Земляничный бриз

В голове от злости всё ещё пульсировало, но дезориентация прошла, да и голос Финнеаса действовал весьма отрезвляюще. Мы были в той гримёрке Билли на арене; оказалось, Финнеас ещё оттуда не уехал. Билли куда-то исчезла, а в комнате помимо нас были только мужчины в чёрном — возможно, это были те охранники, возможно стафф — и Эндрю, напряжённо сидевший на столе, в случае чего готовый соскочить и разнять нас. — Ты осознаешь последствия?! — орал он. — Так разбирайся с последствиями! — Что? — Разберись с последствиями! Ты тут продюсер, не я, мне платят за обеспечение ей безопасности, чем я и занимаюсь! — Ты — менеджер, а не охранник, не забывайся, — прошипел он. — А то, что произошло сегодня — это превышение полномочий. И закона! — Он её домагался, а закон привысила я?! — внутри я чуть не плакала от досады, но не могла говорить тише, единственное на что надеясь — не заплакать. — Делай свою работу, Делакруа... — Ахуеть, — прошипела я. — Ты сам сказал — это Техас! — Законы есть в любых штатах! Не значит что надо применять кулаки! — Я сделала это не потому что хотела ему вмазать, а потому что это — то, чего он заслужил. Часть была ложью — я хотела ему вмазать, потому что он заслужил. — Ты понимаешь, какой урон сейчас нанесла нашему бюджету? — Да какому к чёрту бюджету... — я спрятала лицо в ладони, чтобы скрыть нервную улыбку, не заботясь о том, что ему предстала моя разбитая рука. В любом случае, я и так уже выглядела неуравновешенной психопаткой. — Мне посрать Финнеас это твоя работа, я делала свою работу! — Это не твоя работа, ты должна была идти рядом и предоставить всё охране! — Ой прости, что я делаю их работу лучше них! — Эйвери Делакруа, блять! Слушай меня! Я тебя просил уехать! Просил? Да! Тебе нужен отдых, ты играешь жертвенницу, думая что делаешь всем лучше, но ты только нас подставляешь! — голос парня настолько источал злобу, что срывался на рычание. — Если ты больная головой, то надо было уезжать в Лос-Анджелес и посещать психотерапевта! Если ты сломала руку, то надо сидеть и не рыпаться, а не лезть в драки, блять! — Я здорова! — закричала в ответ я, а тот начал перебивать, но я не остановилась: — Я готова помогать, и я буду помогать! Не помогать — работать! — Ты больн... — Ты ничерта не знаешь обо мне! — Потому что ты не говоришь... — Потому что ты не слушаешь меня! Несколько лет, Финнеас! Уже несколько лет! — мои же слова будто ударили меня под дых; я пыталась донести мысль; наверное, выглядела психопаткой, когда мой крик переходил на писк, когда голос срывался; я жестикулировала руками, но это не помогало, он смотрел на меня с тупой злостью в глазах. — Ты меня перестал слушать... И прислушиваться! — Иди спать. — Уволь меня! Тебе не нравятся мои методы? Увольняй меня Финнеас к чёртовой матери, у меня есть, чем зарабатывать деньги, ты мне только сделаешь одолжение освободив больше времени для катания, а вот тебе удачи найти того, кто найдет подход к твоей сестре и к тебе! — выпалила я на одном дыхании, и Эндрю, отложив что-то на стол, слез с него, подошёл к Финнеасу и начал ему что-то шептать. Может не шептать — говорить, но я ничего кроме своего сердцебиения не слышала. Грудь вздымалась в гневе, пульс отдавался молотками в голове; я заметила, что то, что отложил Эндрю была камера, и сначала я хотела её отключить — или разбить, — но потом подумала... Пусть снимает. Пусть снимает, и через пару лет Финнеас посмотрит на себя со стороны и признает, что я была права. Пока барабанщик что-то объяснял Финнеасу, я осмотрела свои костяшки, и от одной пошёл прорыв в коже. Я дотронулась до него и зашипела. Хоть бы не надо было зашивать... — Иди спать, — повторил он. — Да пошёл ты нахуй, Финнеас, — ядовито выпалила я на французском и резко развернулась. В дверях я увидела Билли и Мэгги и не знала, как давно они пришли и как много слышали, но мне уже было все равно. Я всунула ей в ладонь ключи от арендованной машины и, забрав у Майкла планшет, вышла на свежий воздух. Дышать легче не стало. Жертвенницу строю..? А он думает, буду я лежать дома и мне будет легче?! Я нахуй покончу с собой, вот что будет. Он думает, я мать Тереза? Я не хочу вас оставлять придурки, кто будет ещё вас терпеть, у вас и так рук не хватает! До отеля добралась на такси, поставила на зарядку телефон, но полностью отключила на нём звук, а на айпаде поставила будильник на четыре часа утра. Завтра летим в Нью-Йорк. Ура, спать осталось два часа. Проворочавшись в кровати тридцать минут из оставшихся ста двадцати, я открыла планшет и, зайдя в свой планер, узнала, что в Нью-Йорк из Хьюстона лететь около четырёх часов. Сейчас из-за энергетика и адреналина в крови, я точно не засну, но к времени вылета усталость снова даст о себе знать. Я поскидывала немногочисленные выложенные вещи в обратно в чемодан, перекусила тем, что было в отельском холодильнике и обработала раны на руке, небрежно залив антисептиком и туго обматав их бинтом. И подошла к телефону, когда увидела, что экран загорелся от уведомления. Время показывало 02:44. — Спишь? — сообщение было от Билли. Я вздохнула и присела на кровать. — Для тебя — да. — Прогуляемся? Я вздёрнула бровь. И начала печатать, что Финнеас будет злиться, но передумала и стёрла. Финнеас сейчас должен долго пахать, чтобы отработать обратно моё уважение. Пока я думала, в дверь постучали. Я не ответила, притворившись спящей, но, когда пришло сообщение от Билли: — Открой, тупица. Она вошла в мою комнату, а я включила свет, над столиком. Билли обернулась. — Где Лаура? — Ей же стало нехорошо и она уехала в отель. — Разве это был не Дэнни? Дэнни? Возможно. — Может съели что-то не то, — я постаралась безразлично пожать плечами, но, скорее всего это выглядело как нервный рывок. Отвернулась от неё, а девушка схватила меня за предплечье, чтобы остановить. Меня снова будто под лёд опустили; я попыталась высвободить руку, чтобы не поддаваться чувствам, грозившимся появиться в не самый подходящий момент, но её хватка была крепка, и в конце концов я сдалась, и она приподняла к своему лицу мою руку. Я окинула взглядом бинт, где на небольшом участке уже выступило тёмное пятнышко. — Бойцовский клуб прямо, — прошептала она. — Скорее клуб самоубийц. — Если ты Харли, то я кто? — Джокер. Я подняла на неё глаза и чуть не взвыла, когда Билли протянула руку к моему лицу и заложила выбившуюся прядку мне за ухо. — А ты похожа на Харли. Только кончики подкрасить... А я на Джокера, кстати, — и она склонила голову и улыбнулась своей догадке. Я сжала челюсть, твердя себе не двигаться, чтобы случайно не повести щекой, ласкаясь к её ладони, а она быстро убрала руку, видимо, решив, что мне некомфортно. Пусть будет так. А я поняла, что снова хочу плакать. Вот бы мы остались прямо здесь... Каково бы было спокойно выплакаться у неё на плече, здесь, в моём номере? В тишине, боже, мне просто надо было с кем-то поговорить. Мне хотелось поговорить с ней. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но почти сразу же передумала, но просто прошептала: — Пошли. Мы вышли на лестничную клетку и поднялись на самый последний этаж. Билли придержала окно и помогла мне выбраться на пожарную лестницу. Она была ржавая и, если честно, доверия вообще не вызывала, но девушка смело села на самый край и свесила ноги вниз. Вид отсюда открывался на обшарпанное офисное здание времён Джорджа Вашингтона, вероятно. — Шикарный вид, — я неумело пошутила. — Незыблемая природа Техаса. Билли тихо засмеялась. — Залазь. — Нет спасибо. Я не такая рисковая. Мой голос звучал хрипло. Кажется, я завтра не заговорю. Зачем я вообще орала на этого идиота? Только себе хуже сделала. — Я тоже не рисковая. Я прочистила горло. Я точно завтра не заговорю. Завтра? Вставать через полтора часа. Даже меньше. — Сказала та, кто засунула пауков себе в рот ради клипа. Они могли полезть тебе в глотку. — Не полезли бы. Они умные. Я решила не спорить. У этой девушки дома живёт два огромных мохнатых волосатых чудища, и я сейчас не про Пеппер и ту, которую они брали на передержку. Билли встала рядом со мной, облокотившись на перила. Я заметила, как она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, но я решила не поднимать взгляд, чтобы не пришлось начинать разговор. Мне и так хорошо. — Ты как? — заговорила Билли. — Ты как? Я то великолепно. — Хватит хуярить свои руки. — Не хуярила бы, если бы не было повода, — я чуть сощурилась от неприятной горечи мата на языке, но, оказалось, в последнее время без него никак. Я уже так разочаровалась в себе, что мат это снежинка на пике айсберга моих слабостей. — И какой повод был до концерта? Я не ответила. Только заметила на стене приклеенную рекламку и оторвала её. Это просто было объявление о помощи с грузоперевозками; я сложила её пополам, потом в четыре раза и начала надрывать листик бахромой. — Дэнни уже в курсе того что, ты натворила, и... — Билли запнулась, и краем глаза я заметила, что она смотрит на меня, но я сосредоточенно надрывала рекламку по периметру. — Я не поблагодарила тебя. Спасибо. Это было круто. — Это было не круто, Билли, это была необходимость, — я почувствовала, как моё лицо напряглись, причём чувствовала это так, будто наблюдала за собой со стороны. Я снова выпадаю из реальности... И я почувствовала ладонь Билли на пояснице, но импульсивно отпрянула. Давай без этого, Биллс. — И твой брат так не считает, — я склонила голову и грустно ухмыльнулась. Скомкала листок в шарик. — Он идиот, — она опёрлась обоими руками на перила и привстала на носочки. Её тон ни капли не изменился; такой же лёгкий. — Мама его отчитала вовсю, когда ты ушла, ты бы это слышала... Не помню, когда последний раз мама его так ругала, как малыша, честное слово, — я чувствала, что Билли улыбалась, и не сдержала довольной улыбки сама. — Окзалось, они вроде как расстались с Клау. Или не расстались... Взяли паузу? Мне вообще посрать, если честно... Я кратко вздёрнула брови, но внутри моё удивление было куда больше. Они идеально подходили друг другу. Я нахмурилась, вспомнив фотографии из Гугл Фото. На прошлом дне рождении Эйдена, Финнеас с Клау уже там мило сюсюкались... — А когда у них должна была быть годовщина..? — спросила я, а Билли пожала плечами. Конечно же, она не в курсе. — Кажется, сегодня... — Серьёзно? — Да-а... Телефона с собой не было, но он уже и не был нужен, я точно вспомнила, что Клаудия рассказывала, что именно на дне рождении Эйдена они впервые поцеловались. Я сказала об этом Билли. — Сегодня день рождения Эйдена? — ещё больше удивилась Билли. — Ну... Вчера. — Бля, я его не поздравила. Я не стала говорить, что сама чуть об этом не забыла. — Ты меня перебила. Я говорила про Дэнни. — Ты сама себя перебила, — ответила я. — Дэнни заболел и не... — она снова запнулась, наблюдая за комочком бумаги, который я кинула с высоты девятого этажа; он летит вниз, удачно маневрируя между ветками двух не слишком густых деревьев. Билли повернулась ко мне. — Ты чего мусоришь? — Уберутся. Мы им столько платим за номера, что можно добавить им немного больше работы. — Ужасная позиция. — Знаю. Но у меня стресс. — Это не разрешает тебе мусорить, — парировала Билли, и хоть в её голосе не было слышно ни капли упрёка, я ответила: — Не душни. Билли промолчала. Несколько минут мы слушали отдалённый шум трассы и едва доносившееся до наших ушей дыхание друг друга. По крайней мере, я её дыхание слышала. — Ты меня постоянно сбиваешь с мыслей. Я тебя на свиданку пытаюсь пригласить, а ты... — Свиданку? — я с полуулыбкой сомнения приподняла бровь. — Да, — она вздохнула. — Дэнни херово и он не пойдёт на пьесу. Так что вместо него пойдёшь ты. Я поджала губы. На секунду я запуталась и подумала, что сейчас и правда что-то сдвинется в наших отношениях. Я, не привлекая лишнего внимания, обхватила решётку пальцами и зажала в кулаке так сильно, что ногти впились в нежную ткань ладоней. — Так это не свиданка, ты просто не хочешь, чтобы билет пропадал. — Ты же поттероманка, тебе понравится... — Спасибо, — ответила я. — И на тот официальный вечер тоже. Вот это уже свиданка, так как ты пойдёшь как мой «+1». В здании Метрополитен-оперы будет проходить ежегодный приём со всякими нью-йоркскими музыкантами, куда официально приглашены были только Билли и Финнеас, но, владея билетами 1+1, планировалось, что пойдут ещё и их родители. Я нахмурилась и серьёзно посмотрела на Билли, а она перехватив мой взгляд, чуть покачнулась на пятках, подошла ближе и положила руку мне на поясницу. — Папа отказался. Сказал, что он и так уже не раз бывал в Метрополитен-опере, а тебе сейчас важнее развеяться... И она притянула меня к себе, когда увидела, что на моих ресницах уже сверкали слёзы. Я всё-таки не сдержалась. В Нью-Йорке концертов тура не планировалось, но в расписании были несколько записей на радио и съемка шоу у Джимми Фэллона. Ведя машину по забитым нью-йоркским улицам, я обратила внимание на пар, валящий из люков, и вспомнила, как Патрик рассказывал мне про старинную систему отопления, из-за чего этот пар и появлялся. Я так и не поблагодарила мужчину за то, что уступил мне билет на этот ужин, но купила ему пончики, и, казалось, он расценил это даже большим, чем просто благодарность. Билли впервые была на шоу Джимми Фэллона, и я, соответственно, тоже. Ведущий оказался достаточно высоким, чего я не ожидала, потому что, например, Джеймс Корден выше меня только на десять сантиметров, и с ним было достаточно удобно разговаривать. Но чувство юмора Джимми сразу распологало к себе, и на едкую фразу Финнеаса «она не любит оставлять Билли в компании незнакомых мужчин» Джимми отшутился, разрядив обстановку, уверил, что он даже к чужим чашкам не притрагивается на шоу, и похвалил мою вчерашнюю решимость. Я покинула студию, и, зная, что свободна вплоть до завтрашнего вечера, в отеле начала подбирать, что я одену в театр и на приём в оперу. Неделю назад, в Париже, когда мама отдала мне все свои украшения до единого, я подумала, что ей просто больно смотреть на то, что было подарено папой. Сейчас же я поняла, что это ей просто больше не нужно, ведь новый муж, купит ей всё, что она захочет. Хьюдсон скинул мне ссылку на того чела в Гугле, и, как оказалось, он был не последним человеком в экономике Швейцарии. Тем не менее, сейчас у меня имеется полно драгоценностей и куча одинаковой черно-бежевой рабочей и спортивной одежды. И я могла бы не заморачиваться, если бы не знала, что там будет красная дорожка на входе и миллиард профессиональных фотографов больших изданий. — Je te hais, Billie O'Connell. — написала я той, кто создала мне стрессовую ситуацию на ровном месте. — а я тебя люблю🖤 Её ответ пришёл, когда я потягивала отвратительный зелёный напиток под названием «матча», сидя у какого-то дорогого магазина, где я собиралась найти себе вечернее платье, но меня вежливо попросили оттуда ретироваться, как только увидели напиток в руке. Я помылась, накрасилась, надела дорогущий пиджак, который мне подарила — отдала, потому что ей он был мал — Билли, чтобы пройтись в гордом одиночестве по магазинам. Как там говорится? «Притворяйся, пока не сделаешь это правдой»? Вот, оно. Притворяюсь, что живу своей лучшей жизнью. И мне стало легче. Кому нужна психотерапия, когда есть деньги? Я не знала, почему Билли была онлайн, а не играла в какие-нибудь игры с Джимми Фэллоном, но написала ей: — Ты пробовала матчу? — да отвратительно Предательница. — Могла бы и предупредить. — перестань писать с точками и с больших букв — Ещё раз спрашиваю: что ты имеешь против больших букв и точек? — она ещё и двоеточия расставляет..... — А у тебя пятиточие. Его даже не существует. — ты думаешь мне не посрать? Я улыбнулась и в один большой глоток допила горький напиток. — Я всё-таки допила эту матчу. — зачем? могла бы выбросить, раз не нравится Я вздёрнула бровь. — ?? Вот она, мажорка. Я за неё деньги отдала, причем немаленькие. Стаканчик собиралась выбросить в мусорку, но она была переполнена. Мне пришлось пройти к следующей скамейке, но и та была полная. — Нью-Йорк — такая помойка... — написала я и убрала телефон, быстро зашагав вниз по улице, в поисках нормального мусорного бака. Помойка, но сюда зачем-то едут... В отель я вернулась самым вечером, потратив солидную сумму из своих и так не очень солидных накоплений, со вздохом поняв, что ближайшее время мне так и придётся жить в белых стенах и без тумбочки. Кафе при отеле сложно было назвать «кафе» и ещё сложнее «столовой», как я привыкла их называть: витые колонны, дорогие портьеры и мозаичный пол с золотыми вкраплениями — всё это завораживало взгляд. Я отметила, что мой золотистый пакетик YSL очень красиво смотрится в этом всём шике, и настроение приподнялось ещё больше. Жаль, это всё было не моей заслугой, но так я ещё больше гордилась Билли. Отель я выбирала исключительно по картинкам в пинтересте, и, пусть, ещё не заглядывала в свою ванну, но знала, что там должны были быть витражные окна в пол и мраморная раковина — прекрасное место, чтобы пофотографироваться в платье с ценником с тремя нулями. В кафе тоже были большие круглые столы на несколько человек, и, к сожалению, завидев всех О'Коннеллов в сборе, мне пришлось после шведского стола идти к ним, чтобы не дать одному придурку подумать, что я собираюсь его избегать. — Где гуляла? — спросил этот самый придурок, только я села за стол и со всеми поздоровалась. — Отдыхала, сам же советовал, — ответила я и уставилась в свою тарелку. Видимо, Мэгги снова приструнила сына, раз он ничего не ответил. Ночь была долгой: я просыпалась несколько раз, от нескольких разных кошмаров и каждый раз порывалась пойти к Билли, зная, что, возможно, услышу её запах и полегчает. Но каждый раз останавливала себя. Нельзя давать себе к ней так привыкать, и её запах легче не может сделать, она не снотворное и не спиртное. Хотя, хуже. Она наркотик. К которому, я уже привыкаю, поэтому я пыталась заснуть так: без неё и без таблеток, просто завернувшись в одеяло, и считая цифры на всех языках, которые знала. Но в итоге проснулась я от стука в дверь. «Что?» — спросила я у Билли, когда увидела ту по другую сторону двери. Оказывается, я кричала во сне, и она пришла. И я не прогнала. Весь следующий день я спала, ела и общалась с немногочисленными пере-знакомыми недо-друзьями. Как оказалось, Клау с Финнеасом и правда сильно поссорились в день годовщины, и, видимо, Финнеас решил, что они расстались, хотя по словам Клаудии, он просто драматизировал, чему я охотно поверила. В любом случае, я больше была удивлена тому, что они и правда считают двадцать второе сентября днём начала отношений, так забавно. Выходит, я их свела, а Эйден закрепил. — Купидоны, ёмаё 💘💘💘, — ответил мне на это Эйден. — Нам пологаются ежегодные отчисления на карту? — Не уверена, что Клаудия вытерпет его дольше года. Ещё мне Эйден скинул забавные видео с катка, где учил малышей стоять на льду. Бродвей вызвал эмоции. Даже большие, чем я ожидала. Но, всё равно, насколько я бы ни любила мир созданный Роулинг, ничего не сравнится с первым мьюзиклом, который я видела на Бродвее — Гамильтон. И его я увидела тоже частично благодаря Билли. Моя жизнь и так построена вокруг неё, а меня тянет ещё больше. Зачем..? В Метрополитен-опере собрались люди у которых костюмы, казалось, вообще не имели ценника. Было некомфортно. Я старалась не отходить от Билли, а она несколько раз осведомлялась в порядке ли я. А один раз даже дотронулась до пальцев, чем чуть не заставила меня пискнуть. Я готова была, я правда могла бы, если бы это дало мне шанс... Чёртов шанс на что-то большее... Я и не осознавала, насколько погрузилась в неё. Не только запах — вся она стала моей зависимостью. И это отчаянное щемящее чувство, которое преследовало меня уже который день, казалось, стало частью меня. Я, честно, правда, старалась не думать об этом всём, но вот сейчас... Мы стоим на балконе. Под звёздным небом. И сейчас она такая красивая. Нет, она всегда такая. Но, возможно это три бокала шампанских взяли мой разум под контроль... Но она особенно красивая. Она улыбнулась одним уголком. Кажется, я очень долго на неё смотрела. На мне винтажное бордовое платье в пол, а волосы заплетены в венок. Холодно, но я этого не показываю, чтобы не пришлось возвращаться в зал — холодно, поэтому на балконе мало людей. Он такой большой, а принадлежит практически только нам двоим. Из открытых дверей огромного зала доносится инструментальная музыка. Билли сидит на одном из высоких барных стульев, а я стою чуть поодаль; я всматривалась в окна зданий напротив, но теперь всматривалась в её глаза цвета тёмного океана. Боже, я такая слабая. Я даже не старалась ничего скрыть. Кажется, я закусила губу. Надеюсь, на расстоянии это не было заметно. Я не знала, куда себя деть. Но из зала послышалась знакомая музыка. Dance with me. Dario Marianelli. Причем уже практически середина, а я даже не услышала, пока пыталась потопить себя в её глазах. Собственноручно, между прочим. Она больше не улыбалась. Это ужасно. А ручки мои, поддавшись влиянию мышечной памяти, приподнялись в позицию вальса, и я закружилась в гордом одиночестве, неосознанно повторяя шаги, которые делала Медведева в своей программе в прошлом году. Правая - левая - поворот - вращение - удивление в глазках и улыбка на губах. Искренняя была у неё — искреняя и у меня. Я хотела рассмешить мою принцессу. Мою принцессу. Она и правда выглядела, как настоящая принцесса. Мне стало так смешно от этой мысли, что я заулыбалась и остановилась. Взглянула на девушку. И так и замерла, разглядывая её. Только через несколько секунд, я поняла, что она подозвала меня. И я шагнула вперёд. Поцелуй меня. Пожалуйста. Закончи эту пытку. Это было бы так прекрасно... Боже... Пожалуйста. Столько я не... Она просто накинула на меня свою куртку. Плеч коснулся тёплый кашемир, а сердце заболело настолько, что я просто уткнулась в её плечо. Я и не знала, что человек может ранить бездействием.