Чёрное золото его сердца

***

Чимин не видит поводов отказываться от предложения Юнги. Ему, на самом деле, до предвкушающей дрожи хочется поскорее закинуть домашний костюм в сумку и рвануть к альфе. Однако есть одно большое и жирное "но". Он банально боится. Не Юнги, нет. Он боится того, что может позволить себе альфа за закрытыми дверями, оставшись с ним наедине, где никто не сможет им помешать. Чимин слышал перешептывания омег в коридорах университета, в столовой, в раздевалке после репитиции. Они шептались о своих отношениях, делились самыми пикантными подробностями. И одна из этих подробностей до сих пор повергает его в шок — секс с альфой, оказывается, может причинить чудовищную боль. Чимин слышал, как первокурсники, которые повелись на крутых альф старше, жаловались на то, как всё там внизу горит и болит, как много крови было после, как потом некомфортно сидеть. А ещё он знает, что после первого опыта с альфой начинаются течки, приносящие ещё бóльшую боль, когда желание мешается с безумием от накатывающих приступов. Омега не слепой и прекрасно видит, что его взрослый, давно созревший и опытный в подобных делах мужчина буквально поедает его глазами, иногда якобы незаметно поправляет ширинку брюк или закидывает ногу на ногу, скрывая своё возбуждение. Но запах, пропитанный желанием, он скрыть не в состоянии. И Чимина тоже ведёт от этого. Ему до вибрации внизу живота нравится осознавать, что он так действует на него. Нижнее бельё стремительно намокает от поцелуев и поглаживаний каждый раз, поэтому он всегда быстро сбегает в общежитие, запирается в комнате и шумно дышит, пытаясь прогнать нахлынувшее возбуждение. Максимум, который омега себе позволяет — прикоснуться пальчиками к клитору и поиграть с сосками. И теперь, когда в его жизни появился Юнги, делает он это едва ли не каждый день, но на большее решиться всё ещё страшно. Когда-то Чимин читал, что когда по-настоящему влюблённые люди находят друг друга, то вместе им ничего не страшно, а близость становится желанной, потому что ни о каких опасениях пара и не вспоминает. Он бы и рад отдаться человеку, который его чуть ли не боготворит, но всё ещё слишком боязно. Эти мысли не покидают его все четыре месяца.

***

— Тут довольно... Скромно. — выносит вердикт Чимин, осмотревшись в квартире Юнги. — А чего ты ожидал? — мужчина с улыбкой наливает чай. — Огромного особняка или пентхауса в самой дорогой высотке. — честно отвечает омега, на что Юнги весело хмыкает. — Ну, район считается одним из элитных, а квартира не такая уж и маленькая. — пожимает плечами, выставляя на барную стойку кружки и сладости, которые притащил с собой Чимин. — Это да. — соглашается омега. — Но я не заметил ни одной фотографии, даже носки нигде не валяются. И цветов нет. — улыбается, садится на высокий стул и отпивает предложенный чай. — Если я один раз испачкал пиджак, это ещё не значит, что я свинья, как ты меня тогда назвал. — Чимин смеётся. — За цветами мне ухаживать некогда, вечно работой занят. А насчёт фотографий — ну извини, я не люблю фотографироваться. — А со мной? — вопрос невольно срывается с губ и Чимин их поджимает, стесняясь своего порыва. — Если хочешь, устроим полноценную фотосессию. — легко соглашается Юнги. — Нет. — мотает головой. — Хочу просто селфи. Настоящее, а не постановочное. Чтобы только мы, без лишних людей рядом. Тем более, может попасться корыстный фотограф, который продаст наши фото прессе, а потом... — Ну всё, я понял, успокойся. — Мин оказывается сзади, обнимает за талию и зарывается носом в волосы на затылке. Чимин замолкает, напрягается всем телом и чтобы скрыть это, делает большой глоток. — Чем хочешь заняться сегодня? — Есть идеи? — парень поворачивает голову и блаженно улыбается, получая поцелуй в висок. — Как насчёт заказать вредной еды, завалиться на диван в гостиной и посмотреть какой-нибудь фильм? — Звучит здорово. Так и делают. Огромные бургеры, большие стаканы с газировкой и три порции картошки фри с сырным соусом привозят довольно быстро. Чимин выходит из душа в домашнем костюме, состоящем из хлопковых брюк и футболки, когда Юнги раскладывает всё на журнальном столике и поднимает голову, услышав мягкие шаги. Альфа залипает на маленьких, милых стопах ангела, потому что он не надел носки. С растрепанными волосами, без макияжа, в этом костюме, Чимин выглядит до невозможности уютно и так по-домашнему, что Мин теряет дар речи, а сердце обливается сладкой патокой. — Что-то не так? — Чимин перебирает пальцы перед собой, переминаясь с ноги на ногу и пряча глаза. — Такой милый. — всё, что выдаёт Юнги и подходит ближе, кладёт ладони на талию и притягивает к себе для поцелуя. Забирается пальцами под край футболки и оглаживает ещё горячую после душа гладкую кожу. — Ты не переоденешься тоже? — резко отстраняется омега, паникуя. Неужели так сразу? Он не готов. — Надо бы. — кивает мужчина. — Выбирай пока фильм, я скоро вернусь. — и, нехотя, отпускает. Чимин садится на диван, как подкошенный. Тело сотрясает дрожь, руки трясутся, грозясь выронить пульт от огромного домашнего кинотеатра. Он думает. Думает о том, что Юнги уже едва сдерживается в своих ласках. И ему страшно, потому что воспоминания о чужих разговорах сейчас так ярко мелькают в голове. Но... Это же Юнги, верно? Его заботливый, ласковый альфа, который ни за что на свете не причинит ему вреда или боли. Он сделает всё нежно, с любовью, а если Чимин скажет "нет" — тут же отступит. Так ведь и будет, да? — Выбрал что-нибудь? — Юнги появляется на пороге гостиной в чёрной свободной футболке и таких же спортивных штанах, с одним пледом в руках. Чимин его никогда таким не видел, только в костюмах. Влажные волосы в беспорядке, красные после горячей воды щеки, предплечья увиты крупными выступающими венами. Омега сглатывает, чувствуя, как возбуждается снова от вида своего альфы. Сексуален в любом образе. — Ты чего? — беспокоится мужчина, оказавшись рядом, на диване. — Тебе плохо? — Просто задумался. — промаргивается парень и натягивает на лицо улыбку. — О чем? — О... — тебе. — Фильме. Решил не выбирать без тебя. Что предпочитаешь? — Ну, вообще, я больше по ужастикам. — Отлично. Я тоже их люблю. — Чимин врёт. Он ненавидит такие фильмы, но сейчас это кажется отличным способом отвлечься, переключиться на что-то такое, что прогонит накатывающее возбуждение. Название фильма, который выбрал для них Юнги, он даже не увидел. Альфа накрыл его пледом, поправил большую подушку за спиной и вручил жирнючий бургер, а потом устроился рядом с таким же. Кушать, когда на экране кого-то кромсают на кусочки, не особо хочется, но он кусает и долго, медленно жуёт, смакуя вредность, которую редко себе позволяет из-за страха потолстеть. Юнги, кажется, всё устраивает, потому что его бургер исчезает за пару укусов, а обёртка летит в бумажный пакет на краю стола. Сюжет, что удивительно, всё же затягивает. Не столько страшно, сколько просто неожиданно, да и громкая музыка нагоняет жути. Уже где-то на середине фильма Чимин все-таки откладывает на половину съеденный бургер и, сам того не замечая, придвигается ближе к альфе. А вот он замечает, сразу обнимает, закидывает его ноги на свои и поправляет плед, и это не отвлекаясь от фильма. — Уже всё? — зажмуривается омега, уткнувшись лицом в шею мужчины. Из колонок слышны крики жертвы напополам с музыкой и жутким смехом маньяка. Его всего трясёт. Идея переключиться уже не кажется такой хорошей, какой была изначально. — Почти. — улыбается Юнги, прижимая к себе. — Он уже отрубил ему одну ногу, чтобы не смог убежать. Теперь привязывает к столу, чтобы заживо вскрыть и достать сердце. — Меня сейчас стошнит. — жалуется омега под смех мужчины. — Не смешно! Это страшно и отвратительно! — Ты же сказал, что любишь ужасы. — забавляется Мин. — Я просто хотел отвлечься! — От чего? — От тебя. Крики прекращаются. Гостиная погружается в тишину. Чимин, поняв, что ляпнул, с испугом поднимает глаза на Юнги. Тот смотрит прямо на него, серьёзно, будто ищет какие-то ответы на свои вопросы. Боже, что он наделал?! — В каком смысле "отвлечься от меня"? — серьёзно спрашивает. От веселья не осталось ничего. — Я... Ты... — смущается и теряется омега. — Я хочу дать тебе то, что так нужно, но до смерти боюсь. — И что же мне нужно? — выгибает бровь Мин, втягивая носом запах цветов, в котором ярко плескаются нотки нерешительности пополам с возбуждением. — Я? — вопросом на вопрос отвечает Чимин и первый вовлекает альфу в поцелуй. Сразу глубокий, влажный, пускает в ход язык, чтобы не передумать, решиться на преодоление последнего барьера между ними. Юнги отвечает без промедления, хватка становится сильнее, однако поза не очень удобная, так что он валит парня на спину, нависает сверху и опять целует, проводит рукой по впалому животику, забирается под футболку, чувствуя кончиками пальцев крупные мурашки. Чимин обнимает за шею, зарывается пальчиками в волосы, сжимает у корней, чуть оттягивая. А потом... Пускает мужчину ближе к себе, раздвинув ножки. Юнги отстраняется. — Ты уверен, что хочешь этого? — дыхание сорванное, глаза затуманены желанием и похотью. — Хочу, но боюсь. — честно отвечает Чимин, так же тяжело дыша. Внизу живота разгорается пожар, тело дрожит от предвкушения и страха одновременно. — Тогда мы сделаем немного по-другому. — Юнги возвращается к поцелуям, спускается на шею, проводит языком по каждому миллиметру сладкой кожи, двигаясь вниз, теперь к ключицам, которые слегка прикусывает. Чимин не сдерживает тихого стона удовольствия, чувствуя и обжигающий язык, и горячие ладони под футболкой, которые нежно оглаживают бока, поднимаясь и опускаясь. Тело становится слишком отзывчивым, соски на небольшой груди встали, что видно через тонкую ткань, и омега плаксиво стонет, желая, чтобы мужчина прикоснулся к ним, но он будто специально добирается до груди и опускает руки ниже. Бельё можно выжимать — смазка вытекает водопадом, пропитывая уже и брюки. — Раз ты боишься. — отстраняется от него альфа, приподнявшись на локтях. — То мы повременим с твоим первым разом, но я доставлю тебе удовольствие. — Как? — облизав губы, шёпотом спрашивает Чимин. Ответа не следует, потому что Юнги резко стягивает мешающуюся одежду, оставляя полностью обнажённым. Чимин краснеет и пытается прикрыться руками, которые тут же убирают по бокам. Мужчина ласкает его сначала взглядом, потом возобновляет поцелуи — прикусывает пухлую губу, облизывает шею, ключицы, обводит кончиком языка каждый сосок, ведёт влажную дорожку по животу и... Замирает. — Что? — голос омеги хрипит от возбуждения. — Прекрасный везде. — делает комплимент Мин и опускает голову. Чимин теряет связь с миром, когда тёплый язык проходится по всей киске, между складочек, задевает горошину клитора и опять опускается ниже. Юнги старательно обводит места рядом с девственной дырочкой, собирает омежий сок, причмокивая, чем до ужаса смущает и так раскрытого парня под собой. — Мне остановиться? — облизнувшись, интересуется альфа. — Не... Не вздумай... — омега облизывает пересохшие губы между каждым словом и тяжело дышит. Грудь вздымается, на что залипает мужчина, возвращаясь к ней. Вбирает сосок в рот, прикусывает зубами и щекотит языком, второй во власти тёплых пальцев. Чимин не успевает за реакциями собственного тела, которое дрожит, как в лихорадке, а внизу живота пылает огнём. Под кожей будто фейерверки взрываются, когда Юнги, не отвлекаясь от ласки, опускает руку на бесстыдно текущую киску, щипает губки, разводит их в стороны, добираясь до клитора. — Ты так течёшь для меня... — хрипит перевозбужденный Мин, млея от того, как ангел вонзает короткие ноготки в кожу головы. Чимин не отвечает, потому что просто не может. Язык не слушается, изо рта вырываются только стоны разной тональности. Альфа оставляет грудь в покое и опять оказывается между разведённых для него ножек. Проводит по гладкой коже бёдер, надавливая пальцами и оставляя красные следы, любуется мокрой промежностью с таким наслаждением, словно ничего прекраснее в жизни не видел. Дырочка от такого повышенного внимания сжимается вокруг пустоты слишком призывно. Юнги припадает к ней ртом, а пока Чимина опять выгибает в удовольствии, освобождает член из спортивок, начиная дрочить себе в такт движениям языка. Омега громко стонет, едва не кричит, срывая голос, извивается змеёй и сжимает в кулак волосы у корней. Удержаться тяжело, а парень уже, кажется на грани, трясясь в предогразменных конвульсиях. Кончик языка проникает в нуждающуюся теплоту всего чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы Чимин оторвал лопатки от дивана и с громким "Юнги-я" упал обратно, полностью расслабившись. Сладкий сок течёт по губам, по подбородку ещё больше, чем было, и этого тоже достаточно, чтобы альфа резко поднялся и кончил прямо на дрожащий животик. Теплые белёсые капли смотрятся на чуть загорелой коже просто невероятно красиво. — Чимин-и? — альфа поднимается выше, смотрит на тяжело дышащего омегу, который до сих пор плавает на волнах огразма, не открывая глаз. — Ты в порядке? — Мне хорошо. — блаженно улыбается и облизывает губы. — Обещаю, тебе всегда будет хорошо со мной. — заверяет Юнги, расслабившись тоже. — Верю. — Чимин слабо улыбается и отвечает на ленивый поцелуй, утопая в нежности своего потрясающего альфы. Они засыпают сразу после душа, сморенные усталостью и долгожданной разрядкой одной на двоих. А утром Юнги просыпается один.