться с Блэйдом дольше, чем планировалось изначально. Цзин Юань пару раз глупо хлопнул глазами, сгоняя с себя дымку дум, и отправился мыть руки. Вместе они управились куда быстрее. При свете дня рана в плече не выглядела такой пугающей, как вчера ночью, что не могло не радовать. Кровь, конечно, сочилась, и края чуть воспалились, но не без этого. Цзин Юань верил в то, что Кафка обладает достаточными познаниями в медицинской сфере, дабы не дать ране загноиться и привести к летальному исходу. — Идите на завтрак, вам нужно отвлечься, — почти шепотом проговорила девушка, собирая кровавые бинты в один клубок. — Я за ним послежу, тут всё равно ещё есть над чем поработать. Цзин Юаню было искренне лень спорить, поэтому, открыв рот и уже приготовившись что-нибудь возразить, он передумал и закрыл его так же быстро, выдавливая благодарную улыбку взглянувшей на него Кафке. Только выйдя в коридор ему удалось хоть как-то отвлечь мысли. Несколько горничных сновали туда-сюда с чистым сложенным постельным бельём в руках, приветствовали генерала и тут же смущённо отводили взгляд, поскольку мужчина так и не удосужился переодеться. Да и плевать ему было на всех, кто что-то не то может о нём подумать. Торопливо спустившись на первый этаж он почуял запах свежесваренного кофе и жареных яиц. Желудок скрутило болезненным спазмом, смешанным с легкой тошнотой. Тут-то Цзин Юань и поймал себя на мысли, что не особо он и голоден, но от кофе не отказался бы. Поймав на себе пару удивленных взглядов поваров он дошёл до пустующего стола у окна и уселся в ожидании прислуги. Она не заставила себя долго ждать. К нему подошла забавная хмурая девчушка и поставила кофе на стол с быстрым «приятного аппетита, генерал». Она работала здесь не так давно, и Цзин Юань на секунду задумался, провожая уставшим взглядом её забавно подпрыгивающие от ходьбы локоны, собранные в высокий хвост. — Кого-то мне это напоминает, — напротив кто-то плюхнулся за стол, с громким стуком ставя тарелку с рисом на стол. Хрупкое умиротворение разбилось вдребезги, точно неаккуратно поставленная на край стола ваза. Он перевёл мрачный взгляд на свою собеседницу. Цзинлю выглядела, откровенно говоря, плохо. Лопнувшие сосуды на склерах явно не придавали свежести её взгляду, шейный платок скрывал крупный синяк идущий поперёк горла, а на скуле был прочерчен глубокий порез. Разглядывая бывшую наставницу с меланхоличным выражением лица, Цзин Юань невольно заторможенно усмехнулся, подпирая подбородок ладонью. — Выглядишь не очень, — замечание, скорее, прозвучало со сквозящим ядом, нежели чем просто дружеское откровение. — А тебе лишь бы ехидничать, — хрипло отозвалась девушка, прочищая горло и отпивая кофе. — Твой ненаглядный отделал. — Любой бы на его месте так поступил, — мужчина никак не отреагировал на «ненаглядного», дабы не показывать ей, что его это хоть как-то задело или всколыхнуло хоть какие-то чувства в нём. — Если бы тебе продырявили плечо, ты бы не стала защищаться? — Вот именно, что плечо, — резко отрезала Цзинлю. В глазах и хриплом голосе заскрежетала сталь. — Я пробила ему плечо, а не сердце, я не собиралась его убивать. — Послушай, проведя хоть какое-то время в той камере абсолютно слепым, когда тебя каждый день несколько раз избивают, словно ты в пыточной, невольно и в бабочке можно врага разглядеть, — парировал Цзин Юань тоже отпивая кофе. Вскоре подоспела и горничная с омлетом и миской риса. — Так что прекрати оправдываться, это звучит жалко. — Правильно говорят: протяни тигру палец, а он всю руку откусит. Не слишком ли ты наглеешь, Юань? — ехидно протянула девушка, подравнивая по линии стола палочки рядом с тарелкой. — А ты не корми тигра, и он целиком тебя сожрёт, — мужчина поставил точку в разговоре, с грохотом отодвигаясь на стуле и выходя из-за стола. Чуть поразмыслив он всё же прихватил с собой яблоко и чашку с кофе. — Приятного аппетита, — с издёвкой бросив напоследок он ушёл прочь, оставляя Цзинлю одну. Цзин Юань просто осознал, что буквально еще слово с её стороны, и он за себя не ручается. На удивление, когда мужчина вернулся в комнату, Кафка всё ещё хозяйничала внутри. Ставни были прикрыты, так что солнце уже не слепило, оставляя на полу лишь расплывающиеся полосы света. Внутри заметно посвежело, будто бы вся тревога выветрилась за время его отсутствия. Наступала осень, и по полу тянуло приятным прохладным сквозняком, остужающим расшатавший после разговора с Цзинлю эмоциональный фон. Невольно дёрнувшись Цзин Юань тихо прошел до кровати, оставляя свой скудный завтрак на тумбочке. — Не поели? — надо признать, что за легкомысленным образом Кафки скрывался бесспорно огромный аналитический ум. Но было в ней ещё что-то, что беспокоило мужчину не первый год. Не гнильца, нет, скорее, некая загадочность. — Да чего-то кусок в горло не лезет, — честно признался он, устало опускаясь на кровать с другой стороны и оборачиваясь на Блэйда позади себя. — Он сам перевернулся, если что, — пояснила девушка, кивая в сторону лежащего на боку парнишки, что явно пребывал уже не в том положении, в котором его оставлял Цзин Юань. Он был абсолютно нагим, и лишь учтиво положенное Кафкой полотенце закрывало его причинное место. Мужчина пощупал его ледяную ладонь, слегка забеспокоившись. — Он не простынет? — он немного расправил полотенце, чтобы оно побольше закрывало тело. — Я уже заканчиваю и сейчас укрою его, — Кафка парой резких движений встряхнула одеяло, расправляя его в свежем пододеяльнике, и ненароком задела книжку, с грохотом полетевшую с тумбочки на пол. — Простите, генерал, сегодня что-то всё из рук валится. — Ничего, — отмахнулся Цзин Юань, поднимаясь с кровати. — Я помогу тебе и, пожалуйста, не обращайся так формально. — Прошу прощения, учту, — она подняла с пола книжку, возвращая её на место и заметив направляющегося к ней мужчину поспешил поскорее взять одеяло обратно. — Не стоит, я справлюсь. Однако Цзин Юань был непреклонен. Взяв два других конца одеяла он синхронно с Кафкой встряхнул непослушный кусок ткани и, забрав его из чужих рук, бережно накрыл Блэйда, только после этого убирая с его паха полотенце. — Спасибо за помощь, — аккуратно тронув локоть девушки искренне проговорил Цзин Юань заплетающимся от усталости языком. — Не работай сегодня и лучше отдохни. — Благодарю вас, — Кафку дважды уговаривать не нужно. Собрав старое постельное бельё аккуратными стопками она поставила сверху металлический поднос и направилась к выходу. — Но я всё равно вернусь в обед, — по ребячески качнувшись в дверях на пятках прощебетала девушка и ушла. Цзин Юань расслабленно опустился на кровать, прикрывая уголком одеяла босые стопы и повернул голову к Блэйду. Тот всё так же мирно посапывал, и, если бы не марля на лице, то можно было бы подумать, что он просто спит. Глубоко вздохнув мужчина убрал белёсые волосы с чужого лба и позволил себе прикрыть глаза, отчетливо ощущая, как зудит и пульсирует уставшее тело.

***

Проснулся он от сильного удара куда-то под рёбра и, резко вспоминая, что он не один в кровати, стремительно распахнул глаза. В этот самый момент Блэйд с грохотом полетел на пол, утягивая за собой одеяло, следом сразу же послышался жалобный скулёж и сбитое шумное дыхание. Цзин Юань вскочил на ноги, не обращая внимания на растекающуюся по грудной клетке боль и перелез на другую сторону, аккуратно, присев на корточки, приближаясь к парнишке. Тот загнанно дышал и шёпотом повторял «не подходи». — Блэйди, — он невесомо коснулся ладонью оголенного колена, заставляя Блэйда замереть от неожиданности. — Успокойся. Трудно было сказать, какие именно эмоции пронеслись в лице напротив, но оно стало заметно расслабленнее. Видя, что явного сопротивления нет, Цзин Юань рискнул приблизиться и легко погладил холодное и влажное от лихорадочного пота плечо. — Где я? — прошептал парнишка. — Я умер, да? — Да не умер ты, — он отстранил руку и упёрся локтями в колени, внимательно осматривая приоткрытые потрескавшиеся губы. В душе потянуло глубоким сожалением. У Блэйда однозначно произошел сдвиг по фазе от прошлых событий, ему нужно время, чтобы прийти в себя. — Как ты себя чувствуешь? — решил поинтересоваться Цзин Юань не из вежливости, а потому что мало того, что парнишка серьезно ранен, так ещё и успел пролететь с кровати почти метр. — Голова болит, — тихо признался Блэйд, обхватывая ладонями лицо с обеих сторон и ощупывая его на предмет повреждений, особо внимательно проходясь кончиками пальцев по марлевой повязке на глазах. Зрение так и не вернулось, да? — Ты у себя в комнате, Кафка здорово подлатала тебя, так что не забудь сказать ей «спасибо», — решил ввести его в курс дела Цзин Юань, запнувшись на мгновение и отводя глаза в сторону, сомневаясь, стоит ли говорить сейчас что-нибудь про свою бывшую наставницу, но все же решился. — Цзинлю тоже жива, но ты хорошо отделал её, с чем я тебя поздравляю, — Блэйд никак не отреагировал. — Послушай, у меня есть и хорошие новости. — Какие? — голова вопросительно поднялась из кокона ладоней. Цзин Юань только сейчас смог перевести дух, понимая, что затеянный разговор вновь возвращается в колею, которая была заранее им продумана. Только он открыл рот, как пришлось ещё ненадолго отвлечься — по босым ногам нехило повеяло холодом с открытой террасы. Мужчина взглянул на парнишку, что все ещё в ожидании навострил все оставшиеся органы чувств, и подумал, что наверное сейчас ему не шибко приятно сидеть голой кожей на ледяном полу. Даже не задумываясь о двусмысленности своих действий, он вытянул зажатое чужой крепкой хваткой одеяло и вернул на место, аккуратно расправляя и подгибая один конец. Блэйд, обильно залившись краской, слабо дернулся в попытке подтянуть колени ближе к груди, но тут же задушено простонал от боли, прострелившей всё тело. По трепыханиям холодного воздуха он понимал, что Цзин Юань суетится где-то сверху. — Давай, помоги мне, — обратился мужчина не пойми к кому и бережно подхватил Блэйда под здоровую руку и колени, выкинув из головы любые намёки на пошлости. Он знал, что парнишке в крайней степени неловко, он прекрасно помнил, как во время совместных заданий тот всегда мылся в озёрах либо в кромешной темноте, либо отходил на добрую сотню метров, чтобы Цзин Юань ничего не увидел. Блэйд тихо всхлипнул, когда мужчина ненароком надавил на ноющую рану на спине, и тут же закусил губу, чтобы ненароком не выдать ещё несколько постыдных звуков. Цзин Юань прошептал что-то невнятное и с предельной нерасторопностью и аккуратностью опустил чужое тело на кровать в полусидячее положение, успокаивающе поглаживая по плечу и накрывая одеялом. — Так вот, к хорошим новостям, — вспомнил мужчина, чуть ли не хлопнув себя по лбу от собственной рассеянности. Он мимолетно обернулся на прикрытые ставни террасы, не пропускающие лишние крупицы света, и потянулся к повязке на глазах дёрнувшегося парнишки. — Не бойся и закрой глаза. Он медленными движениями начал разматывать бинты, точно открывал драгоценный подарок, а затем, свернув их в не слишком аккуратный клубок, наконец, рассмотрел чужое бледное лицо целиком. Брови страдальчески изломаны домиком, вероятно, от боли, обветренные губы чуть приоткрыты, ресницы подрагивают. — Открывай, — тихо прошептал Цзин Юань на ухо и отстранился, желая запечатлеть в памяти всё последующие моменты. Блэйд помедлил пару секунд, а затем начал аккуратно приоткрывать веки. Он неверяще закрыл их обратно, а затем распахнул снова, промаргиваясь и пытаясь привыкнуть к свету. Глаза заслезились не то с непривычки, не то от счастья. — Юань… — чужие губы искривились, пытаясь подавить полноценные слёзы. Он закрыл лицо ладонями и начал сотрясаться в немом плаче, дёргаясь каждый раз, когда ломаные вздохи тревожили поврежденные рёбра. — Юань, я вижу! — пролепетал он с самым искренним счастьем, которое Цзин Юаню хоть когда-либо удавалось наблюдать в жизни. Блэйд совсем по-детски смеясь и плача одновременно выставил перед собой ладони и повертел перед глазами так, будто видел их впервые. Взгляд порхнул по периметру комнаты, потом снова сфокусировался на одеяле, а затем с опаской перетёк на Цзин Юаня. Воспалённое сознание кричало о том, что это похоже на очередную игру воображения. Сейчас, стоит проморгаться или получить палкой наставницы в висок, и зрение снова пропадёт. Блэйд пугливо протянул руку к наставнику, опасаясь повторения одного из кошмаров подвала: стоит коснуться, и образ растворится. Переступив через себя, он невесомо обвёл пальцами чужую тёплую и гладкую скулу, переходя на подбородок и утопая в мягких волосах на затылке. С бледных губ сорвалось тихое «настоящий», и лицо стремительно начало заливаться краской, вынуждая своего хозяина опустить голову в попытке скрыть в потёмках этот неловкий момент. — Ты молодец, — неожиданно выдал Цзин Юань, приближаясь к чужому лицу и поднимая на себя за подбородок. — Теперь всё будет по-другому. Поцелуй. Мягкий, тёплый, чуть солёный от недавних слёз. Блэйд задыхается, судорожно втягивая хлюпающим носом прохладный воздух. В своих самых смелых фантазиях он даже и мечтать о таком не мог. Что его наставник, его идол, его личный Бог сам возьмёт и поцелует. Неужели он хоть где-то наконец-то обрёл счастье? Неужели он любим настолько же сильно, насколько любит сам? Неужели теперь и взаправду всё будет по-другому? Он давно привык к тому, что всё в этой жизни даётся ой как непросто. И он слепо вдалбливал себе в голову, что вот оно — его счастье, выкованное с огромным трудом, облитое слезами, кровью и бесконечными страданиями. Грудь распирало от недостатка кислорода и переполняющих эмоций, и Блэйд чувствовал, как кружится голова, как громко пульсирует в висках, как подрагивают его ледяные пальцы. Дверь открылась с тихим скрипом и тут же захлопнулась обратно. — Так, я… ну… — Кафка стояла в дверях, развернувшись спиной к происходящей в комнате сценой, и только лишь из уважения к генералу низко склонила голову, показывая, как сильно она провинилась, застав того в таком положении. — Стучать… — Цзин Юань прочистил горло, — надо, — к своему собственному удивлению он ощутил, как кровь прилила к скулам. — Кафка, — с всхлипом пробормотал Блэйд, заходясь в новом приступе слёз счастья. Он разглядывал девушку с искренней добротой во взгляде. Он и вправду был счастлив видеть её, ведь за те дни, проведенные в подвале, ему удалось узнать её с другой стороны. Она открыла ему слабые стороны Цзинлю и в какой-то степени оказала максимально возможную в тот момент поддержку. Кафка, будто бы чувствовала и всегда появлялась очень вовремя, спасая от одиночества и возвращая на место стремительно убегающую от Блэйда адекватность. Он обязательно отблагодарит её, когда сможет хотя бы самостоятельно встать, поскольку сейчас его порогом стали лишь слёзы благодарности и самая счастливая за всю его жизнь улыбка. Его больше не распирала злость на девушку за то, как она подставила его в прачечной. Блэйд умел прощать, и он прекрасно знал это, хотя бы здесь не пытаясь обмануть себя. Он знал, что насколько бы суровым и озлобленным не было его лицо, в груди всё ещё продолжает биться большое и доброе сердце. В какой-то степени он даже был благодарен Кафке, ведь несмотря на всё, что ему пришлось пережить, он не ощущал себя разбитым, скорее, наоборот — теперь он понимал, что он сможет осуществить давно зреющую в его душе месть. И первый человек в его коротком, но тщательно составленном списке уже был вычеркнут. В этом безмерном чувстве эйфории, переполняющем Блэйда изнутри, он всё равно ждал какой-нибудь подвох, но старательно старался запихивать этот гаденький комок сомнений поглубже. — Я вот всё не понимаю, может, мне снова вывести бабку из себя, чтобы она засадила меня в подвал, и у меня был такой же идеальный блонд? — задумчиво проговорила Кафка, стараясь разрядить обстановку. Она медленно приблизилась к кровати, ставя неизменный поднос с бинтами на тумбочку. Мужчина тихо усмехнулся в сторону, а Блэйд продолжал разглядывать её полным недоумения взглядом. С абсолютно невозмутимым видом Цзин Юань выправил из-под чужой спины белые волосы, собранные в аккуратную косу, чтобы не сильно спутались, пока он лежит тут, и протянул вперёд, демонстрируя их парнишке. Тот так и не нашелся с ответом в смятении разглядывая свои волосы. В голову лезли метафоры о прекрасном перерождении.