Куда улетают нетопыри

Древний некрополь дроу располагался в стороне и как бы под городом. От городских ворот к нему вела длинная тропа, неумолимо уклоняющийся вниз и оканчивающаяся множеством каменных ступеней. Захоронения начинались вдруг. Вот вокруг Тины относительно просторная пустая пещера, по стенам которой растут грибы. Вот она делает пару шагов и уже ее окружают каменные домики-склепы разной степени древности.       В животе Тины родился приятный трепет. В этом месте жила магия. Магия смерти.       Тина закрыла глаза и глубоко вдохнула. Пахло камнем, сыростью, глиной. Как всегда, фоном выступил сильный грибной и плесневый аромат. Еще пахло стариной. Все эти запахи были приятными и успокаивающими. Неожиданно до Тины долетел другой аромат, слабый и трудноразличимый, далекий. Она нахмурилась и втянула носом воздух, дегустируя новый запах. Это было похоже на мясо. Да, это было точно мясо, слегка подгнившее, но еще съедобное.       — Интересненько, что бы это могло быть… — задумчиво пробормотала Тина себе под нос. — Конечно, такой аромат может быть у сдохшей крысы или ящерицы… Конечно, то, что в некрополе, который почти никак не отделяется от диких подземелий, иногда умирают зверушки и рептилии — совершенно нормально… Однако…       Тина вспомнила, что в городе болтали про упыря. Она не произнесла свою догадку вслух, опасаясь, что так она станет реальностью. Не то, чтобы Тина боялась упыря. Нет, вовсе нет. Тина считала, что она будет посмелее многих тепличных аристократок, которые практически не высовывали носа из материнского поместья. Она полагала, что уж с упырем она справится без особых проблем.       Вопреки мысленной браваде, рука дроу сама собой скользнула к поясу, на котором висели ножны с кинжалом. Она проверила, что сможет вытащить клинок достаточно быстро, и заставила себя продолжить путь мимо склепов к сердцу некрополя.       Тина шла совершенно бесшумно, будь рядом колония мотыльков, они бы не обратили на нее внимания. Нет, она совсем не боялась. Она была из дома Гигантского Паука, третья — вернее, уже вторая — дочь своей матери, чистокровная дроу. Она не боялась. Просто дроу всегда ходили бесшумно. Тина огляделась по сторонам.       Многие входы в склепы были украшены барельефами и скульптурами. Где-то природа начинала забирать свое. Хищные вьюнки обильно обвивали потрескавшиеся плиты. Плесень и шляпочные грибы ядовитой окраски ютились в щелях между камнями. Могильную тишину нарушал звук капель, падающих с потолка. В некрополе было спокойно.       «Это пока», — добавила осторожная часть Тины, но дроу тут же заставила ее умолкнуть.       Общество мертвецов было гораздо приятнее, живых дроу. Мертвые не болтали лишнего, не насмехались, не учили жить, самое главное, они не заставляли ее становиться жрицей Ллос. В сущности, мертвым было все равно, это Тину в них и привлекало.       Старый некрополь был замечательным местом для размышлений о жизни. Тина решила, что ушла достаточно далеко от входа и остановилась. Она села на каменную плиту, бывшую порогом одного из склепов. Лишенная какого бы то ни было почтения к покойникам, она прислонилась спиной к стене гробницы. Камень был шероховатым, сухим и холодным. Он медленно впитывал тепло тела юной дроу, охлаждал кровь, успокаивал мысли.       — Может я не права? — спросила Тина у старого некрополя, устремляя взгляд в пустоту. — Может я не смогу найти счастье, даже когда уйду из этих мест? Куда улетают нетопыри? Что это за место, ради которого я поставлю на кон все и буду рисковать жизнью?       Склеп молчал. Дроу чувствовала, что играет с судьбой в кости. Она неожиданно громко расхохоталась. Со стороны Тина казалась безумной.       — Ллос, если ты и вправду существуешь, останови меня от безрассудства! Если же нет, и я была права все это время… да поможет мне фортуна! В нее я хотя бы верю!       Тина вскочила на ноги, схватила с земли небольшой булыжник и швырнула его, не целясь. Камень ударился о гранитную дверь ближайшей усыпальницы. По пещере разнеслось эхо. Испуганная неожиданным шумом, группа поющих ящериц скрылась в грибной рощице.       Тине на секунду показалось, что она слышит скрежет, с которым отодвигается каменная крышка саркофага, и тихие шаги. Она оцепенела, полностью отдаваясь слуху. Пошли несколько мучительных мгновений, за которые все ее внутренние органы обратились в лед. Больше не было слышно ни звука. Тина обернулась. Никого. Она сдавленно рассмеялась, подняла лицо к темному своду пещеры.       — Моя удача все еще со мной! — весело выкрикнула дроу и ударила себя кулаком по бедру. — Кто там? Упырь? Лич? Зомби? Умертвие? Вампир? Может ты просто бродячая кошка!? — все еще смеясь, Тина подняла новый камень и запустила его вслед за первым. Потом еще и еще один. — Я тебя не боюсь! Я была Тиной из дома Гигантского Паука, а завтра я стану Тиной из ниоткуда. Что вы мне сделаете?       Очередной булыжник со стуком отлетел от стены усыпальницы.       — Через сутки я умру для своего дома, для своей, будь она проклята, семьи, для всего этого злосчастного городишки! Чего мне бояться! Я не проживу одна в пещерах и недели! Выходи, кто бы ты ни был, и попробуй убить меня! Я не боюсь!       Тина продолжала кричать и кидаться камнями. Она уже не видела ничего и никого вокруг себя. В глазах стояли слезы, которые дроу раздраженно смахивала тыльной стороной ладони. Вдруг что-то обрушилось на нее сверху, сбило с ног. Тина не успела ни закричать, ни выставить руки. Она упала, сильно ударившись головой о камни, и провалилась в темноту.              Пришла в себя Тина, как ей показалась, практически сразу. Она все еще лежала на земле, на том же месте, куда упала. Над ее головой нависла уродливая рожа. Она была чем-то похожа на эльфийскую, в том виде, в котором его рисовали маленькие дети. Рожа имела огромные острые зубы, темно-синий длиннющий язык и красные без зрачков вылупленные вперед глаза. В уродливо-карикатурных чертах монстра Тина безошибочно определила упыря.       — Брысь! Пошел вон! Отстань от меня! — истошно заорала она и, вырываясь, забилась, как попавшая в рыбацкие сети сирена.       Это не произвело на упыря особого впечатления. Он облизнулся. На безэмоциональном лице нежити сейчас наредкость ясно читалось намерение отужинать молоденькой дроу.       Тина вдруг поняла, как ошибочно было ее суждение о том, что она не боится умирать. Сейчас она смотрела в вылупленные хищные глаза своей смерти и боялась так, как никогда прежде. Кровь, прилившая к голове, выстукивала одну и ту же фразу: «Не сегодня!»       Упырь не торопился атаковать и только продолжал облизываться. Тина воспользовалась этой оплошностью. Она выхватила кинжал из ножен и что было силы ударила бледное мертвое тело упыря, не целясь. Монстр взвыл и ослабил хватку. Мгновенного замешательства хватило, чтобы Тина вырвала у упыря руку и вскочила на ноги.       Упырь уставился в недоумении на Тину. Нежить явно была удивлена тому, что дроу не пожелала быть съеденной. Тина продолжала отступление, пока не прижалась спиной к стене склепа. Она выставила кинжал перед собой и не сводила глаз с противника. Мертвяк присел на всех четырёх лапах, как готовящееся к прыжку кошка. Вкупе с его около гуманоидным строением, поза получилась на редкость жуткой.       Тина сделала неуверенный шаг вдоль стены. В эту секунду упырь прыгнул. Дроу зажмурилась, взмахнула кинжалом, ни на что особо не рассчитывая. Это было слишком похоже на конец ее недолгой жизни. Отвратительный конец от лап не менее отвратительной противоестественной твари.       Острая боль пронзила левое плечо, когда Тину настиг удар сильной лапы с рысьими когтями. Толчок. Удар о стену. На этот раз Тина не упала. Вслед за когтями в плечо впились острые зубы упыря. Терзаемая плоть горела. Но страх и злость на весь мир не дали опустить руки.       Если бы Тину потом кто-нибудь спросил, как ей удалось вырваться, она не смогла бы ответить. Воспоминания о тех мгновениях были начисто стерны из памяти.       Она снова почувствовала себя в сознании, когда сидела на земле и дрожащими руками пыталась перевязать плечо, изуродованное клыками и когтями упыря. Предшествующие события в памяти заволакивал кровавый туман. Рядом с Тиной, в паре метрах, лежало бледное тело, больше похожее на фарш или, по крайней мере, заготовку для рагу. Упырь, который до того был мертвецом ожившим, теперь стал мертвецом, мертвым окончательно и бесповоротно.       Все тело болело. В голове словно били колокола. Левое плечо болезненно пульсировало, горело. Руки и грудь Тины заливала липкая, теплая кровь. Кругом: на земле и камнях — ее тоже было не мало. Тина встала.       — Нехорошее место. Очень нехорошее, — невнятно пробормотала она и побрела прочь из некрополя.       — Тина, что это с тобой? Чья это кровь?       — Моя, — бесстрастно ответила она, глядя в пол.       Тина стояла на пороге дома Урсулы, прислонившись плечом к дверному косяку. Наставница оглядела ее удивленно и немного брезгливо. Тина не была уверена в том, как она выглядит, но чувствовала она себя ужасно.       — И какова причина?       — Упырь.       — Где ты только нашла его!?       Тина приготовилась выслушать тираду о том, как все предупреждали ее заранее, как глупо и безрассудно она поступила, пойдя в одиночку в некрополь, и много еще о чем. Слушать нотации не хотелось. Хотелось спать. Тина прекрасно знала, что виновата сама, но не чувствовала ни раскаяния, ни вины. Слова взрослых теперь не имели значение. Имело значение только одно. Она убила упыря. Сама. В одиночку.       — Заходи в дом, — со вздохом сказала Урсула, по достоинству оценив написанное на лице Тины усталое безразличие с нотками самодовольства.       Урсула осмотрела раны Тины, обработала магической мазью, перевязала стерильными бинтами. Все оказалось не так плохо, как выглядело.       — Ты самая везучая и невезучая одновременно дроу из всех, кого я встречала, — сказала Урсула, закончив колдовать над подопечной.       Тина пожала плечами и виновато улыбнулась, мол, уж такая она есть. Урсула хмыкнула и откинулась в кресле.       — Невезучая, потому что ты первая на кого наш кладбищенский друг действительно напал. А везучая сразу по нескольким причинам. Во-первых, поцарапал он тебя совсем не глубоко — считай, только кожу ободрал. Во-вторых из всех возможных инфекций, переносимых клыками и когтями упырей, тебе досталась та, на которую у дроу природный иммунитет. Поздравляю, девочка, Ллос хранит тебя! Через несколько дней думать про свои раны забудешь.       Тина фыркнула при упоминание Ллос.       — С чего бы твоей богине меня хранить, я даже не верю в нее!       — Это не имеет значения. Ллос любит всех своих детей и оберегает их подобно матери.       — Понимаешь, что в моем случае это паршивый пример? Моя мать будет только рада, когда я исчезну… — Тина тут же одернула себя и умолкла. Она не хотела снова ныть на несложившиеся отношения в семье, которую она, тем более, скоро покинет, поэтому натянула улыбку и подвела итог рассуждению. — Никто меня не хранит. Ллос — уж точно.       — И чем же тогда можно объяснить, что ты снова вышла из передряги живой и почти здоровой? — с улыбкой сказала Урсула, будто объясняла маленькому ребенку очевидную истину.       — Понимаешь ли, — издевательски задумчиво произнесла Тина, глядя в потолок, будто искала там ответ, — я не так уж плохо умею драться. Еще у меня есть отличный острый кинжал…       Она потянулась к поясу, желая для большей выразительности показать клинок. Кинжала там не оказалось. Дроу нахмурилась. Она расстегнула пояс, подняла его и потрясла перед собой, будто могла просто не заметить в нем кинжал с лезвием длинной почти в локоть. Из ножен, разумеется, ничего, кроме пары песчинок не выпало. Тина сглотнула и испуганно посмотрела на наставницу.       — Я…кажется… кинжал потеряла! — сказала она совершенно растерянно.       Нет, это уж совсем глупость получалась. Тина расправилась с упырем и забыла вернуть клинок в ножны? В пользу этой теории говорило то, что Тина, хоть убей, не вспомнила бы, что делала сразу после того, как мертвяк — какая ирония — свалился замертво. Против — то, что Тина была достаточно разумной, чтобы не оставлять свое оружие где попало. Не видя иного выхода, Тина встала и направилась в входной двери.       — Ты куда? — окликнула ее Урсула.       — Придется вернуться в некрополь. Похоже, что я оставила там кинжал, — Тина закусила губу. — Я дура?       — Дура, — хладнокровно подтвердила наставница. — Сдался тебе этот нож! Он не лучше обычных кухонных тесаков. А когда ты отправишься в храм, то тем более не будешь им пользоваться.       — Неправда! — возмутилась Тина такому принебрежению к ее оружию. — Этот кинжал мне подарил вождь орков! Такого нет ни у кого! И в храм я не отправлюсь.       — Теперь уж точно ни у кого, — съехидничала Урсула.       Тина надулась.       — Это хороший кинжал! Durb urzog, как сказал мне Дуруглак. Это переводится…       — Добрая сталь. Я знаю, представь себе, — Урсула закатила глаза. — Почему меня не отпускает чувство, что твой вождь орков — рядовой раб, а уникальный кинжал — обычный ворованный нож.       Тина сконфузилась. Дуруглак действительно был рабом на грибных плантациях дроу. Тина встретилась с ним, когда орк сбегал из Девичьего Сердца, а сама дроу, улизнув с ассамблеи, пряталась от материнских стражниц. Тина тогда помогла Дургулаку выбраться за пределы владений дроу. Орк в свою очередь на ломаном эльфийском назвал ее «благородной посланницей бога» и «прекраснейшей из эльфов», а также подарил кинжал. Дургулак сказал, что был великим вождем орочьего племени, а кинжал получил по наследству от отца, тоже великого вождя.       Тина уже не была уверена, что Дургулак говорил правду о своем положение в обществе, но кинжал нежно любила. Клинок был выкован из хорошей стали, и дроу наловчилась с ним управляться. Потерять его навсегда не хотелось.       Оказавшись на кладбище, Тина почувствовала дрожь в коленях. Страх собрался в груди в тугой узел. Дроу мысленно отвесила себе пощечину за слабость и пошла вперед на ногах, которые вопреки разуму оставались негнущимися. Четыре десятка шагов и вчетверо меньше отчаянных вздохов спустя Тина поняла очень простую истину. Она заблудилась. Дроу положительно не помнила, в каком именно месте случилась стычка с упырем. Сейчас она тыкалась наугад во всех направлениях, как слепой котенок, но без значительных результатов.       Пахло плесенью. У Тины снова начинала болеть голова, которая так неудачно встретилась с камнями около часа назад. Она закрыла глаза, приложила холодные пальцы к вискам. Если и стало легче, то совсем незначительно. Боль пульсировала и волновалась, словно вода в чашке, которую мерно покачивает скучающий ребенок. В мозгу копошились всякие глупые мысли.       — Без кинжала не уйду! — пообещала себе Тина.       Она сильнее сжала виски. Потом отняла руки и решительным шагом двинулась назад, в место, откуда начала прогулку по некрополю первый раз. Боль не прошла, но действие помогало не обращать на нее внимание.       Тина подумала, что больше всего на свете ненавидит именно головную боль. Она могла безропотно терпеть ссадины и ушибы, порезы и рваные раны, укусы насекомых, ожоги, но, когда начинала болеть голова, хотелось выть громче, чем воет одинокий оборотень. Тина прикусила губу. Ей прекрасно хватило одного раза, чтобы понять, подземелья не любят громких звуков, в отличие от монстров, таких как упыри.       — Проклятый мертвяк! — со всей злостью, но все равно почти шепотом выругалась Тина. — Надеюсь ты страдал, когда второй раз подыхал, демоническое отродье!       Тина встала на то же место, откуда начинала путь прошлый раз. На тропинки были видны следы. Четыре дорожки. Тина хмыкнула, присела на корточки и с видом опытного следопыта, которым не являлась, принялась за изучение. Все следы были одинаковыми, если не считать, что две дорожки вели из некрополя, а две других — в него. Они соответствовали подошвам сапог Тины. Выбрав одну дорожку, дроу пошла вперед.       Умерщвленный во второй раз упырь невнятной кучей валялся на тропинке. Старые склепы с каменными дверьми, украшенными барельефами, строго смотрели на него.       Подойдя ближе, Тина с опаской несильно пнула мертвое тело. Ничего не произошло. Упырь не спешил вскакивать на ноги и снова вступать в бой. Честно говоря, вскакивать было больше не на что.       — Если все оставить как есть, не восстанет ли мертвяк снова? — вслух подумала Тина.       Сознание рисовало два варианта. Во-первых, тело можно было сжечь. Это был верный способ, вычитанный в «Энциклопедии диких подземелий», но не выполнимый: у Тины не было огнива. Будь на ее месте жрица, она бы с помощью ритуальной магии вернула упыря в могилу и навсегда успокоила его душу. Тина не была жрицей и не знала таких заклинаний и узнавать не собиралась. Жила без храмовых подачек раньше — проживает и теперь.       Немного подумав над этой дилеммой, Тина пришла к выводу, что восставший мертвец будет уже не ее проблемой. Она не собиралась оставаться в городе дольше двух суток. Приключения звали прочь из пещер в окрестностях Девичьего Сердца. Упырь же не покинет старый некрополь. Тина была уверена в этом.       Кинжал валялся подле истерзанного трупа. Тина подняла его, но тут же чуть брезгливо не отбросила обратно. Все лезвие да и треть рукоятки были покрыты противной белой слизью. Тину чуть не вывернуло наизнанку. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Слизь, которая, по мысли Тины, была кровью и внутренностями упыря, необходимо было убрать.       Стены одного из ближайших склепов облюбовали пухлые грибы без ножек. Потыкав их, Тина удовлетворенно кивнула и начала безжалостно срывать мягкие тельца. Клинок терзал, резал, рвал и сменал губчатые шляпки грибов и уничтожил их немало, пока совсем не очистился от мертвячей слизи. Тогда он снова занял свое законное меасто в ножнах на бедре.       Тина презрительно посмотрела на тело упыря, валяющаяся в нескольких шагах от нее.       — Откуда ж ты, уродец такой, вылез, а? — спросила она.       Мертвое тело промолчало. Тина нашла эту стратегию поведения тела правильной и перестала обращать на упыря внимание. Она окинула взглядом крышу склепа напротив. Если память ее не обманывала, то именно оттуда на нее первый раз совершил атаку мертвяк. Голова снова разболелась, напоминая, что ей сильно ушиблись при падении.       Приключения звали вперед. Разум послушно молчал.       Стена склепа являлась большой плоской каменной плитой, которую давным-давно, при строительстве некрополя, поставили вертикально. В стене имелось огромное количество щербин и сколов. Грубый неровный камень обвивали вьюнки. Тина дотронулась кинжалом до стебелька лианы. В ответ она лишь слабо дрогнула. Хищное растение было сытым и не собиралось атаковать. Лезть вверх было не сложно, хотя левая рука при каждом движение отзывалась пульсирующий болью.       С высоты в три метра некрополь представал в ином виде. Открывались скрытые до толе секреты. Над этой частью кладбища властвовала природа. Не было ни одной крыши, обделенной вниманием золотистой плесени, бледных поганок или больших дряблых грибов со шляпками, напоминающими юбки танцовщиц. То тут, то там в воздухе и на камнях мерцающе сияли светящиеся точки желтого, лимонного и салатового цвета. Это были безобидные маленькие жуки-светляки.       Тина отряхнула ладони от каменного крошева и оглядела крышу склепа, на которую залезла. За прошедшие столетия, а может и тысячилетия, каменную плиту покрыл слой мягкой влажной земли, на которой обильно росли поганки, а у фасадного козырька отпечатались следы босых ног, ступни которых имели удлиненную форму и выраженные когти. Тина не стала долго рассматривать их, все было вполне очевидно. Интерес представляло другое.       Как Тина и предполагала, упырь выбрался на крышу из склепа, минуя дверь. В этом ему поспособствовала широкая, в локоть, щель в каменной плите потолка. Когда Тина встала на колени и всмотрелась во тьму внутренностей усыпальницы, по спине у нее пробежали мурашки.       Кому-то другому, темнота могла показаться непроглядной, но глаза дроу отчетливо различали внутреннее убранство маленькой комнаты. По полу валялись керамические осколки, был рассыпан песок, соль. На стенах висели узорчатые тканые полотна. Много лет назад они, должно быть, изображали жизнь и смерть членов семьи, к которой принадлежал упырь до того, как восстал из могилы. Теперь все, кроме одного, гобелены свисали лентами, порваные теми же клыками и когтями, которые изуродовали плечо Тины. Один гобелен был полностью сорван и лежал, свернутый в трубу. Оголенная стена демонстрировала сплошную плиту шлифованного камня с нанесенными на него магическими рунами.       — Не очень хорошая жрица была, видать, — хмыкнула Тина.       Рунам полагалось помочь упокоению души. Упырь же, восстающий из могилы и нападающий на дроу, не очень походил на спокойную душу, нашедшую последний приют в чертогах Ллос. То, что Тина не верила в Ллос не могло отменять факта, что мертвецам полагалось лежать в саркофагах и не высовываться.       Напротив входной двери, на полу, наклоненный под углом к задней стене, находился люк или дверь. За ним скрывалась комната-коридор с местами для гробов и саркофагов. Зная размеры склепа снаружи, Тина справедливо полагала, что сразу за люком увидит крутую лестницу на нижний уровень. Там и должно было находиться гнездо упыря, если, конечно, у него таковое было. Узнать это можно было только одним способом.       Тина присела на край щели, свесила ноги внутрь. Она хорошо осмотрела помещение и была уверена, что упырь, которого она убила, был единственным, однако страх не ушел. Он шептал на ухо, будто сейчас на лодыжках сожмутся стальные челюсти вурдалака, или лапы с когтями-ножами разберут голень до кости. Дроу сжала зубы и спрыгнула внутрь, не давая себе времени на дальнейшие раздумья и испуг.       В обители мертвых не запирали двери на ключ, а, как Тина подумала, зря. Но сейчас это играло ей на руку. Наклонная дверь на лестницу легко отворилась. Тина заметила на ней следы от когтей упыря. У нежили были на редкость сильные передние лапы. Дроу подумала, что ей невероятно повезло вырваться всего с несколькими глубокими царапинами.       Тина спустилась по лестнице вниз. Дверь за ее спиной угрожающе хлопнула, отрезая путь к бегству. Тина напомнила себе, что ничего не боится, да и бояться нечего. Единственный относительно живой обитатель усыпальницы теперь не сможет представлять угрозу для кого бы то ни было еще довольно долго. В замкнутом помещение стоял ужастный смрад. Упырь здесь нередко трапезничал. К горлу Тины подкатил ком тошноты. Она даже захотела развернуться и сбежать, но в ее груди билось сердце исследователя-первооткрывателя, которое не могло допустить подобного малодушия.       Подземная часть склепа превосходила размерами надземную в несколько раз. Тина прошла по длинному коридору, внимательно всматриваясь в темноту. Саркофаги выглядели необычайно древними, но даже спустя века, если не тысячелетия, они сохранили некоторое величие. Эта усыпальница принадлежала дроу богатого рода, ныне вымершего. В конце коридора еще оставались пустые полки для новых саркофагов. На полу подле них сидел скелет. Точнее сказать, валялся, а часть костей были прислонены к стене. Скелет раньше принадлежал гуманоиду, на нем даже сохранилась изорванная и черная от засохшей старой крови одежда. Других костей кругом тоже было не мало.       Тина подошла ближе и внимательно рассмотрела странную одежду покойника. Дроу такое не носили, орки — тоже, а другие обитатели подземелья не могли иметь скелет такого размера.       — Странно, — подумала Тина. — Не орк, не дроу, не кобольд, не гоблин, не карлик. Тогда кто?       Ответа не было. Отринув брезгливость, Тина начала разгребать пыль и кости. Под ними могли лежать снаряжение или артефакты, которые укажут на происхождение пришельца. Поиски увенчались успехом. Тина стряхнула пыль с пухлой книжки. Литература могла рассказать очень многое о личности существа или его народе. На обложке отсутствовало название. Тина постаралась разлепить склеенные кровью страницы. С третий попытки это удалось, но Тина нечаянно вырвала несколько листов. Ругнувшись, она отложила книжку в сторону, потом снова взяла ее, сунула подмышку и продолжила археологические раскопки.       Ничего интересного Тина не нашла, зато чуть не порезалась осколком зеркала. По ощущениям времени прошло довольно много. Пора было возвращаться домой, а до этого наведаться к Урсуле и показать необычную находку.