Земляничный бриз

Сейчас я читала «Волшебные облака» Франсуазы Саган. Насколько я помню — женщина, называющаяся моей матерью, очень любила творчество Саган, — это не первая из книг про Жозе, но единственная, которую я нашла на ярмарке, когда мы были в Париже, с Билли Айлиш, много времени назад. И у меня никак не доходили руки до этой книги, но в попытках отвлечься от физической усталости... можно пошевелить мозгами. Я не читала художественную литературу на английском, мне хватало общения в реальной жизни — я читала на французском, потому что это легко и быстро, и на итальянском, чтобы не терять уровень языка. «Ведь это какой-то бред, Жозе. Кто из нас просил, чтобы его произвели на свет? Нас как будто пригласили провести выходные дни в загородном доме, полном всевозможных сюрпризов — скользящих половиц и прочего, а мы тщетно ищем хозяина этого дома, Бога или кого-то там еще. Но там никого нет. В нашем распоряжении лишь выходные дни, не больше. Разве можно за этот миг как следует узнать, понять, полюбить друг друга? Что за мрачный розыгрыш? Перестать существовать — ты представляешь это? Однажды всё кончится. Мрак. Пустота. Смерть.» Поэтому, когда я вернулась от Билли, злая на неё, на себя, на людей, которые заставили её думать, что она чего-то недостойна... Чтобы успокоиться и переключиться на что-то более спокойное, разделась до трусов, взяла «Волшебные облака» и забралась в постель. Уже через пятнадцать минут моя сосредоточенность улетучилась, появились позывы зайти в тикток, но я убрала книгу и просто укрылась одеялом. Прокручивая эту ссору всё снова и снова я приходила к мысли, что я не могу винить Билли. На её месте я бы была ещё более параноидальной, сто процентов. И это определённо не то, из-за чего можно так ссориться. Но, в любом случае, хорошо, что я уехала. Если бы я осталась, то засыпала бы с раздражённостью, злостью и разочарованием, а проснулась бы в неловком молчании и с обиженной девушкой. Хорошо, что я уехала, но теперь мне её не хватает. Я протянула руку к тумбочке, где уже заряжался телефон, и написала Билли: — эй спишь? Ответа не последовало. Но я знала, что она не спит. Она не ложится так рано. — я не виню тебя за твою паранойю — это не паранойя я просто пытаюсь себя обезопасить, — ответила она. — я понимаю — не думаю — правда, понимаю — ты дома? не хочешь вернуться? — неа Нам надо побыть по-отдельности. Тем более, я с шести часов на ногах, я уже не могу стоять. — устала? — дико — прости если бы я не заплакала, ничего бы не было — почему ты извиняешься за то, что заговорила на важную тему если тебя это беспокоило, то надо было давно ещё поговорить — не было предлога, и не было необходимости какая мне разница фэтфобка или не фэтфобка моя менеджер — я не фэтфобка — я знаю Я вздохнула. В чате, конечно, легко говорить на сложные темы. Но я бы хотела сказать ей это в глаза. — Биллс ты очень красивая правда честно я бы никогда не встречалась с кем-то, кого не считаю красивым и я не фэтфобка просто потому что у меня есть свои предпочтения а ты кстати говоря должна засунуть свой подростковый максимализм в задницу и я сейчас не про эту ситуацию, а про твою песню прислушивайся к своему продюсеру — посмотрим Я сжала губы. Думаю, этого хватит. Пусть хотя бы подумает над моими словами. — сладких снов котёнок 💗, — написала я. — сладких ❤️ — твой лифчик за тумбочкой — припрятала для себя? — да, ведь он мне прямо по размеру Я едва нашла в себе силы встать, чтобы задёрнуть шторы. Теперь никакое солнце меня не разбудит раньше будильника. Но раньше будильника меня разбудил кошмар, и следствием из него паническая атака. Так, меня выдернули из сна в полпятого утра и больше я не засыпала. К семи часам внутри меня начала зарождаться агрессия: на себя, за то, что не могу контролировать свою голову, на страх засыпать, чтобы не пришлось снова просыпаться в поту и с абсурдной мыслью, что меня сейчас убьют, на работу, из-за которой я буду на ногах до полуночи минимум.Чёртов Киммел с его чёртовым ночным шоу. Чтобы в порыве не причинить себе никакой вред, я вылезла из постели и решила пробежаться по городу. Натянула новый спортивный комплект, который мне подарили на съёмках для Найк и вышла на улицу. Вставила в уши наушники, включила Рианну и пошла за пределы жилого комплекса. И мне не пришлось приглядываться, чтобы заметить силуэты двух мужчин с фотокамерами недалеко от забора. Вероятно, они бы подошли ещё ближе, если бы на выходе из жилого комплекса не стоял пункт охраны. Я покосилась на мужчин, но вышла за ограждение и пошла по дорожке вниз, к городу. Сердце забилось чаще — мужчины начали идти параллельно мне, по другой стороны двухполосной дороги, периодически щёлкая фотовспышками. Я перешла на бег и сфокусировалась только на том, что впереди меня. Когда мы с Билли раскроем отношения, думаю, такое будет ежедневно. Я постаралась сдержать слёзы, когда уже через два часа, возвращаясь, я снова увидела этих мужчин с камерами — к ним присоединился ещё третий. Я думала поговорить с охранником, но ком в горле не дал мне это сделать, и я решила, что в другой раз. В любом случае, надо ещё придумать что сказать. До обеда я оставалась у себя дома, а к четырём часам подъехала к Дэнни, он меня угостил домашней пиццей, и мы вместе поехали в штаб-квартиру лейбла. Мы провели там больше трёх часов, пока Дэнни с важным видом общался с очкастыми полными мужчинами, а я ходила за ним хвостиком, делала умное лицо и запоминала слова, значение которых потом переспрашивала у Дэнни, а некоторые гуглила или искала в переводчике прямо на месте. — Я так понимаю, ты не менеджерингу сейчас училась, а английскому языку. Я пожала плечами. — Я тебя обожаю, Делакруа, — рассмеялся мужчина. — В тебе всё ещё есть это детское любопытство, сохраняй его. Хотя... всего двадцать один. Ты, на самом деле, ещё недалеко ушла от детского возраста. Я улыбнулась. — Ты очень рано взяла на себя ответственность за других людей, — продолжал Дэнни. — И, хочу отметить, твой английский стал намного лучше с тех пор, как мы встретились. Ещё бы он не улучшился, столько общаться с людьми... Потом я ещё повозила его по городу, и к вечеру Дэнни угостил меня ужином, я захватила напиточек для Билли, и мы поехали к О'Коннеллам. Там мы поменялись местами: Дэнни сел за руль, а я переместилась на заднее сиденье, с Билли и Мэгги. Спереди в эту машину сел Майкл, а остальные поехали на такси. До студии Киммела было ехать около получаса. Я листала хэштеги в Твиттере на планшете, и с фейкового акка мониторила аккаунты лос-анджелесских фанатов. Билли пила свой баббл-ти и листала ленту Тиктока. В салоне повисла тишина, и меня это напрягало. Эта тишина будто тугая резина, обволакивала нас, и все делали вид, что чем-то заняты, хотя каждый уже был в курсе причины этой тишины. Я прикрыла глаза и натянула улыбку, после чего убрала её, но это маленькое притворство немного приподняло дух — часто пользовалась такой психологической уловкой, когда надо было быстро сделать голос веселее. Мне такое подсказала моя психотерапевт: когда мы улыбаемся, активируется гипоталамус и выбрасывает эндорфины, пусть и искусственно. Так что не всегда улыбка является следствием счастья, но бывает и наоборот. Я набрала Дэнни сообщение — я знала, что он прочитает его сразу же, так как его телефон висел на креплении на приборной панели. Через пару секунд ему пришло уведомление, он его смахнул вбок, но мою просьбу выполнил: салон залила музыка, биты Джастина Бибера. Билли покосилась на меня. Я откинула голову и удерживала на ней взгляд, пока она не отвернулась с поджатыми губами. В песне уже начались слова, так что я сочла, что в машине было достаточно громко, чтобы меня не услышали лишние уши, и, наклонившись к Билли, тихо-тихо прошептала: — Я соскучилась. И поцеловала мочку её уха; девушка вздрогнула, но улыбнулась. Эта улыбка дорогого стоила. Когда мы с Дэнни подъехали к дому О'Коннеллов, Финнеас написал, что Билли устроила истерику и едва ли не сорвала предстоящие съёмки. «Её удалось уговорить, но будьте с ней сегодня помягче». Я прислонилась ногой к ноге Билли, чтобы создать хоть какой-то физический контакт в машине, полной людей, которые не в курсе наших отношений. Билли опустила голову на моё плечо. Я чмокнула её в макушку. Ничего необычного. Я продолжала листать Твиттер, молча надеясь, что Билли не смотрит в мой планшет в эти секунды. У студии, судя по всему, уже собралась огромная толпа репортёров, папарацци и простых фанатов, и дошло до небольшой потасовки. Я выключила планшет, открыла рабочий чат на телефоне и подняла телефон повыше, так, чтобы Билли при желании не подсмотрела в него. — Дэнни сделай лишний кружок по району у студии шумиха драка и тп начали устанавливать ограждение, минут десять надо ещё покрутиться где-то Мужчина оперативно открыл чат, прочитал сообщения и снова перешёл в спотифай. Я глянула на Билли, ещё раз поцеловала её в макушку и чуть дёрнула плечом, чтобы она подняла голову. — Чего такая грустная? — спросила я, будто невзначай. Она мотнула головой. Мне много чего хотелось сказать: «всё хорошо, котёнок», «поговори со мной», «хейт — то, что приходит с любой славой», но в заполненной машине всё равно не построить нормального диалога, а без диалога эти фразы звучат жалко. Но мне надо было отвлечь внимание Билли на что-то не связанное с шоу, съёмками и хейтом. И я решила пойти по другой стезе. — Эй, — прошетала я и тронула носом её ухо. Девушка посмотрела на меня, и я снова наклонилась к её уху. — У нас всё хорошо? Она взволнованно подняла на меня глаза. Я знала, что всё хорошо. То, что мы вчера говорили друг другу, давно волновало и меня, и её, но это ничего не поменяло. Нам просто надо было высказать эти опасения. Она закивала. — Точно? — спросила я, и Билли снова кивнула. — Приедешь ко мне сегодня? Я знала, что она ждала этого. По словам Финнеаса, эта её сегодняшняя истерика насчёт хейта за семь номинаций вылилась и в ссору с матерью. Поэтому я хотела... дать ей что-то хорошее. Но девушка легонько неопределенно пожала плечами. — Почему? — с удивлением прошептала я. Она снова отмахнулась. Ладно. — Alors, — произнесла я громче и прочистила горло. — Через двадцать минут мы приедем в студию. После этого на тридцать минут у Билли есть гримёрная, Харин займётся твоим хмурым личиком, — я протянула руку и сжала щёки Билли так, что она стала похожа на рыбку, и едва сдержала себя от импульсивного поцелуя, — мы с Финнеасом посидим рядом, повеселим тебя, а Дэнни припаркуется и просмотрит приблизительный сценарий. Всё хорошо — даст нам знак и ты пойдёшь разносить это шоу. Если что-то не так, возможно будет задержка, но ничего значительного. В общем... — А ты что будешь в это время делать? — перебила меня Билли. — Надеюсь, спать. — Серьёзно? Эйвери... — вмешалась Мэгги. — Боюсь, что да, — я вымученно улыбнулась. — У меня завтра ранняя тренировка, а отсюда мы раньше полуночи не уедем. — О, Эйвери... — мягко проговорила женщина. — Едь домой и поспи нормально. Дэнни и один о нас позаботится. — Нет, — быстро ответила я. — Дэнни один не справится, а со мной всё будет в порядке, честно, не переживай. Последнее, что мне сейчас хотелось, это чтобы Дэнни слышал, что я не могу совмещать работу и спорт. Не после того, как ещё сегодня утром он меня так нахваливал. Гул толпы стоял неимоверный. И самое худшее, что я уже слышала «фу-у». Мы вышли из автомобиля, я спустила на нос солнцезащитные очки, которые должны были защищать меня от не останавливающихся вспышек, и передала ключи Дэнни. Работники в форме «Шоу Джимми Киммела» раздали нам бейджи. Я спросила, почему нам нельзя было подъехать на машине, ответ — «не положено по безопасности». По безопасности кого? И почему безопасность Билли в расчёт не берётся? Я оглянулась: по обе стороны стояли ограждения с логотипом шоу, удерживающее толпы людей с камерами, где-то вдалеке виднелись фанаты, вытягивающие руки с блокнотами. Не могу поверить, что десять минут назад этих ограждений здесь не было. Мы с Дэнни уже подъезжали сюда сегодня, и организаторы даже не заикались об ограждениях. Я нервно пошарила по карманам пиджака — чеки, использованные матирующие салфетки и ещё какой-то мусор. — Пойдёшь к ребятам? — спросила Мэгги у дочери, а та со злостью на неё зыркнула. — Пойду. — Не стоит, — возразила я, стараясь перекричать гул. — Мы уже отстаём по времени. Пойдёмте. А ещё я помнила дилемму Билли насчёт давать или не давать автографы. И в этот раз я сделаю выбор за неё. — Куда идти? — спросил Майкл. Я указала рукой в нужном направлении. К нам подоспел Финнеас. — Только не ломай никому сегодня нос, пожалуйста. — Иди к чёрту, — ответила за меня Билли. И мы двинулись ко входу в студию. В какой-то момент среди визга, бесконечных «Билли!», «Билли Айлиш, посмотри сюда!», «Билли, ты секси!» прозвучало басистое «Я надеюсь, ты проиграешь во всех Грэмми!», и я бессознательно повернула голову на голос. Но наткнулась лишь на отрезвляющий взгляд Финнеаса, который сразу же предупреждающе схватил меня за ладонь. И сразу после этой фразы, последовали «фу-у», и самое противное, что они были направлены не на мужчину, который оскорбил Билли, а на саму Билли, ведь это были те же самые «фу», которые я услышала, едва мы вышли из автомобиля. Я резким движением высвободила ладонь из крепкой хватки Финнеаса и, в пару широких шагов приблизившись к Билли, положила руку на её плечо. Она повернула ко мне лицо, а я приподняла очки — пусть видит мои глаза. — Не слушай их, — проговорила я так, чтобы слышала одна Билли. — Слушай меня. — И, что ты мне расскажешь? — Например, что я пару дней назад от злости кинула коньки в стену, и теперь мне нужны новые лезвия, — я улыбнулась. — У меня есть старые, на них я завтра и буду тренироваться, но мои соревновательные надо бы починить. Билли ухмыльнулась и наклонилась к моему уху. — Значит, у моей девушки проблемы с агрессией? Я скопировала её ухмылку. — Значит, если на обратном пути этот уёбок что-нибудь ещё тебе крикнет, то одним сломанным носом не обойдётся. Как раз в этот момент мы зашли внутрь, и пока шли по коридору, голоса становились всё тише и тише. Пока визажистка-кореянка Харин занималась макияжем Билли, её брат и мать сидели на диванчиках и обсуждали вчерашнюю конференцию. Я же продолжала мониторить всё, что появлялось соцсетях по поводу приезда Билли на шоу Киммела. Когда повисла пауза, я решила, что это подходящий момент и поделилась с О'Коннеллами — и Харин — сегодняшним утром. — Тоесть они в семь часов утра уже ждали тебя на выходе? — спросил Финнеас. Я кивнула. Билли, пока ей выпрямляли волосы, начала что-то набирать в телефоне. — Ты уверена, что они пришли ради тебя? — подала голос Харин. — Твой комплекс большой, может не ты была их главной целью? — Не думаю, — ответила я, пусто глядя в колёсики стула, на котором сидела Билли. — Нынче папарацци и на фигуристок охотятся? — Харин усмехнулась. Я посмотрела на Финнеаса и видела явную озабоченность. Фигуристки им не интересны, а вот возможная пассия Билли Айлиш... Билли, не поворачивая голову, протянула ко мне руку с телефоном. Я привстала и взяла его. На экране была целая страница моих сегодняшних фотографий с Getty Images. — Класс, они уже начали их продавать, — тихо проговорила я. Харин покосилась в мобильник. — Покажи мне. Я повернула телефон. — По крайней мере, ты выглядишь горячо. Где ты взяла эти леггинсы? — буднично спросила женщина. — Они ещё не продаются, мне их дали за съёмку в рекламе, — отстранённо ответила я. У меня снова участилось сердцебиение, и я решила на всякий случай выйти в коридор. Через пару секунд Финнеас вышел за мной. Я стояла, откинувшись спиной на стену — он встал напротив. — Ты говорила с охраной? — Что они могут сделать? — спросила я. Он повёл плечами. Ничего они не могут сделать. Мы изучали этот вопрос, чтобы защитить Билли. В Калифорнии такая фотосъемка не карается законом. Они не могут снимать нас на территории домов и квартир, заглядывать в окна, но снимать на улице им ничего не препятствует. И, если копнуть глубже, они могут снимать и нарушая закон, просто продавать не на открытых сайтах, а частникам. Это одна из причин, почему я наконец купила шторы, которые бы закрывали кровать. — Дальше будет больше, понимаешь? Я кивнула. Понимаю, конечно. — Просто научись их не замечать. — Моя нелюбимая часть в фигурном катании — пресс-конференции. Я не люблю камеры. — Но ты же знала, на что идёшь, когда начинала отношения с Билли, — чуть тише проговорил он. — Вы же встречаетесь? — Билли с тобой это не обсуждает? — спросила я, а он снова повел плечом. — Встречаемся. Но я не выбирала, в кого влюбляться. Парень кивнул, и мы снова замолчали. — Не будет каких-нибудь братских напутствий? — пошутила я. А может, и не шутила. Он хмыкнул. — Я доверяю тебе, Эйв, больше чем кому-либо. Серьёзно. Так что, напутствий не будет. Ты и так самый разумный мой знакомый нашего возраста. — Льстишь. — Раскаладываю по фактам. — Спасибо, — просто ответила я, и мы встретились взглядами. — Так ты пойдёшь на AMA? Я кивнула. — И что наденешь? — спросил он. — Без понятия. Мы оба замолчали. — Ты говорил Клаудии о нас с Билли? — спросила я. — Не-а. А можно? Я пожала плечами. — Если зайдёт разговор, можешь и сказать. Я не против. — Так у вас всё... серьёзно? Я снова неопределенно пожала плечами. Что я могу сказать? Насколько это может быть серьёзно, когда ей всего семнадцать? Финнеас оттолкнулся от стены, сделал пару шагов и притянул меня в объятьях. Крепких мужских объятьях. — Я надеюсь, что серьёзно, — тихо сказала я. — Хотя бы на годик или пару лет. — Я очень рад, что Билли выбрала тебя. Не могу конечно сказать, что ты сделала хороший выбор, но, как говорится, о вкусах не спорят. Ещё минут десять мы провели в разговорах ни о чём, но он достаточно сильно поднял мне настроение. И не только настроение, но и... уверенность в своих действиях? Я поняла, что скучала по такому общению с ним. С появлением Клаудии мы отдалились, но сложно винить её в этом. Я сама отдалилась от него. Даже, возможно, не столько из-за появления Клаудии, а сколько из-за Кью и всего бреда, что Финнеас мне пытался втереть весной. Но зря я не приезжала, когда Клаудия приглашала — несколько раз она звала посидеть в их новом доме втроём или маленькой компанией, но я не видела в этом особого смысла. В следующий раз не буду отказываться. Ни до, ни после съёмок шоу, нам с Билли так и не удалось остаться наедине. А ещё у меня не вышло поспать. Чуть только я выгнала всех из гримёрной, свернулась на диване калачиком и прикрыла глаза, зазвонил телефон. Я протянула руку и поднесла экран к глазам. Хьюдсон. Сердце пропустило пару ударов от воспоминания, как Хьюдсон звонил мне последний раз. Да, смерть папы это буквально последний раз, когда брат мне звонил. — Да? — спросила я чуть хрипло. — Есть проблема. Я не удивлена. — Какая? Хьюдсон замолчал. — А, кстати, из новостей: я набил татуировку. Сердечко, под правым глазом. Выглядит круто, потом скину фотку. — Хьюдсон, я сплю, что тебе надо? — Одолжи денег, пожалуйста. Четыре тысячи евро. — Сколько?! — я аж села на диване. — Имей совесть, это практически моя месячная зарплата. Зачем тебе четыре тысячи? — Оплатить штраф, — ответил он после недолгой паузы. — Куда ты влип? — Граффити. Я приложилась виском к спинке дивана. Когда он повзрослеет? — Я всё верну, — добавил брат. — Я не хочу просить у Сесиль... Ты знала, что она беременна? Чт- — Что!? Откуда ты знаешь? — Созванивались недавно, похвасталась мне. «Похвасталась»? Беременность вне брака это повод для хвастовства? Чем она, чёрт возьми, думает? — А от кого? Разве у неё есть парень? Я думала, она не вылазит из своих книг! И, какого чёрта, вообще? Почему она мне не рассказывала? Почему я всё всегда в этой семье узнаю последней? Обидно, вообще-то. — У неё есть парень, но насколько я понял, это был не запланированный ребёнок. После разговора с Хьюдсоном, я уже прекратила попытки уснуть, а вместо этого перевела ему деньги на штраф и зашла в инстаграм Сесиль. Там было лишь три фотографии: наша семейная фотография, Сесиль на фоне какого-то готического костёла и селфи с, вероятно, её парнем. Я вздрогнула. Забеременеть — мой величайший страх. Дата публикации фотографии с парнем — 30 сентября 2019. Она уже тогда была беременна? Решила, если не брак, то хотя бы надо выставить фотографию? Я закусила губу. Написать ей? Нет. Захочет поделиться — позвонит сама. На следующий день, к двум часам дня я уже закончила тренировку и в тренажёрном зале, и на льду, и написала об этом Эйдену. Сегодня нужно было определиться с тем, что я надену на AMA. — я сейчас подъеду к тебе, — написал он. И я поспешила домой. — Что О'Коннелл говорил насчёт фоток? — спросил розововолосый парень вместо приветствия, когда перешагнул порог моей квартиры. А? — Каких фотографий? Эйден скинул кроссовки и с каким-то пакетом с разгона упал на диван. За парнем потянулся густой шлейф хорошего мужского парфюма, но меня больше заботила судьба моего дивана. — Эйден! Бессовестный! — воскликнула я. — Ты знаешь, сколько мне придется выложить арендодателю, если с этим диваном что-то случится?! Я и так вчера перевела Хьюдсону четыре тысячи. — За что? Я прошла к тумбочке, взяла телефон и зашла в твиттер. — За граффити, — буркнула. Эйден рассмеялся. — Красава. — Дурак, а не красава. Ему уже восемнадцать, чем он думает? — Не все такие крутые, как ты, Делакруа. Я в восемнадцать стоял в окошке выдачи коньков в LAFSC. — По крайней мере, не граффити рисовал. Если продолжу так разбрасываться деньгами, то мне придётся принять твоё предложение с блокнотиком и деньгами за автографы. И про какие фотографии ты говорил? — Ты. Финнеас. Идете за ручку позади Билли. А ещё обнимаетесь в каком-то коридоре... Ты серьёзно не видела, Делакруа? Твиттерские уже подняли весь архив ваших с Финнеасом отношений... Какого чёрта. — Блять, — прошептала я. — Вас уже поженили и сфотошопили фотографию вашего... Вся лента моего фейкового аккаунта оказалась заполнена целыми тредами наших с Финнеасом милых фотографий, возглавляли которые вчерашние кадры. Убейте меня. Кто-то твитнул: «милашки😭😭», и внизу фотография, на которой Финнеас держит меня за руку, смотрит испепеляющим взглядом, а я хаотично думаю стоит ли мне обложить трехэтажным французским матом человека, который оскорбил мою и так ментально нестабильную девушку. — Какого чёрта? — я подошла к Эйдену и показала ему фото. — Где ты видишь хоть какой-то намёк на «милашество»? Мы чуть ли не убиваем друг друга взглядами! Он мягко улыбнулся. — Любовь/ненависть, запретные отношения, причем, служебный роман... Люди такое любят. Тем более, вы всегда вместе, всегда коннектитесь. У вас много совместного контента. — Но он в отношениях. — Кого это когда останавливало, умоляю?Тем более, ты у него появилась намного раньше, чем Клаудия. И ты, объективно, более горячая, чем Клаудия. Клау меня будет ненавидеть... А, может, уже ненавидит. Я быстро набрала Финнеасу: — ты видел это? что мы будем делать? И вернулась в твиттер. «Милашки😭😭». Я нажала на «ответить...» и написала «не знаю, я бы не сказала, что у них влюбленный взгляд», но стёрла и села на спинку дивана. — Что? — спросил Эйден. А потом и вовсе вырвал телефон из рук и спрятал под свою задницу. — Всё. Не ныть. Сядь и посмотри, что я тебе принёс. А эти фотографии это просто весёлый момент из твоей жизни. Это вообще не стоит твоего внимания, Делакруа. — Весёлый?! — Конечно веселый, а что, грустный что-ли? — А если Клаудия обидется? — Значит, она дура. Исчерпывающе. Но я села рядом с Эйденом и залезла в пакет. Достала чёрный кружевной просвечивающийся лонгслив. Выглядело... хорошо. — Тут ещё такой топик под низ, — Эйден порылся в пакете и достал нечто чёрное, больше похожее на лифчик, чем на топик. — На глаз брал? — На себя мерял, — лукаво ответил партнёр, заложил прядь волос за ухо и плутовски подёргал бровями. «Твой лифчик за тумбочкой». «Припрятала для себя?». «Да, ведь он мне прямо по размеру». Я грустно улыбнулась, и почувствовав порыв поговорить об этом с Эйденом, не стала сопротивляться. — Мы вчера поссорились с Билли. Немножко. Даже не поссорились, а повздорили, — начала я и подняла глаза на него. Парень уже внимательно слушал, подложив ладонь под голову. Ни намёка на ту несерьёзность, что играла на его лице мгновение ранее. — Она меня обвинила, что я фэтфобка, что я дружу только с белыми красивыми ребятами и вообще я безнравственная. — Ты-то безнравственная? — Я утрирую. — Допустим. И? — И... Ничего катастрофического, просто... Я понимаю, почему она так говорила. Она боится, что я сольюсь. — Она не должна вешать на тебя такой груз ответственности, — запротестовал Эйден. — Но я старше, и... По-моему, я в наших отношениях пока ведущая, а она ведомая. Даже не из-за возраста, а из-за того, что мы изначально были в таких ролях, понимаешь? Пусть у неё больше денег или славы, но я ей управляла, и... — И ты не хочешь быть главной, — закончил за меня парень. — Вроде того. Он прилёг на диван. — У меня в отношениях с парнями не было «ведущих» и «ведомых», — задумчиво произнёс он и выдержал паузу. — По-моему это какая-то тупая калька с гетеро-отношений. И перекладывание ответственности. Актив в постели не всегда ведущий по жизни, и наоборот. И вообще... Просто встречаетесь дальше — всё наладится само. Но не нужно из кого-то делать «мужика». — Но... Я хочу о ней заботиться. У неё сейчас тяжёлый период, и я хочу помочь, — я вдумчиво подбирала слова. — И в наших отношениях я хочу, чтобы она видела, что я стараюсь. — Заботься, но не забывай о себе, пожалуйста. Я всегда буду на твоей стороне, но я бы хотел, чтобы у тебя был кто-то... с кем можно построить семью, да? Я это не совсем та поддержка. — Тебя унесло куда-то не туда, кажется, — сказала я, а парень покачал головой с меланхоличной улыбкой на губах. — Просто я недавно думал об этом, о разных видах любви. Я люблю тебя, Делакруа, но я не всегда смогу заменить тебе кого-то вроде Билли. А может Билли тоже не тот человек. Но ты его найдёшь. Обязательно найдёшь. А я буду твоим свидетелем на свадьбе. В комнате повисло молчание, но не неловкое, а правильное: я обдумывала слова Эйдена, а он думал о чём-то своём. — А ещё знаешь, что я понял? — он подал голос и расплылся в широченную улыбку. — Что вместо Клаудии на АМА идёшь ты, та, с кем его с недавних пор шипперят, и если ты будешь очень круто выглядеть, то это только даст шипперам больше контента. Я громко и отчётливо начала ругаться на французском, а Эйден снова упал на диван, заливаясь смехом, подкидывая всё больше и больше идей, как бы нас с Финнеасом свести в глазах медиа.