Земляничный бриз

Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, затем уйди под локоть и снизу в челюсть.

© Артур Блох

Я понеслась на крики. К тому моменту, как я добежала до мужских раздевалок, этих двоих уже разняли: всё ещё вырывающегося Эйдена держал Марк, а Александра — чей-то тренер. Галлямов всё ещё плевался оскорблениями на русском; из его носа текла кровь. Я резко потянула Эйдена за рукав, и он пошатнулся, повернулся; его взгляд был пустой и бегал по макушкам окружающих, губы и скула — в крови. Он что-то злостно шептал себе по нос, его лицо было искажено от злости. После меня подбежали Настя Мишина и их новая пожилая тренер. — Нам на лёд через пятнадцать минут, чем ты думал?! Корнелл! Тут же появились и репортёры. Я потянула Эйдена в сторону коридора, где на стене висела стрелка со значком медицинского кабинета; там темнее, тише и можно будет вытрясти из него информацию. Галлямов и Мишина уже откатали свои показательные, а нам ещё предстояло выходить. Совсем скоро... — Оставь, — Эйден оттолкнул от себя Марка и пошёл вперёд. Я тронула парня за руку, одарив его извиняющимся взглядом, и пошла за Эйденом. — Какого чёрта? Остановись! — крикнула я в темноту коридора; Эйден уже отошёл на добрых метров двадцать. Он не останавливался, и мне пришлось свистнуть. Свистнуть тем самым витьеватым свистом, который мы придумали, чтобы искать друг друга в толпе, или подзывать к себе при необходимости, договорившись, что всегда будем отзываться на этот свист; эксперименту всего полгода, но пользы от него оказалось безумно много. Вот и сейчас только этот свист помог мне заставить Эйдена встать на месте. Его грудь вздымалась чаще обычного, а губы были сжаты в белую полоску, по которой стекали красные струйки крови. — Ублюдок. — Эйден! Ублюдок или не ублюдок, мы у него в гостях! У него здесь больше прав! Не важно, что он говорит или делает, включай мозги! Нас пустили на эти соревнования, разрешили не сокращать программу, снабдили всем необходимым, как своих спортсменов, чтобы мы имели шанс отобраться на блядский командник и выиграть там и Галлямова, и всех остальных! Неужели ты этого не понимаешь?! — Я должен был стоять и слушать, как он поливает грязью меня, моих родителей, мою страну, мою ориентацию?.. Тебя?.. — Рявкунул он. — Да! Если так надо, чтобы мы остались здесь и тренировались в ЦСКА, то да, ты должен был нахуй заткнуться и молча переносить всё что он говорит! Я не для того оставила свою девушку, своих друзей на другом конце света! Чтобы сейчас нас выкинули отсюда, и мы с позором вернулись в ЛА! После всего, что мы перенесли! Чем пожертвовали! Мы не можем идти назад, Эйден! — Заткнись. Ты не понимаешь. Он пошёл вперёд. Телефон в моей руке зажужжал. Звонок. Нина. Я сжала губы. — Я не понимаю?! Ты тыкал мне тем, что я выбрала Билли вместо фигурного катания, «каталась» с ней по турам, и я оставила её! В твоей сраной Америке, пока я здесь с тобой, пытаюсь, сука, чего-то добиться! А ты... Это всё может разрушиться просто из-за твоей чёртовой гордости или ещё непонятно чего! Эйден, мне тяжело! Я устала, морально! Я уже на грани, чтобы всё бросить и стать блядской женой-домохозяйкой для Билли Айлиш! Но я не могу, я сойду с ума без фигурного катания, и я просто убью себя, если все эти лишения не принесут никаких результатов! Мне нужна олимпийская медаль! И мировое признание. Так что будь добр, Корнел, держать свой рот на замке, когда надо, а руки в карманах! На последней фразе мой голос сорвался на сип. Звонок прекратился. Абсолютная тишина. Мы уже дошли до медпункта, Эйден обессиленно упал в мягкое кресло и уронил лицо в руки. Я села на пол, спиной к стене и упёрлась взглядом в трещину в бетоне. Звонок повторился. Я посмотрела на экран. Снова Нина. Эйден всё ещё не сдвинулся с места. — Ты пойдёшь в медпункт? — спросила я. — Давай быстрее, нам на лёд. Эйден ничего не ответил, постучался в кабинет и зашёл, а я подняла трубку. — Где вы? — В медпункте. — В каком из? — Я не знаю... — я потёрла лоб, аккуратно, чтобы не стереть косметику. — Там вывеска была, у мужских раздевалок. Я хотела добавить, что с Эйденом всё в порядке, но во-первых, я пока не была уверена, что с ним всё в порядке, а во-вторых... Передумала. Я была очень зла на него, и почему-то мне казалось, что тренеры тоже. — Можете не торопиться. Вас отстранили от выступления, передай Эйдену наши искренние благодарности. Ждём вас в мужской раздевалке для разбирательств, не задерживайтесь. Тут и другие важные лица. — Хорошо. Я уронила телефон на вытянутые ноги и вытерла слёзу уже не забочась о макияже. Если это дойдёт до нашей Федерации, то о команднике можно забыть. А оно дойдёт. Если уже не дошло. Дверь хлопнула. Эйден протянул мне руку. Я встала сама и пошла в сторону раздевалок. — Со мной всё в порядке. — Нас отстранили от участия. — Похрен. Мы и так знаем, что мы восстановились. — Это позор. И клеймо. — Всем похуй, Эйв, я тебе клянусь. — Нас ждут разбирательства. Там какие-то шишки хотят с тобой поговорить. — Поговорю. — Ты же понимаешь, что они будут на стороне своих? — Мне главное, чтобы на моей стороне была ты. Для моей карьеры ты — единственный важный человек. И только твоё мнение меня искренне интересует. Так что ты не представляешь насколько мне посрать, что эти русские гомофобы и ксенофобы мне сейчас выскажут. Перед Федерацией США я объяснюсь. — Так они тебя по головке и погладят. — И погладят, и компенсацию выплатят, и в СМИ Галлямова говном польют, вот увидишь. — Давай только ты нигде никого говном не поливай. Пожалуйста. Мы вышли на свет. Никаких «важных лиц» уже не было. Никого не было помимо Нины и Оскара. Женщина стояла, опёршись плечом на стену, и грозно на нас смотрела. Оскар сидел на скамейке с двумя кофе в руках. Завидев нас, он встал и дал нам стаканчики. — Спасибо, — сказали мы в унисон. — Вас отмазали. Едьте домой и выспитесь. Завтра в семь утра ждём на льду. — Кто отмазал? — Какая разница? — Большая. Надо знать, кому быть должным. — Все отмазали, — холодно сказала Нина. — Мы. Марк. Артур. Настя заставила Сашу молчать, так что всё улеглось. Вы не видели, кто-нибудь снимал драку? — Я прибежала, когда их уже разняли. — Наверняка кто-то снимал, — Эйден пожал плечами и сделал глоток кофе. По выражению его лица я поняла, что кофе был без сахара. — Там было полно народу. — Понятно, — ответила Нина. — Никаких заявлений самостоятельно не делать, в инстаграме ничего на эту тему не публиковать, даже чтобы намёков не видели. Ясно? — Ясно, командир. Ёрничает... — Ещё такое повторится — у вас могут быть проблемы на уровне закона. Мы от вас не откажемся, но ЦСКА вполне может. Если вы вдруг забыли — изначально ЦСКА был клубом воинской подготовки. Это вам не ваш домашний клуб под пальмами, и даже не Хрустальный. На выходе из арены на нас налетели репортёры. Я взяла Эйдена за руку, как бы напоминая ему мою недавнюю тираду. Держать. Язык. За зубами. Когда мы приехали домой, было уже почти пять часов вечера, и Эйден уселся на диван смотреть какой-то подростковый сериал, который висел уже неделю на вкладке «Новые Хиты» на Нетфликсе. «Джинни и Джорджия», кажется. На моё замечание, что он слишком взрослый для такой чуши он ничего не ответил, и я села на диван рядом с ним. Открыла чат с Билли. — малыш у меня проблема я же переехала к родителям, пока тебя нет дома но вот сегодня вернулась в твою квартиру легла в кровать и мать твою как же она пахнет тобой ты понимаешь, что даже если я вернусь сюда жить, я не поменяю постельное белье пока ты не вернёшься, и не пропахнешь всё собой ещё раз — фетишистка — чёртовы твои земляничные духи — земляничный бриз — это не бриз, это зависимость — я тебе их подарю — не надо. вернись сама, и я тебя обнюхаю — всю? — до последнего миллиметра Я улыбнулась. — я улыбнулась, по-моему, первый раз за день — я рада кстати, когда ты последний раз кончала? — с тобой, в лос анджелесе — вот и ещё один повод вернуться Она нюхает мои простыни, а я обнаружила её футболку в своём чемодане. Я написала ей, спросила не случайно ли я прихватила эту футболку, но Билли сказала, что она сама её закинула, и что странно, что я только сейчас её заметила. Я не сказала ей, что моя одежда всё ещё в чемодане, и если бы Эйден сам не подаставал часть моих вещей, пока обустраивал нам комнату, в чемодане бы осталось всё кроме спортивной одежды. Футболка была слишком хороша, чтобы в ней спать, поэтому я начала носить её на тренировки; подвязывала сбоку, чтобы была покороче, плотнее прилегала, а узел на животе не мешал делать поддержки. Пока я переписывалась со своей девушкой, я заметила, что Эйден переписывается с Марком. Через какое-то время он обратился ко мне: — Эйв? — Да? — Прости меня. — За что? — За всё плохое. Я выключила телефон и посмотрела на него. — Допустим. — Окей. И он положил руку на моё плечо и приобрял меня. Следующим утром я проигнорировала будильник, решив полежать подольше, Эйден выключил его и тихо улизнул из комнаты, а через некоторое время я подскочила на кровати от его криков и смеха, раздававшихся из коридора. — Аааа! Сюдаааа! СЮДА! Отсосите, отсосите просто все мой огромный член! Эйвери! Дверь распахнулась. — Боже... — я опустилась на локти и потёрла глаза. — Эйвери! — Эйден присел на корточки у моей кровати; он светился от счастья. — Солнце, тебе надо поторопиться с записью на татуировочку, потому что через месяц мы будем в Осаке, мать твою! — Что... — Нас взяли в командник! — он снова подскочил. В дверях я увидела улыбающуюся Машу с камерой. — Нас! Взяли! На командный Чемпионат мира, мать вашу! — он резко обернулся и указал на меня пальцем. — А через год мы так будем радоваться, что будем в команднике на Олимпийских играх. — Ага, — я села на кровати и уронила лицо в ладони. Так... Командник значит. Значит нам через месяц... Ну, мы полностью восстановились. За этот неполный месяц здесь. А ещё через месяц... При регулярных тренировках и погружённости... Надо вставать. Но вместо этого я протянула руку к телефону и написала Билли: — МЫ ЕДЕМ НА КОМАНДНЫЙ ЧЕМПИОНАТ МИРА БИЛЛИ не знаю какие чиновники за нас там голосовали, но они реально любят риск теперь надо отдаваться на все 120% нам НУЖНО показать себя как выразился Эйден отсосите все мой огромный член Эйден снова направился в нашу комнату. — И никому эти фотки не показывать! Я тут сонный и кудрявый! — крикнул он девочкам. К обеду уже весь ЦСКА знал, что мы летим в Осаку, и девочек на трибунах во время нашей тренировки стало подозрительно больше; к ужину объявили сборную России на эти соревнования. Я листала твиттер. Несмотря на то, что я ничего не постила туда уже с конца декабря, личные сообщения были забиты поздравлениями от незнакомцев, а вся моя лента пестрела нашими с Эйденом фото с подписями разного типа, но содержанием одним: «Делакруа/Корнелл вернулись». Я зашла на аккаунт Эйдена в Инстаграме со своего фейка, на случай, если я захочу ответить на какие-то комментарии, и открыла последние фото. Пост Эйдена с его одиночными прыжками. Я попросила меня не выкладывать. «Как ангел на льду 💗💗💗💐» «Вы будете проводить мастер-классы? Мои дети очень хотели бы посетить» «Такая точная техника... Месяц в России, и уровень техник по-настоящему взлетел! Молодец!» Постер с официального аккаунта Федерации США usfigureskating с нами на переднем плане, объявляющий, что нас отобрали на командный Чемпионат мира. «Гордимся!» «Очень рада, что восстановление прошло успешно, ждём на льду всеми США!» «ВПЕРЕД СОЛНЕЧНЫЙ ЛОС-АНДЖЕЛЕС» И все наши американские друзья запостят эти постеры в свои истории в Инстаграме, как только увидят новость, как они всегда и делают. Я улыбнулась. Après la pluie, le beau temps. После дождя хорошая погода. Трениры дали нам передышку во время тренировки на льду, и я написала Кевину. — жаль, что сборная франции не отобралась мы бы с тобой отожгли там — вообще-то мы первые в запасе, — он ответил мгновенно. — было бы неплохо, если бы какая-нибудь канада снялась... — у канады классные танцоры, жалко было бы их лишить командника. и мессинг милый — МЕССИНГ МИЛЫЙ КЕВИН, У МЕССИНГА ЖЕНА БЕРЕМЕННАЯ — а вот китай... убрать бы суйханей и вам легче будет занять призовое место → КЕВИН, У МЕССИНГА ЖЕНА Я ПРОСТО ГОВОРЮ ЧТО МНЕ БЫЛО БЫ ЕГО ЖАЛКО — суй и хань — это святое... меня до сих пор трясёт с того дня, как я увидела их катание вживую на ччк-2020 это было нереально я ревела — я помню, я видел в тиктоке ладно в любом случае, поздравляю с отбором увидимся значит когда? в сентябре? В сентябре... — думаю да — я не видел вас ни в каких списках шоу, кстати — мы никуда не подавались сейчас только шоу не хватает последние месяцы — сплошное шоу — правильно берегите себя до пекина Я положила телефон на борт и подняла глаза на Эйдена. Он тоже с кем-то переписывался. Арена уже практически пустая. Почти одиннадцать часов вечера. Нина и Оскар вдвоём ушли за кофе, чтобы потом позаниматься с нами скольжением и всем уйти спать. — Я рада, что Лиза Туктамышева едет на Чемпионат мира, — сказала я. — Это да... Он отложил телефон. Я опёрлась боком на бортик. — Стабильный тройной аксель в её возрасте... Не говоря уже про четверной тулуп. — Вы ровесницы. — В этом и смысл. Она меня мотивирует. — Твой аксель всё лучше и лучше. И то, что мотивирует... Это хорошо. Мотивация — это хорошо. — Мои попытки акселя, — исправила его я. — Он как появился, так и пропал. Может это была разовая акция... Может я не такая крутая, как Туктамышева... — Вас нельзя сравнивать, Эйв, у вас разные дисциплины. Тебе нужно уделять время парным элементам, она может сосредоточиться на акселе. Тебе нужно меньше весить, чтобы хорошо вращаться на подкрутках, а она может набирать мышечную массу для трикселя. У вас разные ситуации. — Знаешь, что у нас одинаковое. Короновирус. Да, она заболела на месяц раньше, у неё был месяц форы на восстановление, но... Она в сборной на Чемпионат мира. А я нет. Я ударила зубцом по льду. Раздался тихий треск расколотого льда. Эйден вздохнул. — Ты же знаешь, что она в сборной, потому что в России есть дополнительный этап отбора, — сказал он. — Этот Финал кубка. В США такого нет, поэтому нас никто и не видел. Эйв, ты же знаешь, что мы уже восстановились. Чёрт с ним, с этим тройным акселем, будь у нас в США такой этап, мы бы показали себя, и уже паковали чемоданы в Стокгольм! Это не наша вина. Будет у нас ещё Чемпионат мира... — Будет, — раздался голос за спиной. Я подпрыгнула от испуга. Нина. — Будет, и не один. Вы профукали показательные, но сомневаюсь, что американские чиновники бы посмотрели это ваше выступление, и решили бы отправить вас. Будьте благодарны за командник, и готовьтесь к нему. Вам нельзя облажаться. Цельтесь выше. Держите в голове следующий сезон. Следующий сезон. Олимпийские игры в Пекине. Уже перед сном, снова едва заставив себя принять душ, обмазав побитые ноги мазями, я ещё раз открыла сообщения. Наконец-то ответ от Билли. Я улыбнулась одним уголком губ. — ПОЗДРАВЛЯЮ МАЛЫШКА АХАХХАХАХАХАХА а после командника вам не полагается какой-то отдых? ну там встретиться с родственниками в лос-анджелесе например → не знаю какие чиновники за нас там голосовали, но они реально любят риск нет, они просто знают какие вы крутые → теперь надо отдаваться на все 120% по-моему, вы и так отдаётесь на все 200, а то и 210 кстати у меня тоже прикольная новость не поверишь где я вчера была и с кем виделась ладно, где была это не важно важно кто ДЖЕССИ РАЗЕРФОРД это пиздец ты же помнишь, что у меня с ним была фотка, когда мне было лет 16? так вот теперь есть ещё одна ну мы не общались особо, так перекинулись парой слов ну я в любви жесть эйвери ладно, всё, тренируйся люблю тебя! — Что у тебя с лицом? — тихо спросил Эйден, едва переступив порог комнаты. Он уже был в своей пижамке, которую он надевал только когда ему было не лень, с увлажняющей маской на лице и с глубокой тарелкой в руке. — А что у меня с лицом? — Я даже не понял, что это была за эмоция. Удивление? Отвращение? Я усмехнулась и ничего не ответила. Я сама не знаю, что это была за эмоция. — Ты в пижаме, — сказала я. — Реально? Я и не заметил! — он повернулся к зеркало и театрально удивился. Пригладил свою масочку и зачесал назад влажные волосы. Могу догадаться, что у него сейчас в голове... — Значит, всё налаживается, — прошептала я и перешла в телеграм. Эйден сел на свою кровать. — Что ты имеешь в виду? — Ты на протяжении месяца падал в кровать без сил. Пижаму я на тебе видела только в первые дни здесь, до того как началась вся жесть. И вот снова... Значит, ты привык? Ассимилировался? — Возможно, — Эйден пожал плечами и улыбнулся. — Возможно так. Теория пижамы авторства Эйвери Джульетт Делакруа. Я улыбнулась. Эйден лёг в кровать и тоже взял телефон. Какое-то время мы лежали молча, и тишину нарушал только хруст его яблок. 🏆 Будет ли Туктамышева исполнять четверной на ЧМ-2021? Все её главные соперницы владеют квадами. Лиза ответила на вопрос 👇🏻 Я кликнула на ссылку и включила автоперевод статьи. Бегло просмотрев статью, я прочистила горло и начала читать вслух. — Елизавета Туктамышева: «После болезни четверной еще не получается стабильно. На ЧМ важнее откатать две программы чисто, чем рисковать». — Продолжай, — откликнулся Эйден. Я глянула на него. Он играл в игру на телефоне. — «Мне нравится атмосфера главных стартов, когда ты приезжаешь, заселяешься в отель, приходишь на тренировки, где все твои знакомые иностранцы. Вы все общаетесь, ты можешь увидеться со старыми приятелями. Это очень круто». — Боюсь там будут такие ограничения, что хорошо, если можно будет спуститься в магазин рядом с отелем... — пробормотал Эйден. — «Я хочу кайфануть от этих стартов и уверенно показать программы. Выступлением на Кубке я не совсем довольная, так как были помарки. Хочется довести программы до идеала. Чтобы было удовлетворение после выступления. Четверной тулуп есть в планах, но после болезни он еще не получается стабильно. Думаю, на ЧМ важнее будет откатать две программы чисто, чем идти на риск». — По факту. — «Но мы посмотрим. У меня жизнь меняется по щелчку пальцев. Я не могу ничего загадывать». — Понимаю, — хмыкнул он. — Вот так, — подытожила я. — Что ещё из новостей? Я пролистала ленту. — Мария Сотскова официально дисквалифицирована на 10 лет, — я снова глянула на Эйдена. Мы пересеклись взглядами. — Это было ожидаемо. — Прошу, будь осторожен с таблетками... — Не хочешь ждать меня 10 лет? — он усмехнулся. — А я думал, у нас дружба до гроба. А ты вот так. Я промолчала. — Про меня ничего больше не пишут? — спросил парень. — Я уже видел тейки в духе «Россия против США: два фигуриста не поделили московский лёд». Пошёл он нахуй, московский лёд тоже не его. — Но у него всё равно на него больше прав, — отрезала я. — И нет. Тебя уже все обсудили вчера. Не такая ты интересная личность, чтобы обсасывать эту ситуацию неделю, — я продолжила листать телеграм-канал. — Косторная обсуждает возвращение в «Хрустальный». — Хуйня идея, — отозвался Эйден. — Нормальная идея. В «Хрустальном» её сделали чемпионкой. — В «Хрустальном» её сломали. — Я не согласна. — Я знаю. Дальше шло постов десять о переходе Косторной к Тутберидзе... Я их пролистала не читая. О боже, их тут больше чем десять. — Вчера все говорили про вашу драку с Галлямовым, сегодня — про командник, а завтра будем про Косторную. — Что там? — Сплетни, слухи, интриги. «Косторная хамка», «Косторная бронировала лёд и не приходила», «девушкам свойственна импульсивность», «финансовые нюансы», «сдают нервы». — Ты снова хмуришься, — сказал Эйден. — Выключай. Пора спать. Недостаток сна прямая дорога к морщинам. Долго его молчание не продлилось. — Так что, у вас был виртуальный секс? — Я сплю. — Мне интересно! У меня никогда не было отношений на расстоянии. — У нас не отношения на расстоянии. У нас обычные отношения просто мы немного... — На расстоянии. — ...Разъехались. — На расстояние. — Я сплю. Вырубилась я за десять секунд. — Эйв, — позвал меня Эйден. — Я купил билеты в Лос-Анджелес. На 19 апреля, из Осаки. Лететь 14 часов, с одной пересадкой в Ванкувере. Мы договорились определиться с музыкой на следующий сезон за эту неделю... — Неделю?