Bella ciao

Время тянулось бесконечно, словно кто-то там наверху превратил его в нагретую сталь, что с особым трудом удаётся вытянуть. Первые два дня Блэйду действительно казалось, что он при смерти: одышка при малейшей активности, постоянная боль в висках, глаза, будто выковыривали клинком, кончиком задевая при этом мозг, но на пятый день он стал чувствовать себя как обычно. За время его бесцельных скитаний по особняку он успел приметить несколько занятных мест. На библиотеку, например, он набрёл абсолютно случайно, но потерялся там на добрых четыре часа, с жадностью осматривая корешки книг, коими были уставлены все стеллажи, простирающиеся до потолка. За этой комнатой явно ухаживали: пыли на полках и самих книгах не было, всё было расставлено по жанрам в соответствии с ключами. Блэйд украдкой взял себе парочку: про медицину, чтобы понять, как справиться с высотной болезнью, и про изготовление оружия, потому что, пока они с Цзин Юанем ходили по Облачной деревне, его внимание несколько раз привлекали кузницы, где изготавливали прочнейшие мечи и катаны. Следующим местом стал небольшой пруд на заднем дворе. Выход к нему Блэйд нашёл, когда после целого дня, проведённого в борьбе с собственным телом, решился-таки выползти из кровати и сходить на кухню за едой. На улице уже было темно и прохладно, поэтому, сильнее кутаясь в ханьфу, парень тенью проскользнул по коридору, аккуратно, чтобы не завалиться в темноте, сбежал по лестнице, и, воровато оглянувшись напоследок, зашёл на территорию горничных. В прилегающей к кухне комнате горел тусклый свет, и Блэйд из чистого интереса зашёл посмотреть. У раковины, слегка сгорбившись, стояла горничная, с усилием драящая кастрюлю щёткой. Ему резко не хотелось пересекаться с ней лишний раз, поскольку от неё можно было ожидать чего угодно. И Блэйд убедился в том, что она актриса какого-то своего спектакля, когда увидел, насколько по-другому она ведёт себя с другими обитателями особняка. Девушка обернулась и смерила парня взглядом, сразу же расплываясь в улыбке. Верхние пуговицы её платья были расстёгнуты больше дозволенного, открывая вид на сочную, блестящую от пота грудь. Блэйд резко одёрнул себя, переключив внимание на лицо горничной. В тусклом свете её глаза выглядели пугающе неживыми. — Что занесло тебя так поздно? — она смыла пену с рук и медленно направилась к парнишке, вытирая руки белоснежным полотенцем. Даже тон её речи звучал не так, как будто она хочет помочь, а так, будто хочет соблазнить. Её слова тягучим мёдом заливались в уши, оседая в самом низу живота. — Я хочу есть, — не церемонясь отрезал Блэйд, желая побыстрее получить хоть что-то пожевать и смыться обратно к себе. — О-ох, — протянула горничная, всплеснув руками, и как бы случайно уронила полотенце между ними. Терпение было на исходе. — Кафка, — быстро одёрнул её парень, самостоятельно наклоняясь за полотенцем и откладывая его на столешницу рядом, — просто скажи, где взять яблоки, — наглость девушки не то что просто поражала, она, что страшнее, напрочь сбивала с толку, мешая Блэйду качественно отыгрывать роль. Сцена не терпит искренности и двух талантов на ней. — Ты ещё приползёшь ко мне за помощью, — рассмеялась Кафка прямо в лицо. Это взбесило ещё сильнее, заставляя пальцы мелко подрагивать от злости. Она томно улыбалась, смотря, казалось, в самую душу. — А не боишься, что я отравлю тебя в один день, а, Белоснежка? Блэйд зло цыкнул и наугад пошёл в сторону кухни, надеясь, наткнуться на кладовую самостоятельно. В темноте едва ли можно было что-то рассмотреть. Он напоролся на какой-то шкаф, шипя себе под нос, как помещение резко озарил свет. Обернувшись, он увидел уходящую прочь Кафку, но так и не решился поблагодарить её. Так передвигаться куда проще. Отыскав глазами деревянную дверь, Блэйд смело двинулся к ней, руководствуясь только интуицией, которая намекала, что кладовая именно там. На ходу откусывая кусок от сочного красного яблока, предварительно тщательно помытого, он двинулся в сторону ещё одной двери. Обычно на кухне был выход на улицу, и Блэйд снова не прогадал. Прохладный воздух лизнул лицо, как только он отворил единственное препятствие, разделяющее его с улицей. Где-то совсем близко он услышал тихое журчание воды и побрёл на звук. Он вышел к небольшому пруду, слабо освещенному уличным фонарём. В воде лениво плавали карасики кои, поблёскивая разноцветной чешуёй. Блэйд присел на корточки рядом, ощущая исходящий от воды холод, и принялся с каким-то несвойственным ему интересом наблюдать за ночной жизнью этих существ. Рыбки извивались в водной толщи, плавая вокруг друг друга, и изредка поднимались к самой поверхности, пуская на глади забавные пузыри. Перед глазами плёнкой начали проносится хаотичные воспоминания, связанные с рыбами, и тот последний вечер с мамой воспроизвёлся сам собой. Ему необходимо собраться с силами и вернуться в коммуну, чтобы расставить все точки над i в своей голове. На кончик носа капнуло. Блэйд поднял голову к небу, словно это помогло бы ему понять, что именно потревожило покой. В подтверждении теории о дожде ещё три новых капли разбились о его лицо. Он не собирался уходить. В такую умиротворяющую погоду всегда лучше думается. Рыбки в пруду заметно засуетились, когда на водной глади начали один за другим расплываться круги. Блэйд зачарованно смотрел на это, ожидая, когда наконец дождь польёт во всю силу. Он догрыз яблоко, вытирая немного липкие пальцы о штаны и присел на крупный камень — один из тех, что обрамлял пруд по овалу. Приятный монотонный шум окутывал со всех сторон, убаюкивая. Он подставлял лицо крупным каплям, забываясь в этом спокойствии. Сейчас его ничто не тревожит, ничто не гложет душу, но только если заставлять мозг сглаживать неровности в подсознании, а это выходило плохо. Вдруг он почувствовал что-то тёплое, стекающее по щеке. Он в недоумении лизнул инородную солоноватую жидкость и осознал, что это слёзы. Блэйд не чувствовал характерных ни кома в горле, ни пощипывания в носу. Он просто плакал и смеялся, даже не думая о том, чтобы вытирать лицо. Дождь всё смоет, вместе с ним безопасно плакать — никто не увидит твоей слабости. Юноша подрагивал от смеха и рыданий, подставляя лицо каплям. Он чувствовал поразительное для самого себя умиротворение, забываясь в холодных объятиях самого прекрасного погодного явления. В ту ночь он спал, как убитый. Он и подумать не мог, что его немая исповедь перед ликом неба была замечена цепким золотистым взглядом такого же любителя дождя. Его откровение с самим собой разделила не только ночь, но и человек, ощущающийся одновременно настолько близким и настолько далёким. И пусть он не думает об этом, пусть не знает. Пусть он даст искренним эмоциям хотя бы когда-то взять верх над ним.

***

Через неделю, когда тело более-менее привыкло к новой среде обитания, Блэйд наконец-то соизволил рано утром спуститься со всеми на завтрак. Там он впервые и пересёкся с Дань Хэном. Сукин сын, как обычно, забыл все обиды и весело улыбнулся ему, коротко помахав рукой. Волна злости поднялась сама собой, призраки прошлого продолжали преследовать его на каждом шагу. Но тут либо нужно смириться, либо мариноваться в собственной ненависти, вытягивающей из тела все силы. А потом он заметил крупный синяк на чужой скуле и бинты на груди, выступающие из-за выреза рубахи. Ему явно от кого-то сильно досталось, но вряд ли от торговца, потому что все увечья выглядели вполне свежими. И Блэйд проклял себя за тот, тоненький голосок сочувствия, который годами затыкал глубоко внутри сердца. Он молча допивал свой чай, часто кидая косые заинтересованные взгляды в сторону Дань Хэна. И от кого ему так досталось? — Я хочу спустить тебя с небес на землю, малыш, — Цзинлю нахмурила брови, откидывая рукой прядь волос, спавшую на лицо. Она появилась настолько резко, что Блэйд чуть не поперхнулся, смотря на неё напуганными глазами. — Прямо сейчас. — Хорошо, — выдавил из себя парнишка и встал из-за стола. Шли они недолго, всего-то спустились на этаж ниже, находящийся уже под землёй. Дневной свет сюда не попадал, нагнетая обстановку. Тёмный коридор, освещённый тусклыми лампами, выглядел пугающе. Воздух здесь был сырой и тяжёлый. Цзинлю дошла до массивной деревянной двери и толкнула её. Перед глазами предстал крупный зал, по стенам стояли оружейные сейфы, а посередине комнаты пол устилало полотно площадью где-то в двести квадратных метров из какого-то инородного серого материала. Девушка взяла два меча и протянула один Блэйду. Наставница встала на исходную позицию, в правой руке расслабленно держа меч опущенным. И это Цзин Юань запугал его этой Цзинлю? С виду обычная девушка, а, по скромному мнению Блэйда, все женщины владеют оружием куда хуже мужчин. Возможно, она будет выигрывать только в ловкости, но оно и логично, ведь комплекция её тела меньше. Когда они скрестят клинки, у нее не будет и шанса одолеть парнишку по силе. «Значит, чтобы выиграть, нужно нападать первым» — эта мысль блеснула в голове так же ярко, как и лезвие меча перед глазами, от которого Блэйду чудом удалось увернуться. Он отчётливо увидел свои испуганные глаза в отражении на гладкой стали, пара сантиметров волос, отрезанных с кончиков чёлки, невесомо осыпались на пол. Времени собраться с мыслями просто не осталось. Он криво отразил следующий удар и отступил на метр, чтобы дать себе пространство для манёвра. Плечо обожгло холодной плетью резкой боли — Цзинлю умудрилась резануть его. Зря он недооценил её. Наставница не наносила шаблонные удары поперёк груди или в шею, она, напротив, старалась нанести колотые раны, делая резкие выпады. Блэйд перехватил меч двумя руками и отбил в сторону лезвие, направленное ему в бедро, но девушка ловко обернулась вокруг себя, намечая следующий удар в незащищенные рёбра. Надо было срочно перехватывать инициативу в свои руки, потому что превосходство в выносливости явно было у неё хотя бы в силу того, что она женщина. — Ты нападать сегодня собираешься? — резко выплюнула Цзинлю, сощуривая глаза на лице парнишки. Откровенно говоря, ему было страшно серьёзно покалечить наставницу. Он не представлял, что с ним сделают за такое. Но демон, сидящий глубоко в подсознании, имел кардинально отличающееся мнение. Он мечтал выйти наружу и доказать какой-то выскочке, что он чего-то стоит. Блэйд краем глаза посмотрел на лужицу крови на полу, вытекающей из плеча, и сдался. Клинок в руке, словно, начал ощущаться по-другому. Резкий выпад — и вот уже Цзинлю вынуждена защищаться. По ней практически невозможно было попасть, Блэйд будто с призраком сражался. Она всегда находила лазейку для уворота и ответного удара. В какой-то момент они оказались в идеальном для парнишки положении. Цзинлю, стояла, слегка наклонившись, и держала меч слишком низко для отражения нападения, поэтому Блэйд, не долго думая, замахнулся, целясь поперёк спины наставницы. Вряд ли он разрубит её надвое, но хотя бы поумерит её пыл. Резкая боль под коленом пронзила всё тело, заставляя ноги непроизвольно подогнуться. Наставница метила чётко в нерв, и ей удалось успешно попасть прямо по нему. Блэйд на секунду потерялся в пространстве, ощущая, как немеет левая нога. Он приподнялся с пола и на последнем издыхании своего героического запала наугад разрезал воздух у себя за спиной, осознавая, что задел бедро, на пару секунд потерявшей бдительность наставницы. Она несколько мгновений заторможено смотрела на наливающуюся кровью полосу на своей ноге, а затем перевела убийственный взгляд на Блэйда. Сразу же он почувствовал, как весь воздух выбило из лёгких от меткого пинка прямо в солнечное сплетение. Тело откровенно вымоталось. С коротким стоном боли и разочарования, он упал на пол, с испугом смотря на то, как Цзинлю замахивается для нового удара чётко поперёк лица. Единственное, что он смог сделать — это выставить меч, хватаясь голой рукой за лезвие, моментально порезавшее ладонь. Удерживать оружие наставницы на весу, когда та давит сверху со всей силы, — задача не из простых, но, когда есть вероятность, что это лезвие пробьёт тебе череп, волей не волей приложишь все усилия для спасения своей жизни. Немного приподняв руку, ему удалось сделать так, чтобы лезвие немного съехало в сторону, но левую, уже и так искромсанную чуть ли не до кости, ладонь спасти не удалось. Кровь капала на лицо, клинок давил в костяшку на большом пальце, заставляя Блэйда зарычать от бессилия. Кое-как извернувшись, он толкнул Цзинлю ногой в бедро и наконец-то расслабил руки, забитые мышцы которых отчаянно ныли от перенапряжения. Наставница метнула на Блэйда колкий взгляд и в следующую секунду пнула его под подбородок. Больше он сопротивляться ей не смог. Мозг дезориентирован слишком сильно даже для того, чтобы хотя бы понять, тело стоит, сидит или лежит. Последнее, что парень увидел прежде чем зажмуриться — кончик лезвия, стремительно летящий ему в голову. Вот и смерть пришла. До чего же позорно умереть от руки женщины. Но в ближайшие десять секунд ничего не произошло и Блэйд приоткрыл глаза, обводя мутным взглядом комнату. Наставница расплывчатым белым пятном двигалась к выходу, обдавая всё помещение цоканьем каблуков на сапогах. Ушную раковину холодило, к тому же внутрь затекало что-то тёплое. Он дёрнул головой в сторону, ощупывая ухо пальцами. Оно явно было повреждено. Следующей вещью, на которую упал взгляд, был меч, воткнутый в деревянный пол сбоку. И почему она его не добила, раз он такой слабый? — Теперь ты понимаешь, насколько она совершенно владеет оружием? — рядом тенью проплыл Цзин Юань. Было неловко от того, что он застаёт Блэйда в таком отвратительном состоянии. — Не переживай, через это проходят все, кто рискует стать её протеже. Дань Хэну вчера вечером тоже досталось, — желая как-то подбодрить, добавил наставник. Он присел на корточки и, натянув на ладонь рукав своей белоснежной рубашки, занёс её над окровавленным лицом парнишки. — Не надо, — Блэйд попытался отвернуться, — рубашку испачкаешь, — слабо запротестовал он, вызывая у Цзин Юаня снисходительную улыбку, всё-таки исполнившего задуманное легкими движениями вытирая капли крови с чужой щеки. — Отстирается. Он выпрямился и протянул руку, чтобы помочь подняться. Нехотя приняв чужую помощь, Блэйд встал на ноги, слегка завалившись в сторону от потери равновесия, и промокнул ладонь, изрезанную в трех местах, о свою рубаху. Кровь на чёрном хотя бы не так заметна, как на одежде Цзин Юаня. Наставник положил руку на чужое плечо и легко надавил, заставляя двинуться в сторону выхода. Блэйд не мог оказать никакого сопротивления, хотя бы потому, что тёплое инородное прикосновение утешающе отдавало в самое сознание. Он поймал себя на мысли, что готов был хоть сейчас разнежиться, подставиться под объятия и дать пожалеть его искалеченную душу. Но, заливаясь краской, сразу же помолился всем возможным существам, на то, что наставник не умеет читать, что творится на уме у других. — Ты достойно справился, — начал Цзин Юань тихим, успокаивающим голосом. — Я в своё время не осмелился ударить её в ответ. Блэйд внимал каждому слову этой размеренной речи, впитывал звуки с особым трепетом. Он украдкой поглядывал на профиль наставника, удивляясь, как ему всегда удаётся сохранить такое безмятежное выражение лица. — Сочувствую, что она была твоей учительницей, — с презрением кинул Блэйд, проверяя чистой рукой целостность челюсти. Прилетело ему нехило, и только сейчас, отойдя от шока, тело начало посылать болезненные импульсы в мозг. — С ней и калекой недолго остаться. — Ей пришлось признать мою силу, — с загадочным блеском в глазах и чуть изломившейся улыбкой отозвался наставник. — Именно поэтому она посчитала меня достойным для того, чтобы я смог взять ученика, — выражение его лица стало прежним, но от внимательного взгляда Блэйда это не укрылось. Эта едва заметная перемена эмоций поселила в нём гнилое семечко сомнений: а действительно ли Цзин Юань настолько невинен и простодушен, как кажется? Хотя, он не создаёт впечатление обладателя заляпанной кровью и чужими страданиями души. — Мне нужно помыться, — робко сообщил Блэйд, когда они поднялись на второй этаж, и в подтверждение своих слов мельком посмотрел на свою окровавленную ладонь. — Попрошу занести тебе одежду и жду у себя — обработаю раны, — Цзин Юань напоследок похлопал юношу по плечу, руку с которого не убирал до этого момента, и удалился в сторону прачечной. Теперь это «жду у себя» не вызывало цунами паники в сердце. Он может доверять наставнику хотя бы в том плане, что тот не причинит ему вред в угоду своему наслаждению. Чувство защищенности было чужим для Блэйда, ведь в сознательном возрасте его познать не удалось. Он каждый день жил в страхе за себя и свою многострадальную душу, прижимал этот комок света к груди, изо всех сил стараясь защитить его своим телом. За все годы он остыл и потух окончательно, но сейчас его снова хотелось обнажить и явить миру, чтобы вновь напитать светом и теплом. Цзин Юань, по мнению Блэйда, был достоин того, чтобы стать источником тех необходимых для воскрешения компонентов. Стоя под тёплыми струями, смывающими кровь и пот с тела, Блэйд не сразу услышал, что теперь в ванной присутствовал не он один. Он не чувствовал на себе чужого внимательного взгляда, не различил и тихих шагов. Кожа на ладонях уже начала сморщиваться, но ему было довольно комфортно наслаждаться, как ему казалось, полным одиночеством. Наконец, повернув кран, он выключил воду и ещё раз осмотрел два параллельных пореза на руке. Края покраснели и раны щипало от попавших в них мыла и жесткой воды. Блэйд развернулся лицом к выходу и его сердце ёкнуло от испуга. Привалившись спиной к дверному косяку и скрестив руки на груди, на него пугающе пристальным взглядом смотрела Кафка. На её губах плясала привычная полуулыбка, она скользила глазами по всему чужому телу, заставляя Блэйда почувствовать убийственный стыд. Он развернулся лицом обратно к стене и наощупь сдёрнул с сушилки полотенце. — Ты совсем? — выпалил парнишка более истеричным тоном, чем планировал. Он в недоумении смотрел на подходящую к нему девушку, чувствуя, как на щеки и кончик носа падают холодные капли воды с чёлки. — Ты о чём? — она протянула пальцы к краю наспех завязанного полотенца, но была грубо перехвачена за запястье. — Неужели тебе гормоны в голову не бьют? Ведёшь себя, как девственник с пожизненным статусом. — Закрой свой рот и уходи, — процедил сквозь зубы Блэйд, нависая над ней. Она ни малейшего понятия не имела, о чём говорила. Она даже и подумать не могла, что ей удалось ковырнуть краешком ногтя подживающую рану на чужой душе. — Не обижайся так, я тебе готова хоть сейчас дать, — Кафка приподнялась на носочках, чтобы приблизиться к его лицу настолько близко, насколько позволяет её положение. Юноша резко отпрянул, всё ещё пытаясь удерживать её на дистанции. Её поведение не вызывало никаких положительных эмоций, лишь выводило из себя. — Да ты любому готова хоть сейчас дать, — выплюнул Блэйд, отталкивая девушку от себя окончательно и проносясь мимо неё в комнату. Стопка чистых вещей лежала на заправленной кровати. Он сел на педантично разглаженное во всех местах покрывало и стал выжидать, когда его безумная гостья соизволит покинуть комнату. — Ой как грубо, — наигранно обиженно протянула Кафка, невесомой походкой двигаясь к выходу и посылая напоследок воздушный поцелуй. Блэйд пару секунд посмотрел на закрывшуюся за девушкой дверь и только после этого позволил себе перевести дух. Жаловаться на её поведение Цзин Юаню или, Боже упаси, Цзинлю — будет слишком уж низко. А как бы повёл себя в такой ситуации его наставник? Наверное, он бы проигнорировал все подобные выпады и даже бровью бы не повёл, сохраняя на губах снисходительную улыбочку. Ему, скорее всего, нечего стесняться, он бы ничего не сказал, даже если бы Кафка сдёрнула-таки с него полотенце. Это у Блэйда, казалось, вся подноготная на лбу написана. Обнаженным он чувствовал себя незащищено, к тому же память подкидывала травмирующие воспоминания. Он ничего не мог с собою сделать, он не мог заставить себя ощутить хотя бы грамм уверенности. Двери в комнату наставника распахнулась легко из-за сильного сквозняка, вызванного распахнутыми настежь створками, ведущими на террасу. Цзин Юань сидел со скучающим видом на полу и смотрел на покачивающиеся стволы сосен. Шумел лёгкий ветерок, солнце то скрывалось за облаком, то снова озаряло землю своими лучами. Блэйд боялся замарать чистые вещи, поэтому пришёл сюда лишь в чёрных укороченных брюках и с накинутым на плечи полотенцем. Из-за влажных волос было прохладно. Учитель заметил его сразу и поманил рукой к себе. — Присядь, — Цзин Юань кивнул на пол, а сам отошёл вглубь своей комнаты. Блэйд осмотрелся. На низком столике стояли хорошо знакомые шахматы, и, если честно, то он забыл всё, чему успел научиться из книжек. Похоже, придётся вновь отправляться на вылазку в библиотеку для поиска подходящей литературы. Он прекрасно осознавал, что сейчас его ждёт поражение, но ему было и не жалко проиграть. У Цзин Юаня можно многому научиться, что касается стратегий. Во всяком случае, Блэйду простительно — он не садился за партию шахмат уже как пару лет, а все навыки в этой игре быстро утрачиваются без должных ежедневных тренировок. Цзин Юань вскоре вернулся с ваткой и какими-то медицинскими штуками, назначение которых точно были ему известны, а это главное. — Как тебя так угораздило? — задумчиво протянул наставник, проводя ваткой, смоченной в спирте, по глубоким ранам на чужой ладони. Блэйд привычно сжимал губы до посинения, стараясь не издавать никаких звуков от боли. Но она была такой, что пришлось ещё и глаза жмурить, лишь бы не смотреть на рубиновые полосы, кровь в которых даже и не думала сворачиваться. — Голое лезвие сжал, — чуть не застонав на последнем слове он снова стиснул зубы, возвращаясь к прежнему состоянию медитации. Щипало нещадно, и от этой боли немела вся рука практически до локтя. Цзин Юань покачал головой и продолжил обрабатывать порезы. — Ты крови боишься? — наугад спросил наставник, стараясь хоть как-то отвлечь парнишку. Страдания на чужом лице были слишком заметны. — Ни разу не взглянул на то, что я делаю, — пояснил тот. — Нет, просто так меньше боли, — прекращая терзать губу зубами, Блэйд всё-таки посмотрел на свою руку. — Ну, мне так кажется. Цзин Юань бережно оборачивал его ладонь бинтами, с особым вниманием наматывая марлю на пальцы. В животе что-то противно щекотало — противно, потому что парнишка такого не испытывал ещё никогда в своей жизни. Странное чувство лёгкости и робости окутало его с ног до головы, и Блэйд от слова совсем не понимал, что происходит с его телом, поэтому списал всё на легкий ветерок, от которого и вправду было холодно. Он решительно посмотрел в расслабленное лицо наставника, но сразу же отвернулся, прочищая внезапно пересохшее горло. При таких видах комок странных ощущений из живота кочевал куда-то в лёгкие, рассыпаясь там мелким режущим песком. — Не слишком туго? — обеспокоенно спросил наставник, завязывая в узел концы бинта. Блэйд даже и не сразу понял, что это был прямой вопрос, адресованный именно ему. В ответ он смог только покачать головой, потому что голос так и норовил сорваться, как только он открыл бы рот. — Будешь за белых играть, — он кивнул на шахматную доску и снова удалился в комнату, оставляя младшего наедине со своими обезумевшими от непонимания своих чувств мыслями. Конечно же Блэйд проиграл ту партию, как и последующие. Но поражение ожидало его не только в шахматах, но и в борьбе с самим собой. Он, затыкая громкий вой собственной души и памяти, нехотя признался себе, что действительно готов полностью открыться и довериться своему наставнику, хотя и знал его чуть больше недели.