Земляничный бриз

— М-м-м, как я соскучилась по домашней еде... — промычала я, прикрывая от удовольствия глаза, склонившись над тарелкой с домашней пастой, которую Мэгги сделала от и до своими руками. Билли захотела переодеться во что-то более удобное для того, чтобы пойти на каток, я её идею поддержала, а Эйден предложил составить нам компанию, и никто не был против — хотя я предполагаю, что он просто не хотел оставаться с Хьюдсоном без буфера в виде нас с Билли. Так или иначе, мы разложили наши подарки по пакетам, закинули в автомобиль Билли и отправились к О'Коннеллам. Во время дороги Билли с Эйденом спорили насчёт каких-то глупостей, но одна здравая мысль всё же прозвучала: она предложила Эйдену тоже переодеться, ведь в родительском доме остались практически все старые вещи Финнеаса, а кататься в костюмных брюках, рубашке и пальто как-будто не очень удобно. Но тот отказался, и они снова вернулись к спорам насчёт политики, грязных денег и миллиардеров. — Вы в России не готовите в квартире? — спросила Мэгги, подкладывая Эйдену в тарелку ещё пасты; он даже не протестовал. — У нас особо нет времени, — ответила я с набитым ртом. — И Эйден ужасный повар. Билли звучно фыркнула, а Эйден поднял палец и грозно на меня посмотрел, активно пережёвывая, чтобы поскорее возразить. Я покрутила пальцем, намекая ему поторапливаться, мол, я вся в ожидании. — Что?! — воскликнул он наконец. — Я ужасный повар? Да разы, когда готовила ты, можно пересчитать по пальцам! И это были яичницы или вареные яйца! Она даже огурец не нарезает, — он повернулся к Мэгги, — ест его прямо целым! Я — ужасный повар, ну ахренеть можно! Когда ваша дочь и она, — палец в меня, — снова съедутся, Билли умрёт от голода, так и знайте! — Предатель, — я кинула в него подушку с соседнего стула. — Не у всех есть талант к готовке, и это нормально! — Могла бы быть хоть чуточку благодарна! — Я на день рождения тебе подарю кулинарную книгу. — Я умею готовить, просто у тебя нет вкуса... и чувства прекрасного! И это скорее я тебе её подарю, он у тебя как раз скоро. — Эйден, а что тебе дарили на день рождения? — спросила Билли, видимо, чтобы перевести тему. — Хотелось бы квартиру, — буркнул он. — Но видимо придётся искать папика. — Прекрати говорить ерунду, Эйден, — возразила Мэгги. — Вы и сами прекрасно зарабатываете и ещё заработаете много денег. — Прекрасно зарабатываем и прекрасно тратим... Соревноваться на таком уровне дорого обходится. — Квартиру в Лос-Анджелесе? — спросила Билли и её мама в то же время спросила: — Вы в этом сезоне без шоу? — Хотелось бы, конечно же, в Лос-Анджелесе, я никуда переезжать пока не думал. Но покупать свою собственную стоит ужасных денег, а насчёт кредита... Я не уверен, что я тут буду жить даже ближайшие десять лет, чтобы брать кредит на такие дорогие штучки, — ответил он, закинул в рот ещё пасты и повернулся к Мэгги, которая что-то снова нарезала на кухне. — Насчёт шоу — почти без шоу. Нам предлагали выступить на Рождество, но мы выбрали отдых. Ещё было предрождественское шоу в Нью-Йорке, но мы тоже отказались, потому что не складывалось по времени. — Мы до двадцать третьего числа должны были находиться в России, потому что хотели максимально плотно тренироваться до вылета, потому что из Лос-Анджелеса мы летим уже сразу на Чемпионат США, — объяснила я, пока Эйден поглощал пищу. Это на него так похмелье влияет? Я глянула на Билли и заметила, что она снимала Эйдена на видео. — Тем более, у нас были допинг-пробы, и мы не должны были покидать Москву до двадцатых чисел. — Всё сдали без проблем? — поинтересовалась Мэгги. Я покивала. — Кстати, у нас будет три шоу, но это только при условии, что мы отберёмся в Олимпийскую сборную, — сказал Эйден, а я на него зыркнула с укором. Я просила его не упоминать про эти шоу при родителях Билли. — В Лас-Вегасе, сразу после Чемпионата США, и Лос-Анджелесе. Потом мы тут собираемся, и летим на Нью-Йорк, там ещё одно шоу Олимпийской сборной в Центральном парке. А потом сборы в анти-ковидных условиях, так что больше никаких свободных перемещений по городу. И со сборов сразу в Пекин. — Звучит очень интересно, — проговорила Мэгги. — Жаль, что не пускают на трибуны на Чемпионат США... Мы бы все приехали поболеть за вас... Билли отложила телефон и снова наклонилась к Эйдену. — Эйден, так что насчёт квартиры? — Что ты привязалась? — он указал на неё вилкой и сощурился. — Ты хочешь мне её купить? — Мне просто интересно твоё мнение, — и Эйден заойкал, а Билли продолжила: — У тебя же есть деньги, почему бы не купить, сколько бы ты тут не прожил? Это же намного выгоднее, чем снимать? — Я в принципе не вижу смысла вкладываться в недвижимость, О'Коннелл, — он положил вилку и откинулся на спинку. — Во-первых, её может затопить, она может сгореть и так далее. Во-вторых, я человек нестабильный, я уже летом могу переехать в Тайланд, поднимать им фигурное катание в стране... — Без тебя они точно не справятся, — хмыкнула я, потянувшись к огурчикам, которые поставила на стол Мэгги, и получила мягкую улыбку от женщины. Голодушники. Позорники. — Без меня им вообще никуда, — серьёзно согласился Эйден. — В-третьих, у меня реально не так много денег, как ты думаешь, О'Коннелл. А те, что есть, я откладываю на машину. Она мне нужнее. — На ней можно переехать в другой город, — подсказала я. — На ней можно переехать в другой город, — соглашаясь, повторил Эйден. — Или в Тайланд, — я подняла палец. — Или в Тайланд, — он кивнул и встал с пустой тарелкой. — Спасибо, миссис О'Коннелл, было ужасно вкусно! Билли сидела подперев подбородок, думая, о чём-то своём, а я открыла мессенджер и написала брату, что они уже могут выезжать. Мы припарковались у арены Crypto.com и ещё с двадцать минут ждали Финнеаса, Клаудию и Хьюдсона; эту арену лишь в прошлом месяце переименовали в Crypto.com, хотя всю мою жизнь в Лос-Анджелесе я знала её, как арену Стейплс-центр. И именно в этой арене Билли получила свои первые пять Грэмми. Билли с Эйденом продолжали свой спор насчёт распределения налогов в США, а я рассматривала карту. После переезда в жилой комплекс, где я снимаю квартиру сейчас, до клубного катка LAFSC добираться стало долговато: полчаса на машине, хотя раньше, когда я жила в деловом районе, на дорогу уходило в два раза меньше. Сейчас же ближайшим катком был каток в торговом центре Galleria Mall, но часто там было много людей, а арендовать лёд на одних себя — дорого; хотела бы я, чтобы в штатах, как в России, например, было государственное спонсирование... Тратить дважды по полчаса на дорогу было очень неприятно. Поэтому, когда мы думали о смене тренеров и рассматривали Рафаэля Арутюняна, который, к счастью, базировался в агломерации Большой Лос-Анджелес, нам бы всё равно пришлось переезжать, потому что его каток находится практически в два раза дальше, чем LAFSC, в Ирвине. Переезжать в Ирвин в часе езды от дома нам не захотелось, поэтому мы решили переехать в Москву. Шучу, конечно, но доля правды всё же есть. Хотя, и сам Арутюнян нас не устроил: у него не было опыта работы с парниками высокого уровня. Ну вот почему Билли не могла купить себе дом где-нибудь рядом с LAFSC..? Глупый вопрос: рядом с ледовым клубом аэропорт Лос-Анджелеса, там рядом городские пляжи, и очень много людей, это вообще не жилая зона. А в Глендейле у неё живёт брат, и не так далеко живут родители... И я. Гадать, где находится открытый каток, не приходилось: огромную рождественскую ель сумасшедшей красоты было видно за километр. Когда подъехали остальные, мы уже стояли в очереди за билетами; все кроме Эйдена и Хьюдсона были в медицинских масках. Я была недовольна тем, что Эйден рискует заразиться чем-нибудь, но вслух ничего не сказала, чтобы не начинать конфликт и не портить настроение в первую очередь себе. Мы всё ближе двигались ко входу на каток и Эйден обратил внимание на то, какие коньки выдают в прокате, и его лицо скривилось, как не кривилось вчера, когда он закусывал текилу лимоном. — Всё же хорошо, что мы не в форме сборной, — шепнул он мне он мне; в машине он говорил, что было бы классно, будь у нас с собой куртки team USA. — Я бы не хотел позориться на весь интернет падая из-за этих коньков. Час сеанса пролетел незаметно: я каталась за ручку с Билли — и даже один раз она подняла меня на руки и сама покружила, — Клау каталась с ладонью Финнеаса в одной руке и камерой в другой, а Эйден с Хьюдсоном сначала то прибивались к нам, то катались по одиночке в своё удовольствие, а потом расслабились и начали гонять по периметру катка, соревнуясь друг с другом, но я не видела, чтобы они разговаривали. Эйден дважды пытался приземлить четверной тулуп, который ни разу у него не получался на тренировках — если не считать одной случайности на удочке, — я попросила его не убивать себя, а он лишь отмахнулся. — Я серьёзно, — я крепко схватила его за локоть и потянула вниз. — Ты на хороших коньках после хорошей разминки его ни разу не приземлял... Он улыбнулся своей фирменной улыбочкой и поправил мне маску на носу. — Приземлю-не приземлю — это не важно. Важно то, что я скручиваю четыре оборота, а они, — он тыкнул в людей, — это видят и снимают. И выкладывают в интернет. «Эйден Корнелл пытается прыгнуть четверной тулуп на общественном катке», — и он развёл руками. — Ты этого и добиваешься? Внимания? — Надо поднимать популярность фигурного катания, кто это будет делать если не мы? — он усмехнулся. — И они не знают, прыгал ли я когда-нибудь четверной тулуп на тренировках, — кинул он через плечо и подгадав момент, когда место у ёлки никто не занимал, вошёл во вращение. — Выпендрёжник, — пробормотала я и взглянула на Билли. Она пожала плечами, не без труда отведя взгляд от Эйдена, встала передо мной и опустила свою маску. — Он отвлекает людей от нас. И она, стянув мою маску приложилась губами к моим губам. Я углубила поцелуй, придерживая её за талию, а она обвила мою шею руками, прижимаясь всем телом. — Я безумно тебя люблю, ты же знаешь? — проговорила я, когда Билли прекратила поцелуй, и я поправила её чёлку. Билли улыбнулась и подмигнула, а я хихикнула. Раньше она так не умела. Мы все пообедали в веганском кафе неподалёку; сдвинули два столика и сели шумной компанией, главным шумом которой были Клау и Эйден, разумеется. Эйден приутих только когда принесли еду, а после обеда даже его шутки стали поприятнее; и я была рада, что он никак не комментирует «фейковый бургер» и «котлету из ваты». Мы с Билли всё время ожидания еды просидели в обнимку, потом ели, а потом снова сидели в обнимку, что не скрылось от глаз моего партнёра, и стало очередным объектом ёрничества. Брат сидел между Билли и Клаудией и в основном молчал, уткнувшись в телефон, а когда Эйден обратил на то внимание, буркнул, что занят решением рабочих вопросов. В какой-то момент Эйден вскрикнул, обратив все взгляды на себя. — Ребят! Эйвери! Билеты на Чемпионат США поступили в продажу! Они отменили противоковидные меры! — Что?! — Кидай ссылку, — Билли достала телефон и подняла глаза на брата. — У вас есть планы на 14-16 января? Клау и Финнеас переглянулись. Хьюдсон наклонился к столу. — Купи и мне, — сказал он Билли. — Я тебе верну наличкой. — Успокойся, я сама заплачу. — А за нас? — спросил Финнеас и получил осуждающий взгляд от сестры. — Надо отель подыскать. — Вы приедете? — удивилась я. — Конечно, ты шутишь? — воскликнула Клаудия. — Моя подружка отбирается на Олимпийские игры, а я упущу шанс посмотреть на эти вживую? Я же безработная, меня ничего не останавливает. Сниму влог из Лас-Вегаса, давно там не была... Билли занялась покупкой билетов, советуясь со мной, какие секторы получше, Эйден пытался дозвониться до родителей, чтобы узнать смогут ли те прилететь в Лас-Вегас на наш четвёртый чемпионат США, а я открыла чат и написала брату: — как думаешь, мама захочет прилететь? — думаешь, ей так быстро оформят визу? — думаешь в швейцарии американские визы оформляют дольше двух недель? Я посмотрела на него, а он просто пожал плечами. — у неё мужчина шишка, — написала я. пусть подшевелится там должна же быть от него какая-то практическая польза позвони ей — почему я? твои соревнования ты и звони — ну хьюдсон — звони сама В какой-то момент Клаудии позвонили родители и она откланялась. — Ну, какие планы на день? — спросил Финнеас, глядя на нас с Билли. — Продолжать сидеть, как два склеенных желатиновых медвежонка, — ответил Эйден за нас. — Par respect pour les gens seuls à cette table, vous pourriez au moins vous décoller un peu l’un de l’autre… — и брат зыркнул на меня и потом чуть более выразительно на Эйдена. — «Les gens seuls» ? Le seul à être seul ici, c’est toi, je crois. Я с вызовом вздёрнула бровь, ожидая ответа, но из объятий Билли вывернулась и просто переплела наши пальцы под столом. — Я вчера забронировал лёд на шесть часов вечера, но уже не так уверен хочу ли ехать туда, — произнес Эйден и поднял глаза на меня. — А я говорила... — Это не из-за текилы. Я прекрасно себя чувствую, — запротестовал он и посмотрел на часы. — Просто мне лень. Нам уже надо собираться и отчаливать. А я плотно покушал. — Значит сейчас сожжёшь то, что наел. — Прекрасно, тогда Билли едет ко мне и мы продолжаем работать над альбомом, — Финнеас хлопнул в ладоши, и встал, а Билли завыла и потекла под стол. Они ещё немного поспорили, но все мы уже начали собираться. Финнеас предложил вечером собраться ещё раз, ведь у них «осталось так много еды» и «так у Билли будет мотивация хорошо поработать». Мы согласились, а уже по пути к парковке Хьюдсон спросил у меня, можно ли ему поехать с нами в LAFSC посмотреть тренировку. Я спросила, зачем ему это надо, а он лишь многозначительно на меня посмотрел, и я пожала плечами. Когда Хьюдсон задержался позади, Эйден попросил меня перевести этот разговор, но я лишь сказала, что брат посидит на трибунах, и попросила взять в мужской раздевалке чью-нибудь забытую куртку. — У него там столько мышц... — прошептал Эйден. — Мне кажется у него в принципе нет возможности замёрзнуть. Я захлопнула дверь и завела машину. Меня всё начинало злить. Злил Финнеас, который отобрал у меня Билли. Злил Эйден и его идиотский характер. Злил брат, который стоял и болтал по телефону, когда сам напросился ехать с нами. И необходимость звонить матери. Но меня не столько злила эта необходимость, сколько пугал возможный отказ. Если она откажется приехать посмотреть на национальный отбор на Олимпийские игры... Я совсем потеряю к ней уважение. А я этого не хочу. Я нажала на гудок автомобиля и через окно выразительно посмотрела на Хьюдсона. Открыла спотифай и на главной странице нашла нужный альбом. — Я скоро заговорю по-итальянски, — проговорил Эйден, глянув в моей телефон. Я поставила его на подставку и начала пристёгиваться. — Non vedo l’ora. Così potremo cantare insieme, perché da sola mi vergogno, — ответила я, как раз, когда её Хьюдсон соизволил сесть в машину. — Ti vergogni di fare cosa? — спросил он. — Di cantare. — Vuoi che canti con te? — Con te mi vergogno ancora di più. Canti troppo bene. — E Aiden canta male? — Peggio di te. — Я слышу, что вы меня обсуждаете, — громко сказал он Эйден. — Это не прилично. Мы с братом одновременно фыркнули.

POV Эйден

Хьюдсон достал телефон и ответил на звонок, оставшись позади. С кем он болтает? Неужели и правда по работе? — В США мало айтишников? Зачем они выдают визы французам? — озвучил свои мысли я и глянул на Эйв. — Тебе жалко? — О чём вы говорили только что? — Он попросился на каток. — Сейчас? — Да. — С нами? — На трибунах посидеть. — Ему нечем заняться? Эйвери бросила на меня косой взгляд. Я в чём-то не прав? — Он хочет посмотреть на то, как катается его сестра в олимпийский сезон. Не весь мир крутится вокруг тебя. — Хамка. — Индюк напыщенный. «Напыщенный»? — Какие мы слова знаем, — пробормотал я и наклонился, чтобы дёрнуть за ручку двери водительского места, когда Эйвери нажала на кнопку на ключе. — Прошу. — Merci, — ответила она и задержалась у двери. — Возьмёшь в мужской раздевалке чью-нибудь забытую куртку? — Хьюдсону? У него там столько мышц... Мне кажется у него в принципе нет возможности замёрзнуть. Эйв фыркнула и забралась в машину, а я обернулся и оценивающе окинул взглядом фигуру Хьюдсона, который стоял боком, всё ещё разговаривая по телефону. Провёл рукой по волосам и тоже сел в машину. Эйвери настраивала музыку. Альбом «Teatro d'ira - Vol.I» играл теперь у нас нон-стопом и на репите: на тренировках, когда Эйв подключала свой телефон к колонкам, в московской квартире, и в автомобиле. — Я скоро заговорю по-итальянски, — буркнул я, глянув в её телефон. Спустя пару секунд она сказала мне что-то на итальянском, — это точно был не французский, а других языков Эйвери не знает. Хьюдсон упал на заднее сиденье и что-то спросил у Эйв, тоже на итальянском. Разумеется, он тоже трилингв... Что ещё можно было добавить к хорошему личику и великолепному телу? Давайте, он будет с детства владеть двумя языками, а третьему нахватается с Нетфликса и ПорнХаба. В какой-то момент я различил своё имя из уст Хьюдсона, — я не мог перестать слушать его льющуюся речь, пусть и не понимал ни слова. — Я слышу, что вы меня обсуждаете! — я обернулся к парню. — Это не прилично. Хьюдсон фыркнул и усмехнулся. — Учи языки, — ответил он и, по крайней мере мне так показалось, вздёрнул нос. — Научишь? — Без проблем. Снимем номерок? Или предпочитаешь дистанционно? Эйвери внезапно зашлась в смехе, хотя ещё минуту назад испепеляла меня косыми взглядами, а я сел ровно и пристегнулся, стараясь не признаваться себе, что эта глупая подколка смогла меня завести. Надо подумать о чём-то другом, о чём-то грустном... Пока съездили ко мне за коньками и одеждой, пока переоделись, пока поболтали со всеми знакомыми, которые встретились на нашем пути от дверей LAFSC до выхода на лёд, мы уже пропустили почти час забронированного времени. И я мог сказать по лицу юниоров, которые уже во всю заняли каток на себя одних, что они не так счастливы были нас видеть, как, например, их тренера за бортом, с которыми тоже пришлось поболтать, рассказать о планах, мыслях, переживаних. За неимением Нины и Оскара — им не успели одобрить визу, поэтому они прилетят через две недели сразу в Лас-Вегас — мы кое-как сами прогнали обе программы, записывая себя на видео и просматривая его на перемотке, чтобы отметить технические неточности, потом Эйвери надела защитные шорты, чтобы поработать над прыжками, но они ей практически не понадобились: она заходила на тройной аксель всего три раза и все три раза приземлила чисто, а после последнего, третьего, сделала такой длинный и красивый выезд, что я бы на месте техкомиссии накинул ещё пять баллов GOE. Надо вставлять его в программы. Без него у нас нет шансов против людей с опытом в два раза больше нашего, нам не насыпями столько компонентов, сколько им... Мы прогнали программы ещё по два раза каждую, вымотались, и, когда электронное табло на стене ледового клуба показывало уже десять часов вечера мы надели чехлы и вышли со льда. Группа тех первых юниоров уже сменилась следующей, я оббил себе всю задницу, пытаясь прыгнуть четверной тулуп, Эйвери сияла после удавшейся тренировки, а Хьюдсон, на удивление, всё ещё сидел на трибунах в своей новой куртке. На входе в клуб распологался магазин с сувенирной продукцией, о котором мы совершенно забыли, и Хьюдсон купил себе там фирменную дутую куртку «California LAFSC», вместо того чтобы надевать чью-то забытую. На моем телефоне было три пропущенных вызова: два от Клау час назад и один от Финнеаса совсем недавно. Эйв тоже просмотрела телефон, но сразу его засунула в карман и пошла к выходу. Я набрал Финнеаса и, придерживая телефон щекой и плечом, свистнул Хьюдсону, чтобы привлечь его внимание, а потом махнул рукой, давая понять, чтобы он выходил в холл. Эйвери мгновенно скрылась за дверями женской раздевалки, а мой звонок прервался: в этой части здания плохо ловила связь. Я перезвонил уже, когда вышел в холле, и сообщил, что мы приедем через полчаса. Тот предложил нам всем троим остаться на ночь, и я сразу же согласился от лица всех и добавил, что на эту ночь мне понадобится его одежда, потому что спать в костюме на трезвую голову я не собираюсь. В холле меня окликнул женский голос, и, обернувшись, я увидел Терри, менеджера по персоналу в LAFSC. Я помнил ещё времена, когда она только устроилась простым администратором за стойку, а потом поднялась до менеджера, и сейчас, как и последние два года, пахала, как лошадь, чтобы сместить лицемерную бабку Нэнси Питтерсон и стать старшим менеджером. Терри кинулась в мои объятья, и я не сдержал улыбки, прижал её к себе и — не специально — уткнулся носом в её кудри. — Привет, красотка... — я засмеялся. — Нэнси всё всё жива? — Нэнси всё ещё жива, — ответила она, придерживая меня за локти, заглядывая в глаза. — А ты, значит, на пути к золоту Пекина? — Именно так, — я отсалютовал, и потрепал Терри по голове; ростом она едва доставала до моей подмышки. — Я тебе говорил походить на пилатес? Ты исправишь осанку и вытянишься сантиметра на три. — Что мне дадут эти три сантиметра, — буркнула она, уворачиваясь от моей руки, и зашла за стойку. Краем глаза я заметил Хьюдсона у кофейного автомата, и, кажется, тот наблюдал за мной. За нами. — Я только пришла на смену. Все болеют, я снова стою тут, пробиваю чеки. Ты уже уходишь? А где Эйвери? Вы на сколько сюда? Я смотрела все соревнования, на которых вы были... Я опёрлся локтями на стойку и склонил голову. — По-моему, ты в принципе смотришь все соревнования, которые проходят. Девушка наклонилась ко мне и игриво тряхнула кудряшками. — Сейчас нет, сейчас только те где есть вы. Совсем не хватает времени, — посетовала она, надув губки, и выложила из сумки два протеиновых батончика. — Голодный? Бери, — девушка подтолкнула их ко мне. — Тебе и Эйвери. Она ведь тоже тут? Я не проверяла резервы на сегодня. Я кивнул и принял еду. Батончики сейчас были очень кстати. Хьюдсон с бумажным стаканчиком в руке направился ко мне. — А третьего не найдётся? — спросил я у Терри. — Я так и знала, что вы там трахаетесь в этой Москве! — Что? — я прыснул. — Идиотка! — и тыкнул пальцем в уже подошедшего Хьюдсона. — Представься. — Хьюдсон, — он протянул руку через стойку, и Терри её пожала, но вопросительно посмотрела на меня. — Полностью, — сказал я ему. — Хьюдсон Марсель Делакруа, — сказал он, и брови Терри взлетели ещё выше. Марсель... Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Он ещё и Марсель. Как романтично. Чего ж не Ромео уже? Были бы Хьюдсон Ромео и Эйвери Джульетт, весьма по-итальянски. Не продумали их родители такую многоходовочку... — Терри, — пробомортала она. — Приятно познакомиться. Так вот, ты какой, Хьюдсон Делакруа... После такой тренировки нас посадили за такой стол и удивляются, что мы обожрались, как последние свиноты? — Я завтра двойной не скручу, — прошептала Эйвери, похлопывая себя по животу. — Двойной скрутишь, — ответил я. — Но это будет двойной донер с курочкой терияки. Билли прыснула, а Эйв отклонилась от неё и показала мне средний палец. Они снова сидели, как два слипшихся пельменя. У Эйвери в Москве такие постоянно получались, потому что она ленилась их мешать во время готовки. А может быть она не ленилась, а специально так делала, потому что скучала по Билли. Финнеас с Клау и её родители уже пошли спать, Пичез тоже куда-то убежала, посуда была сложена в посудомоечную машину, верхний свет погашен. Хьюдсон перебрался на диван, к которому я сидел спиной и так я не мог поглядывать на него без того, чтобы девочки заметили это. А мне очень хотелось. Я... соскучился. Чёрт, чёрт, чёрт... С сегодняшнего обеда он со мной практически не разговаривал. С обеда? Или после нашей тренировки? Я не мог ничего испортить, мы за всю тренировку вообще не разговаривали, он всё время просидел на высоте нескольких рядов на трибунах... Или это из-за Терри? Я ведь нарочно с ней флиртовал на его глазах. Но я ведь просто дразнился... — Я спать, — я встал, звучно задвинул стул и не озираясь назад. — Спокойной ночи, девочки. От греха подальше. Комната, моя милая комната... Не совсем моя, но именно эта постель приняла меня вчерашнего, слабого, запутавшегося, и разрешила забыться, лёжа на ней. Теперь же я скинул с себя футболку и шорты Финнеаса и под лучами луны улёгся на покрывало кровати, прикрыв глаза, позволяя зимнему ветерку из приоткрытого окна обдувать моё тело. Это освежало. Возвращало мысли на места. Я встал и закрыл окно, когда мне стало слишком холодно и упёрся лбом в ледяное стекло. Я же просил её по-человечески, просил во имя её любви ко мне держать своего блядского брата на расстоянии от меня, поговорить с ним, объяснить, что это всё — гиблое дело. Ну не получится у нас ничего, как не получилось бы с Эйвери, они до мозга костей французы, причем ещё и с этим характером Делакруа... Но их отличие в том, что Эйвери не привлекает меня сексуально. А он... Я же просил Эйвери помочь отвадить её брата, пока я сам не... Потому что мне... влюбиться... — раз плюнуть... И она с этим не справилась. По-моему, она и сама не понимает, как плохо это всё может закончиться. Она не понимает, как дорожит своей семьёй. Сейчас ей кажется, что у неё нет семьи, но она ошибается. И если... Она за брата глотку перегрызёт. Мне. Я почувствовал, как щёки теплеют и снова открыл окно. На меня снова дунул холодный ветер. Может пойти искупаться в бассейне? Они вообще набирают бассейн зимой? На улице не настолько холодно, чтобы он замёрз... Бассейн бы сейчас был очень кстати. Я чувствовал чувства, и для меня, как для очень эмоционального человека, это не было новым, но я чувствовал столько всего одновременно... Никогда такого не было. Я чувствовал злость, раздражение, обиду, страх... любопытство, возбуждение, жадный интерес и нетерпеливое ожидание. И я чувствовал влюблённость. Чувство, которое сопровождает меня постоянно, его много и оно разное, но никогда не такое сильное, как сейчас. Подобное я чувствовал только когда юнцом пару лет назад целовался с Джейсоном Брауном, и меня возбуждал не столько он сам, сколько чувство чего-то запрещённого и труднодостижимого — мою и так высокую самооценку подстёгивало то, что он выбрал меня. Но не смотря на то, что Джонни даже более знаменитый фигурист, чем Джейсон, для меня секс с ним был исключительно, чтобы потешить самолюбие, и думаю, он сам это тоже понимал. Я вернулся на кровать, сел в позу лотоса и обхватил голову руками. Что мне делать?.. Надо ещё раз взять с Эйвери слово, что она... Нет, я не буду с ним встречаться. Но... Я хочу. Я хочу? Я хочу его, но я не хочу отношений... Не сейчас, сейчас вообще не то время, сейчас нам нужен пьедестал на Национальных и путёвка в Пекин. Три места — три квоты. Нам нужен параллельный тройной аксель и выброс. Если Эйвери может абстрагироваться от личной жизни ради карьеры, почему не смогу я? Я не имею права её подвести. Себя подвести. Своих родителей. Лос-Анджелес. Калифорнию. Если бы он только сейчас зашёл... Но я и сам могу зайти к нему. Мне только нужно одеться. Я вскочил и подхватил джинсы. Плевать. Будь что будет. Сегодня я трезв и я за себя отвечаю. Стук в дверь. Открываю — Хьюдсон. — Ты не пожелал мне спокойной ночи, — он склонил голову и светный локон упал на его лицо. — Ну? Моё сердце сжалось, и я будто в тумане сделал шаг от двери. А когда Хьюдсон аккуратно зашёл в комнату, я, дрожа от желания, толкнул его, прижав к двери и, перестав дышать, притянул в поцелуе.