Земляничный бриз

Я никогда не могла пить коньяк в чистом виде, всегда его с чем-то смешивала: коктейли, или просто апельсиновый сок. Но сейчас я сидела за барной стойкой в своей квартире и смаковала то, что купила в дьюти фри во французском аэропорту. Телефон лежал неподалеку и проигрывал какую-то песню из плейлиста в ютубе "2017 vibes", я тщетно пыталась поднять себе настроение. Медаль с этапа Гран-при висела на холодильнике, прилепленная к нему магнитом из Гренобля, прямо рядом с медалью с чемпионата США. Но они всё ещё чувствовались какими-то ненастоящими... Эйден уехал на тренировку в каверденс группе. Я ему немного завидую. У него всегда есть занятие, будь то корейские танцы или чья-то вагина... Я долила коньяка в рюмку, выпрямила спину, потянулась. Надо накраситься, а то совсем расклеюсь. Хотя сейчас ночь... А может поехать к кому-нибудь? Из-за перелёта я теперь всю ночь не буду спать, так стоит ли сидеть пить в одиночестве? Я потянулась к телефону, чтобы написать Кортни, например, спросить о её планах на вечер. В мессенджере светилось двадцать плюс сообщений от Финнеаса, три от Хьюдсона, ноль от Билли. Я зашла в переписку с братом. Из непрочитанного там было видео, и пара сообщений: — Крутой, скажи 😎 Это было видео с самого конца банкета. После этого мы втроём сразу же оттуда ушли. Но тем, кто это заснял и тем, кто смотрел видео в интернете, даже не приходилось задаваться вопросом, чей это брат-блондин врезал по скуле Александру Галлямову. — Ты идиот. — Я защищал честь твоего розововолосого друга Как там твой пирсинг? — У меня, блять, незакрытое дело за то, что я врезала челу за Билли, а ты решил подкинуть нашей фамилии ещё проблем? Что бы мама сказала? Я это написала и закатила глаза. хотела написать «что бы сказал папа», но не получилось. Передумала. — Думаешь меня ебёт? ) Он продолжал печатать, а я перебила: — Кто-то так точно) — )) — ))))) — Мама сменила фамилию, ты знала? — написал Хьюдсон через минуту. Я вздернула бровь. Я не знала, но я не удивлена. — Так что её, думаю, не волнует, насколько сильно опорочена фамилия Делакруа. — А общественность? — Да кому ты нужна? Пока с Билли не встречаюсь, особо никому. — Тебе повезло, что он не написал заявление. — Это ЕМУ повезло, что я не написал. Урод конченый — Коньяк вкусный. — Из дьюти? Конечно Я же советовал — Много знаешь для восемнадцатилетнего парня. — А ты когда себе найдёшь восемнадцатилетнюю девочку? — Когда ей стукнет восемнадцать. ЧЁРТ — ) ))))) — Забудь — )))))))) — Хьюдсон — Да — Это шутка — Разумеется ) Я выключила телефон. «Это шутка»? Тупейшая отмазка. Щеки горели. Но я улыбалась. Широко и искренне. Это было очень тупо и очень случайно, но алкоголь помогает не жалеть о таком. В любом случае, да, пару дней назад Хьюдсон врезал Галлямову за некое гомофобное высказывание, я успела подбежать только когда их уже надо было разнимать, а на видео было видно, что первый конфликт вообще начал Эйден. Если бы Эйдену нравились мальчики помладше, мне кажется, они бы с моим братом на этих выходных в Гренобле уже потрахались. У них много общего. Хотя... Хм... Я взяла телефон. Хьюдсон переслал сообщение «Как там твой пирсинг?». Я его снова проигнорировала. — У вас же с Эйденом ничего не было? — В плане? — Интим. — Нет — Хорошо. — Что хорошего? — Крепче спать буду. — Ты и так после французского коньяка спать нормально будешь) Я улыбнулась и выключила плейлист 2017, переключив на «This is: Chase Atlantic» в спотифае. Заиграла Swim. Я перешла на кровать. Сердце болело. Я хотела близости. Аромасвеча с барной стойки разносила по квартире густой запах ванили, и я прикрыла глаза наслаждаясь им. После того, как я сболтнула брату про Билли, в животе, в горле, в груди, везде всё тянуло, болело, я не знала как это остановить. Это было какое-то тревожное возбуждение. Мне нужна была она. И я не знала как это остановить. Я много думала о нашем будущем, и поняла, что вообще-то оно достаточно светлое. Оно может быть светлым, если я начну меньше загоняться. То есть, проблема только во мне. Люди встречаются, люди любят, так почему же мы не можем быть вместе? Почему именно нас что-то должно разлучать? Мне с ней комфортно, мне комфортно с ней просто молчать. Меня тянет к ней физически. У меня буквально щемит сердце, когда я вижу её в одной трикотажной майке и спортивных штанах, я готова пищать кому-нибудь в плечо от этого... У нас же есть химия... Я протянула пальчики в трусы и прикрыла глаза от стыда. А причиной стыда было то, что моё тело первее меня поняло, что я хочу её. Первее меня самой, умной и сообразительной девушки, как я раньше думала. Я вздрогнула от звонка в дверь. На мне был теплый домашний костюм и носочки, внутри грел коньяк, а все нервные окончания хотели одного... Я вваливалась в мягкий матрас. В комнате приятно пахло ванилью. Я не собиралась открывать дверь кому бы то ни было. Я была занята. Щеки горели, а пальцами я аккуратно разнеся мгновенно выделевшуюся смазку по половым губам начала водить вверх вниз, дразня, поглаживая. Звонок прозвенел второй раз, но я уже не обращала внимания. Я вспоминала ту ночь в гримёрной, с Билли, теплой, податливой, желанной... Сухой рукой стянула с себя штаны и, отодвинув трусики и прижав одно колено к груди, ввела палец. Второй рукой нащупала набухший клитор, а из головы не прогоняла образ девушки, я хотела это сделать только глядя на неё... Но снова зазвонил звонок, а после него постукивания, в определенном порядке. Я распахнула глаза. Это Билли. Я вытерла пальцы об простыню, поправила трусики и высочила босиком в прихожую. На мгновение я подумала: «а может не открывать?». Я чуть не завыла. Мне слишком хорошо сейчас было одной... Я глянула в зеркало: щеки дико красные. Но я распахнула дверь. И на меня сразу налетела девушка, протолкнув в квартиру и придавив к стене. Целуя. Я притянула её затылок к себе и жадно протолкнула язык в её теплый рот. Не знаю, что творит она, но я точно знаю, что хочу сотворить я. И алкоголь в крови никак на это не повлиял ни в первый раз, ни сейчас. Я хочу её. Билли провела руками вниз по моим бокам, пробралась ладошками под кофту и притянула к себе. Когда у меня закончилось дыхание я аккуратно отстранилась от неё, но приподняла своё колено между её ног. Щеки горели. — Привет, — тихо проговорила я мгновенно ставшим сухим языком. — Иди к чёрту, Эйвери Делакруа, — прошипела она, и пошла в сторону двери. Я дернулась за ней, думая что она собралась уйти, но она лишь захлопнула её изнутри. — Что? — девушка заметила моё передвижение. Я мотнула головой, нервно улыбнулась уголком губ и небольшим толчком прижала её к двери, снова впившись в поцелуе. Тёплом, влажном и очень-очень нежном. Меня сводило с ума то, как мы это делаем. Будто так надо. Будто это не всего-лишь второй раз. Будто мы не игнорировали существование друг друга практически месяц. Всё. Я хочу с ней жить. Я хочу отношения, семью, детей, дом, свадьбу, огород, собак... — Я соскучилась, — прошептала она, когда я отстранилась, чтобы достать мой волос, который залез в наш поцелуй. Девушка уткнулась в моё плечо, а я чуть не запищала. — Я тоже, малышка. «Малышка». М-м-м как же приятно её так называть. Я чувствовала, как она дышит. Её грудь двигается вверх-вниз, вверх-вниз. Я... чувствую её грудь. Боже, какая же я всё-таки... Голова гудела, но гудела приятно. А ещё было приятно трогать её мягкие бока, притягивать к себе за талию... Я провела носиком по её шее, а когда она в ответ проделала то же самое, по моей спине пробежала тысяча мурашек, и я прикрыла глаза от наслаждения. Билли заметила. И воспользовалась моей слабостью, резко повернув за локти и прижав к стене меня. Она в мгновение прильнула ртом к моей шее, оставляя язычком влажный след, пока я вцеплялась в рукава её кофты. Перехватила её рот и глубоко поцеловала. Но она вернулась губами к шее. Мои коленки подогнулись, и я соскользнула чуть ниже по двери. Я тихо выдохнула, но этот выдох был больше похож на глухой стон. Я облизала сухие губы, но притянула Билли ещё ближе к своей шее. Мой организм мне мягко напомнил о том, что я оставила дело незаконченным. К чёрту. Завтра разберусь. Вместе разберёмся. Я встала ровнее и, поменявшись с ней местами, потянула девушку на себя, не разрывая поцелуя, и задом, медленно, но мы дошли до кровати. Я села и потянула на себя Билли. Она села на меня, а я, проведя ладонями по её бёдрам сжала их, а она тихо выдохнула. Я хочу её, я хочу её... Мой пьяный мозг пытался сообраться и включить думалку: сколько у Билли было половых партнёров? Я знаю только о двух... Сейчас будет третья. Я хихикнула своей мысли, а девушка нахмурилась. И встала. Я открыла рот. Куда... Она прошла к холодильнику и выключила свет в комнате. Остались только фонари на улице; и в свете этих фонарей и соседских окон, Билли двигалась, как кошка, подходя к моей кровати. Я отклонилась назад, оперевшись на локти. Боже... Я хочу её... Я готова... Готова ли она? Не знаю. Она снова села на мои колени, а я села ровнее и уже медленнее провела руками по её бёдрам в спортивных штанах. Наблюдая за этим. Вела ладонями выше, по бокам, большим пальцем проходясь по мягкому животику, залазя под толстовку. За спину притягивая к себе. Я слышала её тяжёлое дыхание. Боже... Как я раньше не замечала, что ей нравлюсь? Нет, хотя бы, что ей нравятся девушки. Билли зарылась пальчиками в мои волосы, указательным провела по щеке и приподняла моё лицо за подбородок. — Ты снова пила? — она спросила. — Поцелуй — и я отвечу, — я лукаво улыбнулась. Билли нахмурилась. Я улыбнулась искренним счастьем. И она мягко приложилась губами к моему виску. — Да, пила, — я ответила. — А почему в одних трусах? Я повернулась к ней другой стороной головы — и получила второй поцелуй в висок. — Развлекалась. И короткий поцелуй в губы. — Да? — прошептала она мне. Я достала руку из-под её толстовки и провела пальцем в районе трусиков, немного надавив, и наблюдая, как она вся вздрогнула. С её губ сорвался тихий вздох, а на моих снова появилась лукавая улыбка. — Да. Я её обняла за талию и оттолкнувшись ногой от края кровати перевернула и уложила её на спину, сама сев сверху, а девушка сразу же притянула меня к себе в поцелуе и стащила с меня толстовку. Я снова провела пальцами между её ног, а она выдохнула: — У меня месячные, — и захватив мою ногу, ловко поменяла нас местами, теперь сама нависнув сверху. Я вздохнула от неожиданности. — Зато у тебя нет. — Я не знала, что ты так умеешь. — Ты много чего обо мне не знала, — едва слышно прошептала она и приложилась губами к шее, а из моих губ снова вырвался стон, но не такой тихий как раньше. Мне так хорошо с ней... Я приподняла ногу и приложилась ей к боку Билли. — Я соскучилась, — прошептала я. — Очень. Девушка оставляла мокрые дорожки на моей шее, а я... была в моменте. — Я тоже, Эйви, — и она прикусила мочку уха, и я снова застонала ей в щёку. Я не могу. Я не выдерживаю. Она прошлась языком по уху, и я впилась короткими ноготками в её шею, чтобы заставить себя сдержать стон. Я не могу. — Я очень соскучилась. Я... — я облизала её губы и поцеловала. — Я влюбилась. Я... — снова приятнула её в поцелуе. — Я не могу... — Что? — Я не могу... Я хочу тебя... Билли обняла мою грудь сквозь ткань спортивного топа, и чуть сжала. Я прикрыла глаза. — А что не можешь? — Сдерживаться. Быстрым движением я стянула с неё толстовку. Потом майку. Она стянула с меня топ и прижалась губами к груди, а я снова выдохнула. «Месячные»... ебаные месячные когда они не нужны. А может и к чёрту их? Ладно, может ей некомфортно так... Она приподнялась, а я начала снимать с девушки штаны. Когда смогла стянуть их до конца, провела ладонями по ягодицам, бёдрам, сжала их, а Билли оттянула горошинку соска зубами, из-за чего вырвался стон чуть громче обычного. — Не нравится? — Нравится, малышка, очень нравится, — зашептала я и притянула её за затылок ближе к груди. «Малышка», боже... Пока она игралась с сосками, я водила ноготками вдоль позвоночника, и она выгибалась как кошка. В какой-то момент она перехватила мои руки и свела их за затылком. — Хватит. Расслабься. И я прикрыла глаза. Мне нравилась эта её сила. Я доверяла ей. Она впилась губами в мои губы в новом поцелуе. Она стянула трусики и отпустила мои руки, спускаясь ниже, целуя пупок, и вокруг него, и чуть ниже, и... Я прикусила палец, когда она раздвинула мои ноги и приместилась между ними, тепло целуя бедра. Я очень хотела посмотреть на неё, увидеть эту картину, но в голове метались мысли... Не слишком быстро? Правильно ли так? Я не хочу всё испортить... Может она чувствует себя обязаной мне?.. Может думает, что так ещё больше мне понравится? Знала бы она, что я и так уже поуши в неё влюблена. Я резко выдохнула — она дотронулась языком до уже давно набухшего клитора. Начала медленно водить им вдоль, а я непроизвольно притянула её голову ближе, держась за волосы. Моя спина изогнулась, Билли обхватила мои бёдра. Я снова прикусила палец, и наконец опустила голову, чтобы посмотреть на девушку. Я протянула руку, дотронувшись до её подбородка, подтолкнув немного вверх; она вернулась к моему лицу и снова поцеловала: в губы, в обе щеки, и шею и снова в губы. — Что такое? — спросила. — Я никуда не убегу. — А? — она вздернула брови. Она тоже тяжело дышала. Боже, она такая красивая. Растрёпанная, но теплая, и... моя. Я приподняла голову и чмокнула её в губы. Какие же они мягкие... — Я никуда не убегу. Я твоя. Девушка водила тёплой ладошкой по моему голому бедру, и всё ещё молча смотрела мне в глаза, нависая сверху. Тишину разрезало только наше дыхание. Её темные пряди обрамляли её лицо, и я спрятала часть за ухо. Она приластилась к моей руке щекой, поцеловала большой палец и взяла его в рот. Я вздрогнула и прикрыла глаза, и тут же крепко сожмурила — девушка ввела два пальца, начала двигать ими. Я приоткрыла глаза, когда почувствовала холодок, и сквозь трясущиеся ресницы увидела что она снова спустилась вниз. Я думала я умру. Это было слишком хорошо, чтобы быть реальностью.