Земляничный бриз

Тот день, когда мы с Билли задержались в общей комнате отеля после так называемого «собрания», где мы слушали ремикс Джастина на «bad guy». Я думала все ушли, но кто-то спрятался в проходе и снимал нас. И я более чем уверена, что это был Финнеас. Хотя, может он и не прятался, может мы были так увлечены друг другом, что ему даже не пришлось прятаться. Я помню, что она была расстроена всю ту неделю: Кью сослался на какие-то дела, и второй раз не приехал. А ей нужна была поддержка. Она боялась, что снова что-то может пойти не так, и никто не мог её переубедить. Упрямая, пессимистичная девчонка. Я сидела с закатанным рукавом, а Билли рассматривала мои татуировки. Водила по ним пальцами, что-то мне тихо говорила; было видно только её лицо, я сидела спиной. У меня по спине пошли мурашки, и, кажется, щёки под маской загорелись. — Кстати, насчёт Эйдена, — начала Билли. — Мне тогда было хреново, и я пропустила всё мимо ушей, поэтому я растерялась, когда ты спросила меня о нём. Я... Рада? Я не знаю, что сказать, но в любом случае, я не хочу, чтобы ты думала, что я пофигистка. Я просто не слышала его каминг-аута, — протараторила Билли. — Хорошо? Я ответила ей так тихо, что, наверное, даже старательно вслушиваясь, не получилось бы понять, что я сказала. — И я вроде как рассталась с Кью, — выпалила девушка. По залу прошёлся шёпот. — Сюда-а-а, — услышала я справа от себя. — Я болею за Биллери. — Биллери, — эхом прошептала я, не без труда подавив смешок, чтобы случайно не подстегнуть его раскручивать эту тему. Надеюсь он забудет это «Биллери», и больше никогда нас так не назовёт. Я была счастлива, что наша с Билли посиделка на диване исчезла с экрана, потому что я уже была готова пришибить Финнеаса, Билли, или кто там ещё отбирал кадры в этот фильм. Слишком интимные вещи они выставляют напоказ. Я разрешения не давала. На моменте со знакомством Билли и Джастина у меня на глазах снова выступили слёзы. Билли, моя бусинка. Билли читает сообщения поддержки от фанатов и плачет. Моё солнце... — Видишь, она читает хорошие сообщения, — шепчет мне Эйден. — А ты фокусируешься на плохом. Я закатываю глаза. Она их читала, потому что её заставила вся команда. Поднять моральный дух. Веру в добро. Постоянство воли. Мэгги рассуждает на тему того, как важны родители для начинающих исполнителей. Говорит, как важна хорошая команда. Как Эйвери «любит Билли» и «заботится о ней уже столько лет». — Люди не могут заплатить кому-то за такую заботу, за такое внимание... Это бесценно. Так важно всегда иметь кого-то рядом... Разумеется, вся команда Билли заботся о ней, но они не видят её по утрам, они не видят её по ночам, наверное из всей команды работников она подпускает только Эйвери так близко. Они часто спят вместе, когда у Билли кошмары. У Билли бывает сонный паралич, это тоже страшно, но мы как родители не можем находиться с ней сутки напролёт. Да и какому подростку это надо... Поэтому прекрасно, что у неё есть такая подруга. Губы дрогнули, и я решила, что особо нет смысла сдерживать слёзы, поэтому я подтянула маску повыше и уселась поудобнее в кресле. Плакать — так плакать с комфортом. А Эйден хихикнул: — «Подруга». Та же самая темка, что и «l'amour de ma vie» — просто любовь по дружбе? Удивительно даже, что он никак не прокомментировал «часто с ней спит». Билли лежит на кровати, говорит по телефону. Накручивает прядь на длинный ноготь. — Я всю жизнь была таким человеком... вокруг которого всегда находятся друзья... Думаю, это самый тяжёлый момент, касательно тура. Мне тяжело находиться без друзей. Камеру переводят на меня: я сижу рядом, на кресле. Чёрный топ, чёрные свободные брюки, конверсы, которые я носила во время всех туров, — а на белой их подошве написаны слова из гимна Франции, папа сам выводил их чёрной краской, тонкой кисточкой. Мои татуировки... Я закусила зубу. Я секси. Боже, какая же я секси... Жаль в Москве особо не поносишь брючные костюмы: погода не та, да и некуда. Спортивная форма и свитера — максимум. Мне нужно забить все руки. Всё, это моя идея фикс. Завтра же ищу тату-студию в Москве. — Я твоя подруга, — я на экране склонила голову. — Подруга, — тихо запищал Эйден. — Ты... Да... Но ты особая подруга. — Особая подруга! — запищал Эйден чуть громче и снова скатился вниз по креслу. Я прикрыла лицо рукой. Девочки спереди нас уже полностью обернулись, и мы пересеклись взглядами. Я натянула маску на нос и пихнула Эйдена локтём. — Веди себя прилично, — шепнула я через несколько секунд. И закатила глаза — вспомнила, что о «приличиях» у нас с ним немного разные понятия. Кадры с Билли в туре: катается на самокатах по арене, моют руки в фонтане. Билли, лёжа в автобусе, снимает то, как я тренируюсь. Я снимаю сонную Билли в постели. Билли снимает меня, разговаривающую в Патриком на раскладном диванчике у автобуса. — Как же жёстко они намекают на вашу влюблённость, — прошептал Эйден. Играет песня «Where's my mind». Билли общается с фанатами у высокого металлического ограждения. Meet & greet. Кадры с концерта. Билли напевает «Happier than ever», Финнеас ей аккомпанирует. Только вот альбом ещё не вышел, никто даже не догадывается, что это за песня. — Я такой не слышал, — шепнул Эйден. — Услышишь в июле, — ответила я. Вторая половина июня, Нью-Йорк. Билли рассуждает о отношениях с Кью, о том, что, кажется, она всё ещё любит его. В комнате сидит и Зои. Камера запечатляет, как я закатываю глаза. Кошмар. Мне нужно начать контролировать эту привычку. «Wish you were gay». Камера выхватывает моё лицо, когда я стою под сценой, окидывая толпу внимательным взглядом. — Работаю, — прошептала я сама себе. Самый конец августа, Милан. Билли подвернула лодыжку. Я успокаиваю её за сценой, когда та во второй раз сбежала вниз. Закладываю пряди волос ей за уши, беру её лицо в ладони, а Билли ласкается к моим рукам, и ей всё равно, что вокруг куча людей. Для них это может ничего и не значить. Половина из них волнуется только об отложенном начале сета. А для неё это всё. Эти руки — её спокойствие. Дом. Гарант. Она уже влюблена. Сентябрь, Атланта. О, Боже... Билли держит камеру. Патрик с дивана спрашивает, что случилось, и почему я её оставила. — Эйвери улетела, пап. В Париж. Её отец умер. Сердечный приступ. Я не знаю... Я пока не знаю, что будет дальше... И, как это вообще... Как... Она поставила камеру на столик и села к отцу. И слёзы безостановочно потекли по щекам, горячие и солёные; я затряслась в беззвучном рыдании. Эйден протянул руку и дотронулся до моей ладони, сжал её, потом обнял и прижал меня к себе. Я хочу, чтобы это была Билли. Я хочу к Билли. Я соскучилась. По её коже, по её запаху, по её голосу... Мне просто не хватало её как человека. Мне нужно было почувствовать её, физически. Боже... Через пару секунд, освободившись от объятий Эйдена, я ей сразу написала: — я люблю тебя прости меня за всё. блять я ужасная девушка я очень тебя люблю ... Она ответила в ту же минуту: — что случилось?? — мы на фильме — о боже мой Эйвери Делакруа мать твою не пугай меня так я уже думала блять ты бы ещё в конце добавила "прощай" идиотка ты Делакруа я проснулась от сообщений и вижу это. Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, недовольно зыркнула на девочек спереди, которые уже совсем не стесняясь нас снимали. «Её отец умер. Сердечный приступ», — слова стучали у меня в голове. И я сосредоточила всё своё внимание на фильме. Смотри, Эйвери, смотри на экран. Никаких панических атак в российских кинотеатрах, такого мы с тобой под куранты не загадывали. Реабилитация ноги Билли. Физиотерапия. Лечебная физкультура. Хьюстон, конец сентября. Я сижу на подлокотнике дивана в гримёрке, Билли обнимает меня, прижимает мою голову к своей груди и водит рукой по волосам. Моя левая рука загипсована. Задний выход из здания, где у Билли была пресс-конференция. Конвой из Майкла и ещё трёх охранников, внутри них Билли, сзади — я. Толкучка, гам, повышенные голоса. Мигание камер; репортёры будто и не знали о существовании личного пространства. Я наклонилась, поставила локти на колени, а пальцы сжала в замок, и даже забыла, что ещё десять секунд назад я молча рыдала. Ну и где эта мразь? Оп-оп. Я старалась его высмотреть. Но их было слишком много. Надо будет пересмотреть этот момент дома. Удар. Замах. Ещё один удар. Кажется, и третий, и меня оттаскивают. Я кричу маты на французском. Мой голос совсем не звучит, как он звучит обычно. Под маской натягивается улыбка. Ни о чём не жалею, и второй раз поступила бы так же. Гримерка Билли, но Билли там нет. Зато взбешённый Финнеас, и я, как дикий блондинистый тигренок, а вокруг люди, то ли боящиеся нас, то ли стоят на низком старте, чтобы если что разнимать драку. — Ты осознаешь последствия?! — Так разбирайся с последствиями! — Что? — Разберись с последствиями! Ты тут продюсер, не я, мне платят за обеспечение ей безопасности, чем я и занимаюсь! — Ты — менеджер, а не охранник, не забывайся, — прошипел он. — А то, что произошло сегодня — это превышение полномочий. И закона! — Он её домагался, а закон привысила я?! — Делай свою работу, Делакруа... — Ахуеть... Ты сам сказал — это Техас! — Законы есть в любых штатах! Не значит что надо применять кулаки! — Я сделала это не потому что хотела ему вмазать, а потому что это — то, чего он заслужил. — Ты понимаешь, какой урон сейчас нанесла нашему бюджету? — Да какому к чёрту бюджету... — я спрятала лицо в ладони. На моём гипсе пятна крови. — Мне посрать Финнеас это твоя работа, я делала свою работу! — Это не твоя работа, ты должна была идти рядом и предоставить всё охране! — Ой прости, что я делаю их работу лучше них! — Эйвери Делакруа, блять! Слушай меня! Я тебя просил уехать! Просил? Да! Тебе нужен отдых, ты играешь жертвенницу, думая что делаешь всем лучше, но ты только нас подставляешь! Если ты больная головой, то надо было уезжать в Лос-Анджелес и посещать психотерапевта! Если ты сломала руку, то надо сидеть и не рыпаться, а не лезть в драки, блять! — Я здорова! Я готова помогать, и я буду помогать! Не помогать — работать! — Ты больн... — Ты ничерта не знаешь обо мне! — Потому что ты не говоришь... — Потому что ты не слушаешь меня! Несколько лет, Финнеас! Уже несколько лет! Ты меня перестал слушать... И прислушиваться! — Иди спать. — Уволь меня! Тебе не нравятся мои методы? Увольняй меня Финнеас к чёртовой матери, у меня есть, чем зарабатывать деньги, ты мне только сделаешь одолжение освободив больше времени для катания, а вот тебе удачи найти того, кто найдет подход к твоей сестре и к тебе! — выпалила я на одном дыхании. Камеру отложили на стол, но мы все всё ещё попадали в кадр. На экране появилась задница Эндрю, это сто процентов его задница. Он подошёл к Финнеасу и что-то начал ему говорить. — Иди спать. — Да пошёл ты нахуй, Финнеас. И я вышла. Вот так. Я вздохнула и повернулась к Эйдену. Он повернулся ко мне, но ничего не сказал. И что выражало его лицо я тоже понять не могла. Блядские маски. Процесс записи «No time to die». Октябрь, Лас-Вегас. До этого, несколько дней назад мы с Билли впервые поцеловались. Я помню, как я сходила с ума от тревоги. А в принципе, всё вышло не так уж и плохо. Если не брать в расчёт момент с «а не купила ли ваша девушка вам бронзу на национальных», едких комментариев в сторону нашей разницы в возрасте и подначивания о служебном романе... Всё не так уж и плохо. Всё даже хорошо. У меня были ещё некоторые сомнения насчёт намерений Билли, но... Это любовь, думаю. Да. Наверное. Единственная трудность — Билли не может ходить куда хочет, когда хочет и с кем хочет. Это очень неудобно. И обидно. Она не может просто приехать в Москву, одна, проведать меня. Остаться на недельку. Месяц. Я бы очень этого хотела. Вот это — единственный момент, который делает наши отношения намного труднее. А ещё, наверное, что каждый раз, когда со мной знакомятся люди, я боюсь, что через какое-то время они переведут тему на Билли. Но, думаю, это уже моя проблема. Я должна научиться общаться с людьми и выруливать из таких ситуаций. Эйден бы легко отшутился. Билли бы просто похвасталась мной. А меня это очень задевает, и я пока не знаю, как с этим разобраться. Я хочу быть интересной. Желанной. Я хочу быть отдельной личностью. Поэтому, возможно, всё-таки возобновить созвоны с психологом была бы и не такая плохая идея. Я провожаю Билли за сцену, придерживая за талию, камера это приближает, а я прикрываю глаза; я не думала что это кто-то видел. Кто, мать вашу, это заснял? Если не Финнеас, то у нас могли бы быть проблемы. «Ilomilo». Билли говорит на камеру о своём прошлом, о селфхарме, показывает записи в блокноте. — Тут мне было лет 14-15... По-настоящему тёмное время... Да и сейчас было не то, что бы намного лучше. Но сейчас мне есть, что терять. Особенно, прямо сейчас, — она откидывается спиной на спинку вращающегося стула. — У меня появилась цель. Интересный квест. Я выбралась из хуёвых отношений, и почти сразу же вступила в такие прекрасные. В самые прекрасные в моей жизни. Неописуемый контраст. Она всё время смотрит за камеру. — Я — то, что ты боишься потерять? — говорит голос из-за камеры. — Очень, — соглашается она без раздумий. — Чертовски. Чертовски боюсь. И не потеряю. Оператор протягивает ногу вперёд и Билли протягивает тоже, чтобы коснуться пальчиками до пальчиков. Чёрные шорты и серые спортивные штаны с тёмно-серой надписью вдоль левой ноги. «Team USA». — Надеюсь, что так, — отвечает голос из-за камеры. — Это так. И у меня на тебя планы. — Планы? — Грандиозные, — шепчет она и улыбается. — О, «планы»... — шепчет Эйден. — Это кодовое название для «я уже присмотрела обручальные кольца»? Ноябрь. Утро, когда опубликовали список номинаций на Грэмми. У Билли шесть позиций, и Мэгги приходит поздравить её в комнату. Билли запихивает чьи-то длинные светлые волосы под одеяло. — И что это за интересная горка рядом с ней?.. — задумчиво прошептал Эйден. — Одежда наверное, — я пожала плечами. — Моя футболочка тоже там, да? — Господи, я верну тебе эту футболку. Билли ведёт машину. Я снимаю. — Я номинирована на шесть Грэмми. У меня машина мечты. У Финнеаса машина мечты. Идёт дождь. У меня пёсель в машине. Я ела пончики прошлой ночью. Я в отношениях с прекрасной девушкой, — смотрит за камеру влюблённым взглядом. — И с недавнего времени это больше не секрет. Посмотрим, что будет дальше. И отношения с семьёй у меня прекрасные. Я красивая. Типа. — Без никаких «типа». И талантливая. — И талантливая. Я знаменита, чёрт возьми Подготовка к Грэмми в номере отеля. Клаудия красится у своей камеры, Финнеас общается с кем-то из стаффа. В смежной комнате на разных кроватях лежат парень и девушка, оба укрыты красно-синими куртками «team USA». У кроватей валяются спортивные сумки. Билли заходит в комнату, присаживается у кровати и будит меня поцелуями. Я просыпаюсь с улыбкой, мы о чём-то перешепчиваемся. Я двигаюсь на кровати, Билли ложится рядышком, лицом ко мне, я целую её в лоб, притягиваю к себе и укрываю нас своей курткой. Камера берёт наши умиротворённые лица крупным планом. Сама церемония Грэмми. Мы с Билли выглядим очень круто. Прямо очень. — Вы сочетаетесь, — шепчет Эйден. Я согласно киваю. С окончанием фильма в зале включился верхний свет, и я быстро промокнула глаза. — Вау, — только и сказала Женя, когда мы все встали и двинулись к выходу из зала. — Да, — тихо ответила я. Женя повернулась и подтёрла у меня что-то под глазом. Не уверена, было ли там даже что-то, потому что во время сборов Эйден учтиво посоветовал мне использовать водостойкую тушь, и я послушала его. В любом случае я сказала: — Спасибо. Мы сидели в самом конце, сам зал был огромный, и нам пришлось пропустить всех, кто был перед нами. Мы вчетвером вышли в холл. Я чувствовала себя очень неловко; не понятно было, как себя вести, когда вокруг тебя две сотни незнакомых людей, которые только что два часа наблюдали твою любовную историю. Я обернулась посмотреть, где Эйден. Оказалось, что он очень активно о чём-то общался с Кристианом. Он уже нашёл себе друга, естественно. Перехватив мой взгляд Эйден ускорил шаг, потянул за собой Кристиана, и нагнал меня. Женя заметила это и замедлилась. Я чувствовала, что ей тоже неловко. Она взяла с собой друга, чтобы чувствовать себя комфортно, а Эйден этого друга украл. Придурок. — Жаль не вставили ничего с последнего дня рождения Билли. Это было легендарно. Пьяная игра в Beat Saber, караоке... О-о, пьяный just dance! Я танцевал под «Limbo». А как ты вилась вокруг Билли всю ночь? Из этих съёмок можно было бы столько эдитов налепить, у-у-у. — Такого не было в фильме, потому что такого не было вообще. Не вилась я ни вокруг кого. — Ага, конечно. Ты просто ничего не помнишь. Я показала знаком Эйдену быть потише. Я не хотела, чтобы нас узнали, и устроили импровизированный мит-энд-грит, когда я вся заплаканная и засопленная. Но на нас уже оборачивались; чёртов Эйден. — Зато было, как ты смотришь на Билли, будто она – твой личный закат в Майами. Серьёзно, я думал, у тебя глаза начнут светиться, как у кошки в темноте. — Ты такая фангёрл, — засмеялся Кристиан. Кристиан, кстати, был отдельной темой. Это был не просто какой-то Женин знакомый. Это был тот самый Кристиан, который представлял Болгарию на Евровидении в 2017 году, и занял второе место, а я такие вещи помню, я смотрю Евровидение каждый год. Сначала я даже не узнала его. А потом, когда он представился, я уже постеснялась уточнить он ли это, но и без уточнения было очевидно, что это он. Чёрт возьми, что за компания у нас сегодня на прогулке? Кто дальше? Скотт Мойр? Юдзуру Ханю? Селин Дион? — Ещё какая! — Эйден тоже ухмыльнулся. — И знаешь что? Я горд. Да, горд! Потому что теперь весь мир знает: чтобы завоевать сердце Эйвери Делакруа, нужно быть ни больше ни меньше как Билли Айлиш. — Успокойся, пожалуйста, — прошипела я. — Тише. — Ладно, ладно, молчу. Но признай – без моих комментариев фильму не хватало перчинки. Надо будет Финнеасу предложить режиссёрскую версию – с моими аудио-вставками. Я уже придумал название: «Биллери: История любви (и немного драмы, депрессии и музыки)». Как вам? — Биллери, — повторила Женя. — О, боже, я надеялась, ты не вспомнишь, — проговорила я и нятянула капюшон толстовки, скрыв под ним свои светлые волосы. — Вас кто-нибудь так называет? «Биллери». — Нет, и надеюсь не начнут. — Тебе не нравится «Биллери»? Какие есть ещё варианты? — «Бивери»? — «Эйвилли»? — «Биллибери». — Боже... Я думала, что мы уже почти на свободе, до выхода на улицу оставалось всего каких-то десять метров, но Эйдену приспичило в туалет, и нам пришлось свернуть с первоначальной траектории, так как я одна на улице стоять не хотела, а ни Женя, ни Кристиан не хотели «покрыться инеем», как они выразились. Я достала телефон, чтобы посмотреть не написала ли мне Билли, и в этот момент, стоило Эйдену скрыться из поля зрения, ко мне подлетела стая девчонок, умоляя о фотографии или автографе. Женя тоже улизнула в туалет, а Кристиан под моим молящим взглядом остался рядом: кому-то переводил, кого-то о чём-то просил, и предложил делать общие фотографии, чтобы вышло быстрее. Мне он позже признался, что издалека я просто не выгляжу такой зарёванной. Эйден, выйдя из туалета, тоже получил свою дозу славы, и уже всю дорогу до парковки нас сопровождали куча девчонок, игнорировавшие просьбы о социальной дистанции и ковидных мерах. Миллион вопросов о Билли, о наших отношениях, о том сколько мы ещё будем в Москве, где мы живём, где мы катаемся, даём ли мы уроки, скучаю ли я по Билли, и так далее, и тому подобное. Под снегопадом мы спешно и скомкано попрощались с Женей и Кристианом, те сели в своё такси, а мы залезли в нашу арендованную машину. Я начала стряхивать с волос хлопья снега — мне пришлось снять капюшон для фотографий, а потом я забыла его надеть, и теперь вся была запрошена снегом. Через какое-то время девочки разошлись. Эйден помог мне отряхнуться. — Это было мило, — сказал Эйден. Я сняла маску. — Ты о чём? — Вот этот фанмитинг. — Если бы ты не пошёл в туалет, этого бы не произошло. — Тебе не понравилось? По-моему было круто. Ты сделала их день. Может даже год. — Я вся заплаканная! У меня от слёз сошёл весь консилер, ты видел мои синяки? — Я тебе говорил накраситься водостойкой косметикой. — Я меня нет водостойкого консилера, прости, — огрызнулась я. — Когда тебя вообще волновал твой внешний вид? — Когда мои фотки сейчас будут форситься по всему тиктоку. — Эйв, ты всегда хорошо выглядишь. Расслабься. Ты писала Билли? — Да. Она только проснулась. — Передай ей, что я сказал, что фильм десять из десяти по шкале самого строгого критика. — Окей. — И предложи режиссерскую версию со мной. — Окей. — Тебя же не бесили мои комментарии? — Нет. — Эйв? — М? — я подняла на его глаза. В его взгляде читалось беспокойство. Я закусила губу. Я вспомнила момент, когда Билли сказала Патрику, что мой папа умер. Я даже не задумывалась о том, кому и как она сообщала эту новость. Я даже не помню, что мне говорили Мэгги и Патрик насчёт этого. Мне кажется, им просто кто-то сказал игнорировать эту тему в разговорах со мной. И они игнорировали. — Ничего. Эйден завел автомобиль, и мы выехали на МКАД. За время фильма погода совсем уж испортилась. Утром придётся вставать раньше, чтобы выгрести машину из-под сугробов. Я даже не задумывалась о таком, но к счастью нас предупредили. — Часто спала с Билли? — Эйден хмыкнул и на его губах заиграла лёгкая полуусмешка. — А я было удивилась, что ты промолчал.