Маг я, по-вашему, или кто?

      Я не спал. Не мог. Моё тело истомилось от усталости, но сознание скользило по грани, цепляясь за каждую трещину в камне, за каждый шорох. Сон был роскошью, которую я боялся позволить себе здесь, в этом каменном чреве.       Селена ходила у завала, её шаги - единственный устойчивый звук в тишине. Вильгельм лежал неподвижно, как труп. Юрг похрапывал, укрывшись плащом.       И тогда я заметил свечение.       Оно исходило не от наших вещей. Не от аксессуаров, сложенных у потухающего костра. Это был бледный, почти призрачный свет, пробивающийся сквозь каменную кладку в дальнем углу ниши. Он не был похож на магическое сияние кристаллов или рун. Он был... тусклым. Исходящим изнутри самого камня.       Я медленно поднялся, стараясь не скрипеть доспехами. - Что? - тут же обернулась Селена, её рука легла на эфес. - Свет. - коротко кивнул я в сторону угла. - Там. В камне.       Она подошла ближе, всматриваясь. - Я ничего не вижу.       Это было странно. Свечение казалось мне очевидным, пусть и слабым. Я сделал шаг к стене. Камень здесь был не гладким, а казался слегка... рыхлым. Покрытым слоем древней пыли и какой-то светящейся плесени? Нет, не плесени. Это был едва заметный, бледно-голубой рисунок, вросший в камень. Знаки. Письмена. - Здесь что-то написано. - прошептал я, проводя пальцем по прохладной поверхности. Пыль осыпалась, открывая более чёткие линии. - Древний язык? Точно не уриамский. Более старый. - Гальс? - раздался скрипучий шёпот за спиной. Вильгельм "ожил", не двигаясь с места. - Что ты там нашёл? - Надписи. - ответил я. - Или... скорее, отпечатки. Как будто камень запомнил свет, который когда-то на него падал. Не могу разобрать.       Внезапно синее свечение в глазницах Вильгельма вспыхнуло ярче. Он медленно поднялся и подошёл, его костяные стопы поскрипывали по каменному полу. Он склонился над стеной, и я услышал тихий, удивлённый скрежет. - Осколки памяти. - прошептал он, и в его голосе было что-то, от чего по спине пробежали мурашки. - Самый древний вид записи. Сила... нет, не сила. Боль. Отчаяние. Их вплавили в камень. - Он вытянул костяной палец, но не коснулся стены. - Здесь не слова. Это крик. Крик, застывший в момент...       Он не закончил. Свет на стене вдруг вспыхнул ярче, и в нём проступили не линии, а смутные, дрожащие образы. Мы увидели не лицо, а искажённую маску ужаса. Увидели обрывки чёрных мантий, не церковных, а иных, более древних. Увидели, как что-то огромное и тёмное поглощает свет...       И ощутили. Острую, леденящую тоску. Чувство безвыходной ловушки. Желание кричать, но невозможность издать ни звука. - Это не подземелье. - прервал видение грубый голос. Юрг стоял рядом, разбуженный нашей тишиной. Он смотрел не на стену, а куда-то сквозь неё, его лицо было бледным. - Это… тюрьма. Не для тел. Для чего-то другого.       Образы погасли, и бледное свечение начало угасать, как будто потратив последние силы на этот крик из прошлого.       Мы стояли в полной тишине, в кромешной тьме, теперь казавшейся ещё более гнетущей. Обычная опасность подземелья - монстры, ловушки - вдруг показалась простой и понятной. Это же... это было иное. - Что это было, Вильгельм? - тихо спросила Селена. В её голосе не было страха, только холодная, сосредоточенная ярость. Ярость против неизвестного.       Скелет долго молчал. Когда он заговорил, его голос звучал приглушённо, будто из глубокого колодца. - Есть легенды... старше Эпохи Империй. О временах, когда мир был моложе, а боги - ближе. О войнах, которые велись не за землю, а за... саму реальность. И о сторонах, которые проиграли. Их не просто убивали. Их стирали. Запечатывали. Чтобы не осталось даже памяти.       Он повернул череп, и его синие глаза-огоньки уставились на потухающий след на стене. - Мы думали, что спускаемся за сокровищами и силой. Но эта "библиотека"... у неё другие полки. И другие книги. Книги, которые лучше никогда не открывать.       Тишина, последовавшая за его словами, была тяжелее любого завала. Огонь наш окончательно погас. Мы остались в темноте, с новым знанием, которое светилось в наших умах куда ярче и тревожнее любого призрачного свечения в камне. Мы пришли сюда за силой. Но что, если истинная сила этого места - это не то, что оно даёт, а то, что оно хранит? И что, если мы уже начали будить то, что должно было спать вечно?